13 цитат по теме «индивидуализм» без воды

13 цитат про «индивидуализм»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   При некоторых особых обстоятельствах ген способен лучше всего достигать собственных эгоистичных целей, поощряя ограниченную форму альтруизма на уровне индивидуальных животных.

   При некоторых особых обстоятельствах ген способен лучше всего достигать собственных эгоистичных целей, поощряя ограниченную форму альтруизма на уровне индивидуальных животных.

   — Ричард Докинз · книга
2. «

   Это уже стало общим местом, но человек действительно один приходит в этот мир и один уходит. В абсолютном смысле у него нет ни «семьи» ни «общества», ни «национальности», ни «религии» — все это нужно лишь затем, чтобы физически выжить — в своём внутреннем, духовном пути человек всегда один. Если внимательно посмотреть, можно увидеть, что вся мировая история движется к тому, чтобы создать человеку максимальные условия для того, чтобы он мог проявить и выразить свою индивидуальность. Появившиеся по историческим меркам совсем недавно такие понятия, как права человека, толерантность и политкорректность («западные ценности», над которыми так любят глумиться троглодиты) — они все, так или иначе, работают на идею индивидуализма. Вопрос индивидуализма неразрывно связан с вопросом свободы. Свобода для индивидуализма — наипервейшее условие. Именно поэтому я против любого государственного тоталитаризма, будь то коммунизм или фашизм. Ибо они изначально делают ставку на коллективизм и в силу этого сознательно и методично подавляют личность. С нескрываемой неприязнью, если не сказать презрением отношусь я и к разного рода националистам. Считаю национализм глубоким атавистическим синдромом, проявляющимся в отдельных личностях в виде патологии. Ведь вот так взять и пристегнуть европейского человека 21 века к этнической (по сути дела биологической, видовой) общности. Он вам обезьяна, что ли? Да ещё раздуть вокруг этого пафос, связать национальность с высокими чувствами, объявить её предметом гордости и тому подобное. Человек является исключительно тем, кем он является как личность и какой духовный продукт он производит — а никак не тем, в каком племени его угораздило родиться.

   Это уже стало общим местом, но человек действительно один приходит в этот мир и один уходит. В абсолютном смысле у него нет ни «семьи» ни «общества», ни «национальности», ни «религии» — все это нужно лишь затем, чтобы физически выжить — в своём внутреннем, духовном пути человек всегда один. Если внимательно посмотреть, можно увидеть, что вся мировая история движется к тому, чтобы создать человеку максимальные условия для того, чтобы он мог проявить и выразить свою индивидуальность. Появившиеся по историческим меркам совсем недавно такие понятия, как права человека, толерантность и политкорректность («западные ценности», над которыми так любят глумиться троглодиты) — они все, так или иначе, работают на идею индивидуализма. Вопрос индивидуализма неразрывно связан с вопросом свободы. Свобода для индивидуализма — наипервейшее условие. Именно поэтому я против любого государственного тоталитаризма, будь то коммунизм или фашизм. Ибо они изначально делают ставку на коллективизм и в силу этого сознательно и методично подавляют личность. С нескрываемой неприязнью, если не сказать презрением отношусь я и к разного рода националистам. Считаю национализм глубоким атавистическим синдромом, проявляющимся в отдельных личностях в виде патологии. Ведь вот так взять и пристегнуть европейского человека 21 века к этнической (по сути дела биологической, видовой) общности. Он вам обезьяна, что ли? Да ещё раздуть вокруг этого пафос, связать национальность с высокими чувствами, объявить её предметом гордости и тому подобное. Человек является исключительно тем, кем он является как личность и какой духовный продукт он производит — а никак не тем, в каком племени его угораздило родиться.
3. «

   Самая стойкость родовой организации показывает, насколько ложен тот взгляд, в силу которого первобытное человечество изображают в виде беспорядочного скопища индивидуумов. Необузданный индивидуализм – явление новейшего времени.

   Самая стойкость родовой организации показывает, насколько ложен тот взгляд, в силу которого первобытное человечество изображают в виде беспорядочного скопища индивидуумов. Необузданный индивидуализм – явление новейшего времени.

   — Петр Алексеевич Кропоткин · книга
4. «

   Индивидуальное обучение — лучший подарок, который могут сделать родители своим детям.

   Индивидуальное обучение — лучший подарок, который могут сделать родители своим детям.

   — Дмитрий Грунтовский · книга
5. «

   Когда все бегут в одну сторону, я иду в другую. Так и побеждаю.

   Когда все бегут в одну сторону, я иду в другую. Так и побеждаю.

