142 цитаты «книги, литература» со смыслом» — избранное

Собрали 142 цитаты на тему «книги, литература» со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Жизнь должна иметь постоянные стремления, быть в движении ежедневно, без остановки, напитываться ежечасно. Я жил по этому принципу всегда, и жизнь для меня была в радость.

   Жизнь должна иметь постоянные стремления, быть в движении ежедневно, без остановки, напитываться ежечасно. Я жил по этому принципу всегда, и жизнь для меня была в радость.

   — Владимир Болтунов · книга
2. «

   Величайшее сокровище — хорошая библиотека.

   Величайшее сокровище — хорошая библиотека.

   — Виссарион Григорьевич Белинский
3. «

   «Гордыня толкает на путь ложного превосходства, возвышения над другими. После этого будет падение, новые обиды, порой беспочвенные конфликты. Всё это пагубно и опасно в первую очередь для души, да и отношений тоже. Если быть эгоистом, то что-то обязательно сломает твой эгоизм, поломав тебя, забрав счастье. Мнимый мир и безопасность, внешнее благополучие может стать причиной новой беды»

   «Гордыня толкает на путь ложного превосходства, возвышения над другими. После этого будет падение, новые обиды, порой беспочвенные конфликты. Всё это пагубно и опасно в первую очередь для души, да и отношений тоже. Если быть эгоистом, то что-то обязательно сломает твой эгоизм, поломав тебя, забрав счастье. Мнимый мир и безопасность, внешнее благополучие может стать причиной новой беды»

   — Владимир Болтунов · книга
4. «

   Большая библиотека скорее рассеивает, чем получает читателя. Гораздо лучше ограничиться несколькими авторами, чем необдуманно читать многих.

   Большая библиотека скорее рассеивает, чем получает читателя. Гораздо лучше ограничиться несколькими авторами, чем необдуманно читать многих.

   — Луций Анней Сенека
5. «

   Книга — это памятник ушедшим в вечность умам. Это история, в которой жизнь течет, как кровь по венам. Это альфа и омега всякого знания, это начало начал каждой науки. Книга — это немой учитель человека.

   Книга — это памятник ушедшим в вечность умам. Это история, в которой жизнь течет, как кровь по венам. Это альфа и омега всякого знания, это начало начал каждой науки. Книга — это немой учитель человека.

   — Стефан Цвейг
6. «

   Книга — это сосуд, который нас наполняет, но сам не пустеет.

   Книга — это сосуд, который нас наполняет, но сам не пустеет.

   — Адриан Декурсель
7. «

   Потому что не может быть законов, защищающих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказаний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжким является не цензурные ограничения и т. п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое — пренебрежение книгами, их не–чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация — она платит за это своей историей. Живя в той стране, в которой я живу, я первый готов был бы поверить, что существует некая пропорция между материальным благополучием человека и его литературным невежеством; удерживает от этого меня, однако, история страны, в которой я родился и вырос. Ибо сведенная к причинно–следственному минимуму, к грубой формуле, русская трагедия — это именно трагедия общества, литература в котором оказалась прерогативой меньшинства: знаменитой русской интеллигенции.

   Потому что не может быть законов, защищающих нас от самих себя, ни один уголовный кодекс не предусматривает наказаний за преступления против литературы. И среди преступлений этих наиболее тяжким является не цензурные ограничения и т. п., не предание книг костру. Существует преступление более тяжкое — пренебрежение книгами, их не–чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация — она платит за это своей историей. Живя в той стране, в которой я живу, я первый готов был бы поверить, что существует некая пропорция между материальным благополучием человека и его литературным невежеством; удерживает от этого меня, однако, история страны, в которой я родился и вырос. Ибо сведенная к причинно–следственному минимуму, к грубой формуле, русская трагедия — это именно трагедия общества, литература в котором оказалась прерогативой меньшинства: знаменитой русской интеллигенции.

   — Иосиф Александрович Бродский · книга
8. «

   «Секс, вино, краткие встречи её лечат, но ненадолго. Потом опять приходит потребность искать новые утешения и партнера, по-разному, хитря и лукавя, открываясь каждому. Все со временем видят в ней только блядь, молчат про это, она удобная, беспечная и легкая, хорошее украшение стола и спутница на выезде»

   «Секс, вино, краткие встречи её лечат, но ненадолго. Потом опять приходит потребность искать новые утешения и партнера, по-разному, хитря и лукавя, открываясь каждому. Все со временем видят в ней только блядь, молчат про это, она удобная, беспечная и легкая, хорошее украшение стола и спутница на выезде»

   — Владимир Болтунов · книга
9. «

   В веках от литературы остаётся лишь гротеск.

   В веках от литературы остаётся лишь гротеск.

   — Марсель Пруст
10. «

    «Мы приобретём мудрость, если ум сможет встретиться с добротой. Если этого не произойдёт или не утвердится в человеке, тогда хитрость овладеет человеком и со временем обернётся против хитреца. Вот почему хитрость всегда скрывают. Мудрость живёт в другой параллели, она всегда понятна и открыта. Мудрый не будет врать или хитрить, он живёт в счастье и доброте, и это его жизнь. Где же нам найти такую мудрость?»

