511 цитат про «история» — большая подборка

Тема «история» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 511 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Эпохи идут не за президентами, эпохи идут за Творцами.

   Эпохи идут не за президентами, эпохи идут за Творцами.

   — Святослав Вакарчук
2. «

   Вечная история: сначала поют вечную славу, потом вечную память и забывают на вечные времена.

   Вечная история: сначала поют вечную славу, потом вечную память и забывают на вечные времена.

   — Артур Евгеньевич Васильев
3. «

   В историях, у которых нет конца, нет никакой ценности. Важно не «когда» она закончится, а «как».

   В историях, у которых нет конца, нет никакой ценности. Важно не «когда» она закончится, а «как».

   — Присяжная · аниме
4. «

   Изучать историю надо именно для того, чтобы уметь применить уроки ее к текущей современности.

   Изучать историю надо именно для того, чтобы уметь применить уроки ее к текущей современности.

   — Адольф Гитлер · книга
5. «

   «Учиться» истории означает уметь искать и находить факторы и силы, обусловившие те или другие события, которые мы потом должны были признать историческими событиями.

   «Учиться» истории означает уметь искать и находить факторы и силы, обусловившие те или другие события, которые мы потом должны были признать историческими событиями.

   — Адольф Гитлер
6. «

   Разрушить старый мир и на его костях построить новый — это очень старая идея. И ни разу она не привела к желаемым результатам.

   Разрушить старый мир и на его костях построить новый — это очень старая идея. И ни разу она не привела к желаемым результатам.

   — Аркадий Стругацкий · книга
7. «

   Уроки истории стран и народов повторяет то, чему учит психология: при первой же возможности жертвы становятся палачами.

   Уроки истории стран и народов повторяет то, чему учит психология: при первой же возможности жертвы становятся палачами.

   — Альфи Кон · книга
8. «

   Двенадцать снов королеве, что спит под венцом из камней. Восемь ночей породили восемь свирепых зверей. Четыре гвоздя лишь подарят грешнику вечный покой. Возносится к небу молитва о том, кто уходит на бой. Возможно, близок час падения гордого древнего Лондона. Возможно, его жители танцуют перед лицом смерти в последний раз. Столкнувшись со зловещим и неведомым, люди начали искать ответы. Верить в приметы, в силу звезд, в дурные знамения. Слушать священников, которые объясняли то, чему не было объяснения. Разочаровавшись в религии, люди обратились к науке. Я наблюдал, как они строят города и создают оружие для своих бесконечных войн. Старые ответы забывались, возникали новые вопросы. Что есть тьма, как не сокрытый свет? Что есть стена, как не порабощенный камень? Что есть стекло, как не истерзанный песок? Что есть песня, как не боевой клич? Что есть ненависть, как не угасшая любовь? Что есть жизнь, как не ожидание смерти?

   Двенадцать снов королеве, что спит под венцом из камней. Восемь ночей породили восемь свирепых зверей. Четыре гвоздя лишь подарят грешнику вечный покой. Возносится к небу молитва о том, кто уходит на бой. Возможно, близок час падения гордого древнего Лондона. Возможно, его жители танцуют перед лицом смерти в последний раз. Столкнувшись со зловещим и неведомым, люди начали искать ответы. Верить в приметы, в силу звезд, в дурные знамения. Слушать священников, которые объясняли то, чему не было объяснения. Разочаровавшись в религии, люди обратились к науке. Я наблюдал, как они строят города и создают оружие для своих бесконечных войн. Старые ответы забывались, возникали новые вопросы. Что есть тьма, как не сокрытый свет? Что есть стена, как не порабощенный камень? Что есть стекло, как не истерзанный песок? Что есть песня, как не боевой клич? Что есть ненависть, как не угасшая любовь? Что есть жизнь, как не ожидание смерти?
9. «

   Пусть наше дело давно труба, пускай прошли вы по нашим трупам, пускай вы живы, нас истребя, вы были — трупы, мы были — трубы!

   Пусть наше дело давно труба, пускай прошли вы по нашим трупам, пускай вы живы, нас истребя, вы были — трупы, мы были — трубы!

   — Андрей Вознесенский
10. «

    То, что я называю генератором исторических событий, не просматривается в самих событиях — так же как в деяниях богов не угадываются их намерения. Как говорится, неисповедимы пути Господни.

    То, что я называю генератором исторических событий, не просматривается в самих событиях — так же как в деяниях богов не угадываются их намерения. Как говорится, неисповедимы пути Господни.

    — Нассим Николас Талеб · книга
11. «

    Двуликим Янусом всегда история была. Ничто не изменилось в ипостаси... Дана одна трактовка в версии, хранимой в ящике стола, Совсем другая — в версии, представленной к печати.

    Двуликим Янусом всегда история была. Ничто не изменилось в ипостаси... Дана одна трактовка в версии, хранимой в ящике стола, Совсем другая — в версии, представленной к печати.
12. «

    Люди свободны, но история несвободна. В ней столько, как ты говоришь, помыслов и поступков, что она не может свести их воедино и объемлится только Богом. Я бы даже сказал, что свободны не люди, а человек. Скрещение же человеческих Воль уподоблю блохами в сосуде: их движение очевидно, но разве оно имеет общую направленность? Потому у истории нет цели, как нет её и у человечества. Цель есть только у человека. И то не всегда.

