618 цитат «государство» на каждый день

618 цитат про «государство»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Государство познаётся в войне.

   Государство познаётся в войне.

   — Унал Каплан · сериал
2. «

   С государством щей не сваришь. Если сваришь – отберёт.

   С государством щей не сваришь. Если сваришь – отберёт.

   — Иосиф Александрович Бродский
3. «

   У меня было два пути. Первый — это воровать и вывести своих друзей и родственников в списки «Форбс», при этом оставив свой народ на голой земле. Второй — это служить своему народу и вывести страну в десятку лучших стран мира. Я выбрал второе.

   У меня было два пути. Первый — это воровать и вывести своих друзей и родственников в списки «Форбс», при этом оставив свой народ на голой земле. Второй — это служить своему народу и вывести страну в десятку лучших стран мира. Я выбрал второе.

   — Ли Куан Ю
4. «

   Убил человека в интересах государства? Ты герой! Убил человека в своих интересах? Ты преступник!

   Убил человека в интересах государства? Ты герой! Убил человека в своих интересах? Ты преступник!

   — Валерий Корнеев (Ли Кей)
5. «

   Ошибки государства это ошибки государства. Ошибки можно исправить. Но мёртвого не вернёшь.

   Ошибки государства это ошибки государства. Ошибки можно исправить. Но мёртвого не вернёшь.

   — Отец Мемдух/Мемдух Гульдаг · сериал
6. «

   Цифры у нас замечательные, мы вроде как рассчитываем на какой-то рост. Осталось только ответить на идиотский вопрос: а что же последние 25 лет этого не происходит?

   Цифры у нас замечательные, мы вроде как рассчитываем на какой-то рост. Осталось только ответить на идиотский вопрос: а что же последние 25 лет этого не происходит?

   — Дмитрий Потапенко
7. «

   Апология воровства процветает. Целые индустрии работают на идейное облагораживание феномена. Создаются специальные департаменты, отделы, социологические службы, пиар-агентства, телеканалы, блоги, фабрики троллей, чтобы «отмывать» и держать в девственной чистоте постоянно чернеющие репутации. Химчистки работают круглосуточно — опять же на украденные деньги. Безубыточное, постоянно растущее производство словесного мусора, демагогии и вранья.

   Апология воровства процветает. Целые индустрии работают на идейное облагораживание феномена. Создаются специальные департаменты, отделы, социологические службы, пиар-агентства, телеканалы, блоги, фабрики троллей, чтобы «отмывать» и держать в девственной чистоте постоянно чернеющие репутации. Химчистки работают круглосуточно — опять же на украденные деньги. Безубыточное, постоянно растущее производство словесного мусора, демагогии и вранья.

   — Лидия Сычева
8. «

   Искусство управления государственными делами состоит в том, чтобы предвидеть неизбежное и способствовать его свершению.

   Искусство управления государственными делами состоит в том, чтобы предвидеть неизбежное и способствовать его свершению.

   — Шарль Морис де Талейран-Перигор
9. «

   Во все времена и во всех государствах, в особенности если эти государства раздирает религиозная вражда, находятся фанатики, которые ничего так не желают, как стать мучениками.

   Во все времена и во всех государствах, в особенности если эти государства раздирает религиозная вражда, находятся фанатики, которые ничего так не желают, как стать мучениками.

   — Александр Дюма · книга
10. «

    Дуров создал цифровое государство с населением сто миллионов человек – причем произвёл этот финт под носом у государства, где бизнесмены переживали эпоху мелкотемья и боязни не угодить вертикали власти.

    Дуров создал цифровое государство с населением сто миллионов человек – причем произвёл этот финт под носом у государства, где бизнесмены переживали эпоху мелкотемья и боязни не угодить вертикали власти.

    — Николай Кононов · книга
11. «

    Социального бизнеса не существует. Перекладывание чиновниками своих социальных обязанностей на бизнес – это воровство и коррупция, которые должны уголовно преследоваться.

    Социального бизнеса не существует. Перекладывание чиновниками своих социальных обязанностей на бизнес – это воровство и коррупция, которые должны уголовно преследоваться.