    «Мы приобретём мудрость, если ум сможет встретиться с добротой. Если этого не произойдёт или не утвердится в человеке, тогда хитрость овладеет человеком и со временем обернётся против хитреца. Вот почему хитрость всегда скрывают. Мудрость живёт в другой параллели, она всегда понятна и открыта. Мудрый не будет врать или хитрить, он живёт в счастье и доброте, и это его жизнь. Где же нам найти такую мудрость?»

    — Владимир Болтунов · книга
11. «

    Книга может быть опаснее меча, если находится в правильных руках.

    Книга может быть опаснее меча, если находится в правильных руках.

    — Джордж Мартин · книга
12. «

    С книгами было проще в отличие от мужчин. Они наполняли всеми эмоциями мира: радостью, унынием, страхом, болью, наслаждением – а потом заканчивались. Люди были другие. Непредсказуемые. Неуправляемые.

    С книгами было проще в отличие от мужчин. Они наполняли всеми эмоциями мира: радостью, унынием, страхом, болью, наслаждением – а потом заканчивались. Люди были другие. Непредсказуемые. Неуправляемые.

    — Сьюзен Виггс · книга
13. «

    Я против споров о мнимых ценностях, разных авторитетах, если они без любви, здравого принятия, уравновешенности. Лучше про это меньше говорить, не утвердившись основательно самому, и не дать пошатнуть в себе слабые устои.

    Я против споров о мнимых ценностях, разных авторитетах, если они без любви, здравого принятия, уравновешенности. Лучше про это меньше говорить, не утвердившись основательно самому, и не дать пошатнуть в себе слабые устои.

    — Владимир Болтунов · книга
14. «

    Подлинная история писателя содержится в его книгах, а не в фактах биографии.

    Подлинная история писателя содержится в его книгах, а не в фактах биографии.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
15. «

    Каждую книгу нужно уметь читать.

    Каждую книгу нужно уметь читать.

    — Блез Паскаль
16. «

    Он не понимал, как могут люди ненавидеть друг друга из-за такой «чепухи», как хартия, демократия, легитимизм, монархия, республика и т. п., когда на свете существует такое множество всякого рода мхов, трав и кустарников, которыми можно любоваться, и такое множество всяческих книг, не только in folio, но и в одну тридцать вторую долю, которые можно листать.

    Он не понимал, как могут люди ненавидеть друг друга из-за такой «чепухи», как хартия, демократия, легитимизм, монархия, республика и т. п., когда на свете существует такое множество всякого рода мхов, трав и кустарников, которыми можно любоваться, и такое множество всяческих книг, не только in folio, но и в одну тридцать вторую долю, которые можно листать.

    — Виктор Гюго · книга
17. «

    Разговор — это то, что связывает нас с другими людьми больше всего, и мы должны учиться этому через взаимодействия в реальном мире. Я бы лучше провела это время за чтением книги.

    Разговор — это то, что связывает нас с другими людьми больше всего, и мы должны учиться этому через взаимодействия в реальном мире. Я бы лучше провела это время за чтением книги.

    — Джессика Пан · книга
18. «

    «Легко быть добрым и беззлобным в комфортных условиях, с чувством превосходства от своего величия с теми людьми, кто относится к тебе с доверием и любовью. Но как быть с тем давлением, которое идет в твою сторону, порой с напором и жесткостью. Целая волна эмоций захватывает меня, получив дозу к этому несовершенству. Только верующий человек, может увидеть и распознать лекарства против своего самодовольства. Господи, открой мне глаза!»

    «Легко быть добрым и беззлобным в комфортных условиях, с чувством превосходства от своего величия с теми людьми, кто относится к тебе с доверием и любовью. Но как быть с тем давлением, которое идет в твою сторону, порой с напором и жесткостью. Целая волна эмоций захватывает меня, получив дозу к этому несовершенству. Только верующий человек, может увидеть и распознать лекарства против своего самодовольства. Господи, открой мне глаза!»

    — Владимир Болтунов · книга
19. «

    Все люди, как книги, и мы их читаем, Кого-то за месяц, кого-то за два. Кого-то спустя лишь года понимаем, Кого-то прочесть не дано никогда.

    Все люди, как книги, и мы их читаем, Кого-то за месяц, кого-то за два. Кого-то спустя лишь года понимаем, Кого-то прочесть не дано никогда.

    — Михаил Михайлович Жванецкий
20. «

    Пиши про вещь. Любая из вещей хранит в себе прообраз человека: упрямство мысли или дряблость шей, другой ли признак, или призрак некий. Все стоит слов, все свой имеет вид и глубину, и молодость, и старость.

    Пиши про вещь. Любая из вещей хранит в себе прообраз человека: упрямство мысли или дряблость шей, другой ли признак, или призрак некий. Все стоит слов, все свой имеет вид и глубину, и молодость, и старость.

    — Аль Квотион · книга