452 цитаты «история» для статуса

Тема «история» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 452 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Придет время, когда не останется людей, помнящих, что кто-то вообще был и даже что-то делал. Не останется никого, помнящего об Аристотеле или Клеопатре, не говоря уже о тебе. Все, что мы сделали, построили, написали, придумали и открыли, будет забыто. Все это, — я обвела рукой собравшихся, — исчезнет без следа. Может, это время придет скоро, может, до него еще миллионы лет, но даже если мы переживем коллапс Солнца, вечно человечество существовать не может. Было время до того, как живые организмы осознали свое существование, будет время и после нас. А если тебя беспокоит неизбежность забвения, предлагаю тебе игнорировать этот страх, как делают все остальные.

   Придет время, когда не останется людей, помнящих, что кто-то вообще был и даже что-то делал. Не останется никого, помнящего об Аристотеле или Клеопатре, не говоря уже о тебе. Все, что мы сделали, построили, написали, придумали и открыли, будет забыто. Все это, — я обвела рукой собравшихся, — исчезнет без следа. Может, это время придет скоро, может, до него еще миллионы лет, но даже если мы переживем коллапс Солнца, вечно человечество существовать не может. Было время до того, как живые организмы осознали свое существование, будет время и после нас. А если тебя беспокоит неизбежность забвения, предлагаю тебе игнорировать этот страх, как делают все остальные.

   — Джон Грин · книга
2. «

   История — это длинный перечень роковых ошибок, допущенных именно специалистами.

   История — это длинный перечень роковых ошибок, допущенных именно специалистами.

   — Роберт Хайнлайн · книга
3. «

   Я восхищаюсь вашей выносливостью — должно быть, рассказывая эту бесконечную историю, вы сильно устали. Прямо как мои уши.

   Я восхищаюсь вашей выносливостью — должно быть, рассказывая эту бесконечную историю, вы сильно устали. Прямо как мои уши.

   — Доктор Рацио · игра
4. «

   Нам не чужды разногласия на поле боя, но мы также имеем очень давнюю историю — делать все возможное, чтобы выиграть войну.

   Нам не чужды разногласия на поле боя, но мы также имеем очень давнюю историю — делать все возможное, чтобы выиграть войну.

   — Никлаус «Клаус» Майклсон · сериал
5. «

   Я не верю в Историю. История – оптический обман. Ее делают единицы, а приписывают всему человечеству. Но это неправда. История – дело немногих.

   Я не верю в Историю. История – оптический обман. Ее делают единицы, а приписывают всему человечеству. Но это неправда. История – дело немногих.

   — Алессандро Барикко · книга
6. «

   Война изменилась. Дело больше не в нации, идеологии, этнической принадлежности. Это бесконечная череда сражений, в которых бьются люди и машины. Война и трата жизни стали хорошо смазанным механизмом. Солдаты с идентификатором используют оружие с идентификатором и оснащение с идентификатором. Наномашины в их телах улучшают и регулируют их способности. Контроль поля боя, генетики, информации, эмоций — всё под наблюдением и контролем. Век устрашения сменился веком контроля — всё во имя избежания катастрофы из-за оружия массового поражения. И тот, кто контролирует поле боя, контролирует саму историю. Когда поле боя под постоянным контролем, война становится рутиной.

   Война изменилась. Дело больше не в нации, идеологии, этнической принадлежности. Это бесконечная череда сражений, в которых бьются люди и машины. Война и трата жизни стали хорошо смазанным механизмом. Солдаты с идентификатором используют оружие с идентификатором и оснащение с идентификатором. Наномашины в их телах улучшают и регулируют их способности. Контроль поля боя, генетики, информации, эмоций — всё под наблюдением и контролем. Век устрашения сменился веком контроля — всё во имя избежания катастрофы из-за оружия массового поражения. И тот, кто контролирует поле боя, контролирует саму историю. Когда поле боя под постоянным контролем, война становится рутиной.

   — Дэвид / Стальной Змей (Solid Snake) · игра
7. «

   Узбекистан гордится тем, что в исторической памяти нашего народа и государства нет позорных страниц проявления антисемитизма, расизма и других форм высокомерного и неуважительного отношения к другой нации, к другому народу.

   Узбекистан гордится тем, что в исторической памяти нашего народа и государства нет позорных страниц проявления антисемитизма, расизма и других форм высокомерного и неуважительного отношения к другой нации, к другому народу.

   — Ислам Абдуганиевич Каримов
8. «

   Прошлое не безупречно, но упрекать его бессмысленно, а вот изучать полезно.

   Прошлое не безупречно, но упрекать его бессмысленно, а вот изучать полезно.

   — Максим Горький
9. «

   В истории отсутствует основной признак науки, субординации познанных фактов... Oна представляет собой знание, а не науку.

   В истории отсутствует основной признак науки, субординации познанных фактов... Oна представляет собой знание, а не науку.

   — Артур Шопенгауэр
10. «

    Ничего не может быть ошибочнее, как отбрасывать прошедшее, служившее для достижения настоящего.

    Ничего не может быть ошибочнее, как отбрасывать прошедшее, служившее для достижения настоящего.

