14 коротких цитат по теме «хирургия»

14 цитат про «хирургия»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   У кого раздавлены ятра или отрезан детородный член, тот не может войти в общество Господне.

   У кого раздавлены ятра или отрезан детородный член, тот не может войти в общество Господне.

   — Библия. Ветхий Завет. Второзаконие · книга
2. «

   Мой отец однажды сказал мне: «Всегда режь с состраданием». Он был чертовым идиотом, но это неплохой совет.

   Мой отец однажды сказал мне: «Всегда режь с состраданием». Он был чертовым идиотом, но это неплохой совет.

   — Годвин Бакстер · фильм
3. «

   Когда скальпель бесполезен, слова становятся единственным инструментом хирурга.

   Когда скальпель бесполезен, слова становятся единственным инструментом хирурга.

   — Пол Каланити · книга
4. «

   Вот пришел к тебе маньяк. Доставай скорей коньяк, Наливай ему стакан И поленом по мозгам, Бритвой горло перережь, Вырежь сердце, печень съешь, Выпей стопку коньяка, Жди другого маньяка!

   Вот пришел к тебе маньяк. Доставай скорей коньяк, Наливай ему стакан И поленом по мозгам, Бритвой горло перережь, Вырежь сердце, печень съешь, Выпей стопку коньяка, Жди другого маньяка!

   — Владимир Геннадьевич Поселягин · книга
5. «

   Величайшее достижение хирурга — выздоровевшие пациенты, которые напрочь о нем забывают.

   Величайшее достижение хирурга — выздоровевшие пациенты, которые напрочь о нем забывают.

   — Генри Марш · книга
6. «

   Все хирурги переживают, когда пациентом становится кто-нибудь из коллег. Это чувство иррационально, ведь по сравнению с остальными пациентами коллеги с гораздо меньшей вероятностью станут предъявлять претензии, если что-то пойдет не так, поскольку хирургам слишком хорошо известно, что врачи – обычные люди, которым свойственно ошибаться, и что исход операции зависит далеко не только от них. Хирург, оперирующий своего коллегу, испытывает этот иррациональный страх по той причине, что о привычной отстраненности не может быть и речи, – он ощущает себя совершенно беззащитным. Он знает, что пациент не считает его всемогущим.

   Все хирурги переживают, когда пациентом становится кто-нибудь из коллег. Это чувство иррационально, ведь по сравнению с остальными пациентами коллеги с гораздо меньшей вероятностью станут предъявлять претензии, если что-то пойдет не так, поскольку хирургам слишком хорошо известно, что врачи – обычные люди, которым свойственно ошибаться, и что исход операции зависит далеко не только от них. Хирург, оперирующий своего коллегу, испытывает этот иррациональный страх по той причине, что о привычной отстраненности не может быть и речи, – он ощущает себя совершенно беззащитным. Он знает, что пациент не считает его всемогущим.

   — Генри Марш · книга
7. «

   Старик! Я впервые зашивал пациента. Впервые! Человеческое тело омерзительно! Но не ваше конкретно, ваше как раз клёвое...

   Старик! Я впервые зашивал пациента. Впервые! Человеческое тело омерзительно! Но не ваше конкретно, ваше как раз клёвое...

   — Доктор Крис Тёрк · сериал
8. «

   — Ты чё? Слушай, ты же... ты хирург... — Хирург, хирург... Разве не заметно?

   — Ты чё? Слушай, ты же... ты хирург... — Хирург, хирург... Разве не заметно?

   — 3-й присяжный (таксист) · фильм
9. «

   В нейрохирургии ничего нельзя предсказать наверняка.

   В нейрохирургии ничего нельзя предсказать наверняка.

   — Майкл Палмер · книга
10. «

    Мы женщины и мы хирурги — единороги считают нас мифическими существами, поэтому у нас нет права на ошибку.

    Мы женщины и мы хирурги — единороги считают нас мифическими существами, поэтому у нас нет права на ошибку.

    — Одри Лим (Audrey Lim) · сериал
11. «

    Я не отчаянный. Я уверенный. И от этого вам должно быть легче.

    Я не отчаянный. Я уверенный. И от этого вам должно быть легче.

    — Нил Мелендес (Neil Melendez) · сериал
12. «

    Актёр — это тот, кто сызмальства и на всю жизнь соглашается выставлять себя на обозрение анонимной публики. Без этого исходного согласия, которое никак не связано с талантом, которое гораздо глубже, чем талант, нельзя стать актёром. Под стать тому и врач; он также соглашается всю жизнь заниматься человеческими телами и всем тем, что из этого следует. Это исходное согласие (а вовсе не талант и не умение) даёт ему возможность войти на первом курсе в прозекторскую, а спустя шесть лет стать врачом. Хирургия доводит основной императив профессии медика до самой крайней грани, где человеческое уже соприкасается с божественным. Если вы сильно трахнете кого-нибудь дубинкой по башке, он рухнет и испустит дух навсегда. Но ведь однажды он всё равно испустил бы дух. Такое убийство лишь несколько опережает то, что чуть позже Бог обстряпал бы сам. Бог, надо полагать, считался с убийством, но не рассчитывал на хирургию. Он и думать не думал, что кто-то дерзнет сунуть руку в нутро механизма, который он сотворил, тщательно завернул в кожу, запечатал и сокрыл от глаз человеческих.

    Актёр — это тот, кто сызмальства и на всю жизнь соглашается выставлять себя на обозрение анонимной публики. Без этого исходного согласия, которое никак не связано с талантом, которое гораздо глубже, чем талант, нельзя стать актёром. Под стать тому и врач; он также соглашается всю жизнь заниматься человеческими телами и всем тем, что из этого следует. Это исходное согласие (а вовсе не талант и не умение) даёт ему возможность войти на первом курсе в прозекторскую, а спустя шесть лет стать врачом. Хирургия доводит основной императив профессии медика до самой крайней грани, где человеческое уже соприкасается с божественным. Если вы сильно трахнете кого-нибудь дубинкой по башке, он рухнет и испустит дух навсегда. Но ведь однажды он всё равно испустил бы дух. Такое убийство лишь несколько опережает то, что чуть позже Бог обстряпал бы сам. Бог, надо полагать, считался с убийством, но не рассчитывал на хирургию. Он и думать не думал, что кто-то дерзнет сунуть руку в нутро механизма, который он сотворил, тщательно завернул в кожу, запечатал и сокрыл от глаз человеческих.

    — Милан Кундера · книга
13. «

    Каждый хирург несет в себе небольшое кладбище, на которое время от времени ходит помолиться, – средоточие горечи и сожалений, где ему следует искать причины своих неудач.

    Каждый хирург несет в себе небольшое кладбище, на которое время от времени ходит помолиться, – средоточие горечи и сожалений, где ему следует искать причины своих неудач.

    — Генри Марш · книга
14. «

    Неудивительно, что мы нередко верим в сверхчеловеческие способности медиков: это отличный способ преодолеть страхи. Если операция проходит успешно, то хирург — настоящий герой, если же нет — то он преступник.

    Неудивительно, что мы нередко верим в сверхчеловеческие способности медиков: это отличный способ преодолеть страхи. Если операция проходит успешно, то хирург — настоящий герой, если же нет — то он преступник.

    — Генри Марш · книга