   — Фредрик Бакман · книга
6. «

   О несправедливости говорят и пишут с древних времён — возможно, с тех пор, как человечество вообще научилось говорить и писать. Что же такое несправедливость — всё ещё не ясно. Очень непросто прийти к согласию в этом вопросе, поскольку в данном случае спор ведётся с достаточной долей заинтересованности. Каждый хочет, чтобы с ним обошлись «справедливо», и жалуется на «несправедливость», однако пытается так истолковать ситуацию, чтобы сразу же стала очевидной несправедливость по отношению к нему. И каждый обладает достаточным самомнением, чтобы судить «справедливо» об отношении к другим людям, и совсем не замечает, что другие возмущаются его мнимой «справедливостью». Так проблема искажается страстями и окутывается предрассудками. Целые поколения застревают в этих предрассудках, и замечаешь порой, как само слово «справедливость» вызывает язвительную улыбку. От предыдущих поколений человечеству досталось по наследству убеждение, будто люди от рождения равны и вследствие этого с ними надо обходиться одинаково. Однако сущность справедливости состоит как раз в неодинаковом обхождении с неодинаковыми людьми. Если бы люди были действительно равны, жизнь была бы предельно простой и справедливость было бы чрезвычайно легко найти. Стоило бы только сказать: одинаковым людям — одинаковую долю или всем всего поровну. Тогда справедливость можно было бы обосновывать арифметически и создавать механически; и все были бы довольны, потому что люди стали бы не чем иным, как одинаковыми атомами, своего рода всюду катящимися механическими шариками, которые были бы похожи внешне и имели бы внутренне одинаковый душевный склад. Как наивно, как просто, как мелко! На самом же деле люди не равны ни телом, ни душою, ни духом. Они родятся существами различного пола, с различным здоровьем и силой, с совершенно различными предрасположенностями, дарами, инстинктами и желаниями, они принадлежат к различному духовному уровню, и с ними (в силу справедливости!) надо обходиться различно. В этом заключается основа и главная трудность справедливости: людей — бесконечное множество; все они различны; как сделать, чтобы каждый получил согласно справедливости? Если люди неодинаковы, значит, и обходиться с ними надо каждый раз согласно их живому своеобразию. Иначе возникает несправедливость. Таким образом, справедливость означает именно неравенство: беречь ребёнка, помогать слабому, снисходить к уставшему, ухаживать за больным; проявлять больше строгости к безвольному, больше доверия честному, больше осторожности к болтуну; герою оказывать почести. Справедливость поэтому — искусство неравенства, и она присуща лишь благородным душам. У неё обострённое чувство реальности; проистекающая от доброго сердца и живой наблюдательности, она отвергает механический подход к людям. Она хочет индивидуально подойти к каждому случаю, располагая человека к состраданию. Она старается уловить в человеке его сущность и своеобразие и соответственно этому обходиться с ним.

   О несправедливости говорят и пишут с древних времён — возможно, с тех пор, как человечество вообще научилось говорить и писать. Что же такое несправедливость — всё ещё не ясно. Очень непросто прийти к согласию в этом вопросе, поскольку в данном случае спор ведётся с достаточной долей заинтересованности. Каждый хочет, чтобы с ним обошлись «справедливо», и жалуется на «несправедливость», однако пытается так истолковать ситуацию, чтобы сразу же стала очевидной несправедливость по отношению к нему. И каждый обладает достаточным самомнением, чтобы судить «справедливо» об отношении к другим людям, и совсем не замечает, что другие возмущаются его мнимой «справедливостью». Так проблема искажается страстями и окутывается предрассудками. Целые поколения застревают в этих предрассудках, и замечаешь порой, как само слово «справедливость» вызывает язвительную улыбку. От предыдущих поколений человечеству досталось по наследству убеждение, будто люди от рождения равны и вследствие этого с ними надо обходиться одинаково. Однако сущность справедливости состоит как раз в неодинаковом обхождении с неодинаковыми людьми. Если бы люди были действительно равны, жизнь была бы предельно простой и справедливость было бы чрезвычайно легко найти. Стоило бы только сказать: одинаковым людям — одинаковую долю или всем всего поровну. Тогда справедливость можно было бы обосновывать арифметически и создавать механически; и все были бы довольны, потому что люди стали бы не чем иным, как одинаковыми атомами, своего рода всюду катящимися механическими шариками, которые были бы похожи внешне и имели бы внутренне одинаковый душевный склад. Как наивно, как просто, как мелко! На самом же деле люди не равны ни телом, ни душою, ни духом. Они родятся существами различного пола, с различным здоровьем и силой, с совершенно различными предрасположенностями, дарами, инстинктами и желаниями, они принадлежат к различному духовному уровню, и с ними (в силу справедливости!) надо обходиться различно. В этом заключается основа и главная трудность справедливости: людей — бесконечное множество; все они различны; как сделать, чтобы каждый получил согласно справедливости? Если люди неодинаковы, значит, и обходиться с ними надо каждый раз согласно их живому своеобразию. Иначе возникает несправедливость. Таким образом, справедливость означает именно неравенство: беречь ребёнка, помогать слабому, снисходить к уставшему, ухаживать за больным; проявлять больше строгости к безвольному, больше доверия честному, больше осторожности к болтуну; герою оказывать почести. Справедливость поэтому — искусство неравенства, и она присуща лишь благородным душам. У неё обострённое чувство реальности; проистекающая от доброго сердца и живой наблюдательности, она отвергает механический подход к людям. Она хочет индивидуально подойти к каждому случаю, располагая человека к состраданию. Она старается уловить в человеке его сущность и своеобразие и соответственно этому обходиться с ним.