    — Дмитрий Потапенко
12. «

    Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

    Один раз он высказался в защиту смертной казни. Указал, что на любом общенациональном референдуме за смертную казнь высказалось бы абсолютное большинство населения. А против выступил бы только элитарный слой общества, вроде читателей книжного обозрения, которому и удалось кое-где отменить смертную казнь. Он заявлял, что это деяние — заговор власть имущих. Он заявлял, что это государственная политика — выдать преступникам и беднякам лицензию на грабеж, нападение, изнасилование и убийство среднего класса. Что именно так государство позволяет своим гражданам, стоящим на нижних ступеньках социально-экономической лестницы, стравливать пар и не превращаться в революционеров. В высших государственных эшелонах подсчитали, что для общества это меньшая цена. Элита живет в безопасных районах, посылает детей в частные школы, нанимает частных охранников, а потому может не опасаться мести обманутого пролетариата. Он высмеивал либералов, утверждающих, что человеческая жизнь священна и государственная политика смертной казни является нарушением права человека на жизнь. Мы — те же животные, писал он, и относиться к нам надо, как к слонам, которых в Индии казнили, если те убивали людей. Он полагал, что слон в гораздо большей степени достоин снисхождения, чем наркоманы-убийцы, которым на пять-шесть лет обеспечивали комфортные тюремные условия, прежде чем выпускали на улицы, чтобы они вновь убивали средний класс. <...> И делал вывод, что такие жесткие меры, искоренив преступность и защитив собственность, привели к созданию политически активного рабочего класса и установлению социализма. Одним своим предложением Озано особенно разъярил читателей: «Мы не знаем, является ли смертная казнь эффективным средством устрашения, но мы можем утверждать, что казненный человек больше убивать не будет».

    — Марио Пьюзо · книга
13. «

    Государство тратит каждый год миллионы на бесполезные наказания за преступления. На эти огромные средства оно содержит узников и стражников, часовых и надсмотрщиков, эшафоты и палачей. Может быть, это необходимо. Пусть будет так. Но сколько тратит государство на вознаграждения добрых людей?

    Государство тратит каждый год миллионы на бесполезные наказания за преступления. На эти огромные средства оно содержит узников и стражников, часовых и надсмотрщиков, эшафоты и палачей. Может быть, это необходимо. Пусть будет так. Но сколько тратит государство на вознаграждения добрых людей?

    — Эжен Сю · книга
14. «

    Страной правит класс, который глуп и ничего не понимает и не поймет никогда.

    Страной правит класс, который глуп и ничего не понимает и не поймет никогда.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
15. «

    Писатель сопряжен со временем, это и есть воображение. Государство сопряжено с историей. Прогнозирование заменяет государству воображение.

    Писатель сопряжен со временем, это и есть воображение. Государство сопряжено с историей. Прогнозирование заменяет государству воображение.

    — Надин Гордимер
16. «

    Обрушившись с уровня СССР до уровня РФ, Россия рушиться прекратила, начала восстанавливаться и вернулась к своему естественному и единственно возможному состоянию великой, увеличивающейся и собирающей земли общности народов. Нескромная роль, отведенная нашей стране в мировой истории, не позволяет уйти со сцены или отмолчаться в массовке, не сулит покоя и предопределяет непростой характер здешней государственности.

    Обрушившись с уровня СССР до уровня РФ, Россия рушиться прекратила, начала восстанавливаться и вернулась к своему естественному и единственно возможному состоянию великой, увеличивающейся и собирающей земли общности народов. Нескромная роль, отведенная нашей стране в мировой истории, не позволяет уйти со сцены или отмолчаться в массовке, не сулит покоя и предопределяет непростой характер здешней государственности.

    — Владислав Сурков
17. «

    Государство — это разумная несвобода, с которой поляки никогда не смирятся… если бы я предсказывал, что будут делать народы в следующем веке, около слова «Польша» я бы написал «бунтует».