    — Александр Герцен
11. «

    — Я получил высший балл за эту работу, — возразил я. — Учительнице понравилось. — Если ты умеешь хорошо делать то, что тебе делать не следует, оно от этого не становится лучше, — заметила мама. — Это было задание по истории, а серийные убийцы — часть истории. Как войны, расизм и геноцид. Видимо, я забыл записаться на курс «только про хорошее». Ну, извини.

    — Я получил высший балл за эту работу, — возразил я. — Учительнице понравилось. — Если ты умеешь хорошо делать то, что тебе делать не следует, оно от этого не становится лучше, — заметила мама. — Это было задание по истории, а серийные убийцы — часть истории. Как войны, расизм и геноцид. Видимо, я забыл записаться на курс «только про хорошее». Ну, извини.

    — Дэн Уэллс (писатель) · книга
12. «

    Тот, кто терпит и подлым своим молчанием поощряет грабеж и убийство, столь же виновен, как и тот, кто совершает их.

    Тот, кто терпит и подлым своим молчанием поощряет грабеж и убийство, столь же виновен, как и тот, кто совершает их.

    — Михаил Сергеевич Лунин · книга
13. «

    Разве вся история человечества — не о борьбе маленьких смелых «я» против несправедливости сильных мира сего?

    Разве вся история человечества — не о борьбе маленьких смелых «я» против несправедливости сильных мира сего?

    — Энтони Бёрджесс · книга
14. «

    — Существует поверье, — сказала она, — Что когда-то давно мы были просто капельками, плавающими в море, затем стали рыбами, затем ящерами, крысами и обезьянами, а между ними побывали сотнями разных существ. Когда-то давно эта рука была плавником, а затем на ней появились когти! В моем человеческом рту есть острые зубы волка, резцы зайца и жевательные зубы коровы. Наша кровь солона как море, в котором мы когда-то жили! При испуге наши волосы встают дыбом, точно также, как встает дыбом шерсть. Мы сами — история! Все, чем мы становились на своем пути к человеку, все еще существует в нас. <...> — Во мне живет память о моих родителях, о родителях моих родителей и о всех моих предков. Эта память проявляется в цвете глаз, в цвете волос. И каждый, кто изменил способ моего мышления, так же живет во мне. Так кто же «я»?

    — Существует поверье, — сказала она, — Что когда-то давно мы были просто капельками, плавающими в море, затем стали рыбами, затем ящерами, крысами и обезьянами, а между ними побывали сотнями разных существ. Когда-то давно эта рука была плавником, а затем на ней появились когти! В моем человеческом рту есть острые зубы волка, резцы зайца и жевательные зубы коровы. Наша кровь солона как море, в котором мы когда-то жили! При испуге наши волосы встают дыбом, точно также, как встает дыбом шерсть. Мы сами — история! Все, чем мы становились на своем пути к человеку, все еще существует в нас. <...> — Во мне живет память о моих родителях, о родителях моих родителей и о всех моих предков. Эта память проявляется в цвете глаз, в цвете волос. И каждый, кто изменил способ моего мышления, так же живет во мне. Так кто же «я»?

    — Терри Пратчетт · книга
15. «

    Любители семейной истории редко обладают качествами предков, которыми они гордятся.

    Любители семейной истории редко обладают качествами предков, которыми они гордятся.

    — Джон Стейнбек · книга
16. «

    — Так зачем ты вытащил рога из шлема? — Это исторически неверно. Шлемы викингов были без рогов. — Но и без дырок, правда? — С дырками, если падали с обрыва на оленя.

    — Так зачем ты вытащил рога из шлема? — Это исторически неверно. Шлемы викингов были без рогов. — Но и без дырок, правда? — С дырками, если падали с обрыва на оленя.

    — Майкл Маклеод · фильм
17. «

    С течением истории предметы обрастают легендами.

    С течением истории предметы обрастают легендами.

    — Обри Гриффин · сериал
18. «

    — Мистер Хант, я хочу первым проложить маршрут к Тихому океану, но мне потребуется опытный проводник. — А почему вы обратились ко мне, а не к Уильяму Кларку? — Думаете, я не пытался? — Оу. — Мериуэзер Льюис опередил меня. Мне надоели эти двое, только и слышу: Льюис и Кларк! Посмотрим, заговорят ли о них, когда мы первыми доберемся до океана и кого станут приглашать на званные приемы, и кто сделает политическую карьеру, благодаря своим достоинствам. А в книгах по истории имена Льюиса и Кларка будут упомянуты только в списках, а мое, в отличие от них — в тексте!

    — Мистер Хант, я хочу первым проложить маршрут к Тихому океану, но мне потребуется опытный проводник. — А почему вы обратились ко мне, а не к Уильяму Кларку? — Думаете, я не пытался? — Оу. — Мериуэзер Льюис опередил меня. Мне надоели эти двое, только и слышу: Льюис и Кларк! Посмотрим, заговорят ли о них, когда мы первыми доберемся до океана и кого станут приглашать на званные приемы, и кто сделает политическую карьеру, благодаря своим достоинствам. А в книгах по истории имена Льюиса и Кларка будут упомянуты только в списках, а мое, в отличие от них — в тексте!

    — Лесли Эдвардс · фильм
19. «

    Кто забывает уроки истории, обречён на их повторение.

    Кто забывает уроки истории, обречён на их повторение.

    — Джордж Сантаяна
20. «

    Глубоко в книжном лесу началась сладкая библиотечная история...

    Глубоко в книжном лесу началась сладкая библиотечная история...