   — Иван Александрович Ильин
7. «

   Мы живём вместе, мы совершаем поступки и реагируем друг на друга; но всегда и во всех обстоятельствах мы — сами по себе. На арену мученики выходят рука об руку; распинают же их поодиночке. Обнявшись, влюблённые отчаянно пытаются сплавить свои изолированные экстазы в единую самотрансценденцию; тщетно. По самой своей природе, каждый воплощённый дух обречён страдать и наслаждаться в одиночестве. Ощущения, чувства, прозрения, капризы — все они личны и никак не передаваемы, если не считать посредства символов и вторых рук. Мы можем собирать информацию об опыте, но никогда не сам опыт. От семьи до нации, каждая группа людей — это общество островных вселенных.

   Мы живём вместе, мы совершаем поступки и реагируем друг на друга; но всегда и во всех обстоятельствах мы — сами по себе. На арену мученики выходят рука об руку; распинают же их поодиночке. Обнявшись, влюблённые отчаянно пытаются сплавить свои изолированные экстазы в единую самотрансценденцию; тщетно. По самой своей природе, каждый воплощённый дух обречён страдать и наслаждаться в одиночестве. Ощущения, чувства, прозрения, капризы — все они личны и никак не передаваемы, если не считать посредства символов и вторых рук. Мы можем собирать информацию об опыте, но никогда не сам опыт. От семьи до нации, каждая группа людей — это общество островных вселенных.

   — Олдос Хаксли · книга
8. «

   Вера в душу — высшее проявление индивидуализма.

   Вера в душу — высшее проявление индивидуализма.

   — Дмитрий Грунтовский · книга
9. «

   ..великая ложная идея – мечта о бессмертии. Мы знаем, что мы смертны; нам хорошо известна статистика; наконец, мы читаем газеты. При этом каждому из нас внутренне хотелось бы ощутить свою исключительность. Конечно же, именно я по той или иной причине стану исключением и буду жить вечно. Разумеется, мы знаем, что будет совсем не так, но эта фантазия чрезвычайно живуча. Другая великая ложная идея, овладевшая умами людей, – это мечта о Добром Волшебнике. В ее основе лежит убеждение, что существует человек, который создан именно для нас: он сделает нашу жизнь осмысленной и интересной и исправит изъяны, которые существуют в ней. Он будет жить только для нас, читать наши мысли и удовлетворять наши самые глубокие потребности. Он будет добрым родителем, который защитит нас от страданий, и избавит нас, если нам повезет, от очень опасного путешествия – индивидуации.

   ..великая ложная идея – мечта о бессмертии. Мы знаем, что мы смертны; нам хорошо известна статистика; наконец, мы читаем газеты. При этом каждому из нас внутренне хотелось бы ощутить свою исключительность. Конечно же, именно я по той или иной причине стану исключением и буду жить вечно. Разумеется, мы знаем, что будет совсем не так, но эта фантазия чрезвычайно живуча. Другая великая ложная идея, овладевшая умами людей, – это мечта о Добром Волшебнике. В ее основе лежит убеждение, что существует человек, который создан именно для нас: он сделает нашу жизнь осмысленной и интересной и исправит изъяны, которые существуют в ней. Он будет жить только для нас, читать наши мысли и удовлетворять наши самые глубокие потребности. Он будет добрым родителем, который защитит нас от страданий, и избавит нас, если нам повезет, от очень опасного путешествия – индивидуации.

   — Джеймс Холлис · книга
10. «

    Основной слабостью вида, к которому относилась Бестия, было пренебрежение коллективизмом, которому человечество и другие расы обязаны своей мощью.

    Основной слабостью вида, к которому относилась Бестия, было пренебрежение коллективизмом, которому человечество и другие расы обязаны своей мощью.

    — Жерар Клейн · книга
11. «

    Искусство — это самая выразительная из всех известных форм индивидуализма.

    Искусство — это самая выразительная из всех известных форм индивидуализма.

    — Оскар Уайльд
12. «

    Анархизм и абсолютный индивидуализм могут быть названы антиподами.

    Анархизм и абсолютный индивидуализм могут быть названы антиподами.

    — Алексей Алексеевич Боровой
13. «

    Мысль о деньгах дает установку на индивидуализм: нежелание взаимодействовать с другими, зависеть от них или принимать от них просьбы.

    Мысль о деньгах дает установку на индивидуализм: нежелание взаимодействовать с другими, зависеть от них или принимать от них просьбы.

    — Даниэль Канеман · книга