    Государство — это разумная несвобода, с которой поляки никогда не смирятся… если бы я предсказывал, что будут делать народы в следующем веке, около слова «Польша» я бы написал «бунтует».

    — Александр II
18. «

    Запомните, молодой человек, только кровавым потом можно воздвигнуть храм государственности. А у нас что? Разврат, пьянство...

    Запомните, молодой человек, только кровавым потом можно воздвигнуть храм государственности. А у нас что? Разврат, пьянство...

    — Дмитрий Петрович Панин · фильм
19. «

    — Банда — это просто толпа негодяев. Почему я должен желать вступить в банду, когда я пытаюсь стать полицейским? — Так ты хочешь присоединиться к банде, называемой «государство»? Сейчас я поведаю тебе немного правды за этот мир. — Внимательно слушаю. — «Банда», «государство» и «монопольные корпорации» — всех их можно считать одним и тем же. Особенно «банду» и «государство»; в их основе одно понятие. Государство имеет свою уникальную территорию, называемую страной, и граждан. Оно не потерпит вторжения другого государства, и его защита будет включать в себя вооруженные боевые действия, если потребуется. Применение насилия в процессе защиты зон влияния — одна из черт, общих для государства и банды. Чтобы добиться порядка, государство создает законы и собирает налоги с граждан. И опять насилие в зонах влияния — основа становления системы законности и налогообложения. Законы и налогообложение, применение насилия, чтобы установить их... это остальные общие для нас черты. Считается, что государство сильно только благодаря своей «истории» и «размерам». — Что ты имеешь в виду? — Размеры государства столь велики, что «жители» его территорий не осознают сути происходящего. Поэтому управляющий аппарат государства воспринимается гражданами, как что-то естественное. И люди перестают задавать вопросы по прохождении определенного количества времени. Но истинные свойства государства как банды проявляются, когда наружу вылезает какой-нибудь конфликт. Государство на ранней стадии своего формирования могло быть бандой в чистом виде, не задумывался? Вроде первого императора или династии Цинь.

    — Банда — это просто толпа негодяев. Почему я должен желать вступить в банду, когда я пытаюсь стать полицейским? — Так ты хочешь присоединиться к банде, называемой «государство»? Сейчас я поведаю тебе немного правды за этот мир. — Внимательно слушаю. — «Банда», «государство» и «монопольные корпорации» — всех их можно считать одним и тем же. Особенно «банду» и «государство»; в их основе одно понятие. Государство имеет свою уникальную территорию, называемую страной, и граждан. Оно не потерпит вторжения другого государства, и его защита будет включать в себя вооруженные боевые действия, если потребуется. Применение насилия в процессе защиты зон влияния — одна из черт, общих для государства и банды. Чтобы добиться порядка, государство создает законы и собирает налоги с граждан. И опять насилие в зонах влияния — основа становления системы законности и налогообложения. Законы и налогообложение, применение насилия, чтобы установить их... это остальные общие для нас черты. Считается, что государство сильно только благодаря своей «истории» и «размерам». — Что ты имеешь в виду? — Размеры государства столь велики, что «жители» его территорий не осознают сути происходящего. Поэтому управляющий аппарат государства воспринимается гражданами, как что-то естественное. И люди перестают задавать вопросы по прохождении определенного количества времени. Но истинные свойства государства как банды проявляются, когда наружу вылезает какой-нибудь конфликт. Государство на ранней стадии своего формирования могло быть бандой в чистом виде, не задумывался? Вроде первого императора или династии Цинь.

    — Кен Китано
20. «

    Люди ведь преследуют свое собственное благо и уверены, что это и надо делать. Исходя из такого убеждения и пришли к выводу, что эти, занятые своим благом люди, рассудительные, хотя собственное благо, вероятно, не может существовать независимо от хозяйства и устройства государства.

    Люди ведь преследуют свое собственное благо и уверены, что это и надо делать. Исходя из такого убеждения и пришли к выводу, что эти, занятые своим благом люди, рассудительные, хотя собственное благо, вероятно, не может существовать независимо от хозяйства и устройства государства.

    — Аристотель