    Люди свободны, но история несвободна. В ней столько, как ты говоришь, помыслов и поступков, что она не может свести их воедино и объемлится только Богом. Я бы даже сказал, что свободны не люди, а человек. Скрещение же человеческих Воль уподоблю блохами в сосуде: их движение очевидно, но разве оно имеет общую направленность? Потому у истории нет цели, как нет её и у человечества. Цель есть только у человека. И то не всегда.

    — Евгений Водолазкин · книга
13. «

    Мы учим детей очень патриотической американской истории. А на самом деле это приукрашенная «рождественская» история, далёкая от сложных и противоречивых реалий прошлого. Взять, к примеру, взаимоотношения с коренным населением Америки — индейцами. Как это ни обидно, но надо признать, что первые этнические чистки «именем Закона» проходили на американской земле! Тысячи индейцев были изгнаны со своих земель при президенте Джексоне…

    Мы учим детей очень патриотической американской истории. А на самом деле это приукрашенная «рождественская» история, далёкая от сложных и противоречивых реалий прошлого. Взять, к примеру, взаимоотношения с коренным населением Америки — индейцами. Как это ни обидно, но надо признать, что первые этнические чистки «именем Закона» проходили на американской земле! Тысячи индейцев были изгнаны со своих земель при президенте Джексоне…

    — Збигнев Бжезинский
14. «

    Умение предвидеть оценивает история, а подтверждает время.

    Умение предвидеть оценивает история, а подтверждает время.

    — Анджей Сапковский · книга
15. «

    Суть в том, что одни значат много, а другие мало. Одних будут помнить, а других забудут.

    Суть в том, что одни значат много, а другие мало. Одних будут помнить, а других забудут.

    — Себастьян (Баш) · сериал
16. «

    Рассказывал, как большевики до сих пор изумлены, что им удалось захватить власть и что они все еще держатся: — Луначарский после переворота недели две бегал с вытаращенными глазами: да нет, вы только подумайте, ведь мы только демонстрацию хотели произвести и вдруг такой неожиданный успех!

    Рассказывал, как большевики до сих пор изумлены, что им удалось захватить власть и что они все еще держатся: — Луначарский после переворота недели две бегал с вытаращенными глазами: да нет, вы только подумайте, ведь мы только демонстрацию хотели произвести и вдруг такой неожиданный успех!

    — Иван Алексеевич Бунин · книга
17. «

    Преуменьшающий беду, Чью тяжесть сам он понимает, По чуть схватившемуся льду — Бегущего напоминает.

    Преуменьшающий беду, Чью тяжесть сам он понимает, По чуть схватившемуся льду — Бегущего напоминает.

    — Константин Симонов
18. «

    – Наша память состоит наполовину из личных воспоминаний, наполовину – из памяти общества, в котором мы живем, – продолжал Тэнго. – И эти половинки очень тесно взаимосвязаны. Коллективная память общества и есть его история. Если ее украсть или переписать, заменить на протез, наш рассудок не сможет нормально функционировать.

    – Наша память состоит наполовину из личных воспоминаний, наполовину – из памяти общества, в котором мы живем, – продолжал Тэнго. – И эти половинки очень тесно взаимосвязаны. Коллективная память общества и есть его история. Если ее украсть или переписать, заменить на протез, наш рассудок не сможет нормально функционировать.

    — Харуки Мураками · книга
19. «

    И терять голову, может, не стоит, Но я потерял её в самом начале истории.

    И терять голову, может, не стоит, Но я потерял её в самом начале истории.
20. «

    Бог получит главную роль в моей истории мира. Да и как может быть иначе? Если Он существует — Он в ответе за все чудесное и отвратительное. Если же нет, это означает, что одно лишь допущение его бытия убило больше людей и растревожило больше умов, нежели что-либо другое. Он господствует на сцене. Во славу Божию придуманы дыба, тиски для пальцев, «железная дева» и костры для живых людей. Его именем людей распинали, сдирали с них кожу, поджаривали на угольях, обваривали кипятком, сплющивали им кости. Он породил крестовые походы, погромы, инквизицию и несчетное множество войн. Но не будь Его, не было бы «Страстей по Матфею», Микеланджело и собора Нотр-Дам в Шартре. Каким же я должна представить Его — этот невидимый вездесущий катализатор? Как же я преподнесу своему читателю... тот необычайный факт, что большую часть своей письменной истории человечество в массе признавало главенство надо всеми вещами некой неопределяемой и непреклонной Силы?

    Бог получит главную роль в моей истории мира. Да и как может быть иначе? Если Он существует — Он в ответе за все чудесное и отвратительное. Если же нет, это означает, что одно лишь допущение его бытия убило больше людей и растревожило больше умов, нежели что-либо другое. Он господствует на сцене. Во славу Божию придуманы дыба, тиски для пальцев, «железная дева» и костры для живых людей. Его именем людей распинали, сдирали с них кожу, поджаривали на угольях, обваривали кипятком, сплющивали им кости. Он породил крестовые походы, погромы, инквизицию и несчетное множество войн. Но не будь Его, не было бы «Страстей по Матфею», Микеланджело и собора Нотр-Дам в Шартре. Каким же я должна представить Его — этот невидимый вездесущий катализатор? Как же я преподнесу своему читателю... тот необычайный факт, что большую часть своей письменной истории человечество в массе признавало главенство надо всеми вещами некой неопределяемой и непреклонной Силы?

    — Пенелопа Лайвли · книга