189 фраз на тему «книги, литература» со смыслом» для дневника

Собрали 189 цитат на тему «книги, литература» со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Полезная книга — лучший друг и интереснейший собеседник, который ничего не требует от тебя, но многое даёт. Он не обижает тебя, не обманывает, не оскорбляет, не предаёт, не покидает тебя и не утомляет.

   Полезная книга — лучший друг и интереснейший собеседник, который ничего не требует от тебя, но многое даёт. Он не обижает тебя, не обманывает, не оскорбляет, не предаёт, не покидает тебя и не утомляет.

   — Аид аль-Карни · книга
2. «

   Книги – это самое лучшее оружие! В них содержатся знания и необходимая информация.

   Книги – это самое лучшее оружие! В них содержатся знания и необходимая информация.

   — Дмитрий Блейк · книга
3. «

   Человека не вернуть! Через такой опыт осознания, можно вернуть себя, найдя тот тонкий мостик внутреннего мира, который поведёт тебя к истине, истине Божией. Если злость, обида или безумие не сожгли его окончательно. Ужасно, если так. Я был на этом мостике.

   Человека не вернуть! Через такой опыт осознания, можно вернуть себя, найдя тот тонкий мостик внутреннего мира, который поведёт тебя к истине, истине Божией. Если злость, обида или безумие не сожгли его окончательно. Ужасно, если так. Я был на этом мостике.

   — Владимир Болтунов · книга
4. «

   Книги пишутся не для того, чтоб в них верили, а для того, чтобы их обдумывали. Имея перед собою книгу, каждый должен стараться понять не что она высказывает, а что она хочет высказать.

   Книги пишутся не для того, чтоб в них верили, а для того, чтобы их обдумывали. Имея перед собою книгу, каждый должен стараться понять не что она высказывает, а что она хочет высказать.

   — Умберто Эко · книга
5. «

   Моё нутро в области сердца часто пылало, так было и сейчас. Что тогда горело во мне, я не мог понять. Душа или сердце, что-то сгорало, возможно, страхи, обида, остатки моей прошлой жизни, грехи, нереализованные планы и мечты. Этот огонь был очищающий, приносящий, как после костра, чистый пепел, оставляя надежду.

   Моё нутро в области сердца часто пылало, так было и сейчас. Что тогда горело во мне, я не мог понять. Душа или сердце, что-то сгорало, возможно, страхи, обида, остатки моей прошлой жизни, грехи, нереализованные планы и мечты. Этот огонь был очищающий, приносящий, как после костра, чистый пепел, оставляя надежду.

   — Владимир Болтунов · книга
6. «

   Книга — это памятник ушедшим в вечность умам. Это история, в которой жизнь течет, как кровь по венам. Это альфа и омега всякого знания, это начало начал каждой науки. Книга — это немой учитель человека.

   Книга — это памятник ушедшим в вечность умам. Это история, в которой жизнь течет, как кровь по венам. Это альфа и омега всякого знания, это начало начал каждой науки. Книга — это немой учитель человека.

   — Стефан Цвейг
7. «

   Философия и литература — это «Тысяча и одна ночь» Запада.

   Философия и литература — это «Тысяча и одна ночь» Запада.

   — Анатоль Франс
8. «

   Говорить всегда надо смело и прямо, с любовью. Тогда тебя будут слышать. Честность и правдивость не даст лжи и обману набрать силу и власть над людьми, заводя их в дальнейшие искушения, оправдывая себя. Главное — не врать себе.

   Говорить всегда надо смело и прямо, с любовью. Тогда тебя будут слышать. Честность и правдивость не даст лжи и обману набрать силу и власть над людьми, заводя их в дальнейшие искушения, оправдывая себя. Главное — не врать себе.

   — Владимир Болтунов · книга
9. «

   Мы смотрели друг на друга, видя настоящий преданный взгляд. Она молчала, пытаясь всё прочитать с моего лица. Что прочитала, что увидела и чувствовала она тогда?

   Мы смотрели друг на друга, видя настоящий преданный взгляд. Она молчала, пытаясь всё прочитать с моего лица. Что прочитала, что увидела и чувствовала она тогда?

   — Владимир Болтунов · книга
10. «

    Книга — вещь среди других вещей, том затерянный среди других томов, наполняющих равнодушный мир, пока не нашелся ее читатель, человек, которому предназначены ее символы. Из этой встречи и рождается неповторимое чувство, называемое красотой, чудесная тайна, расшифровать которую не под силу ни психологии, ни риторике.

    Книга — вещь среди других вещей, том затерянный среди других томов, наполняющих равнодушный мир, пока не нашелся ее читатель, человек, которому предназначены ее символы. Из этой встречи и рождается неповторимое чувство, называемое красотой, чудесная тайна, расшифровать которую не под силу ни психологии, ни риторике.

    — Хорхе Луис Борхес · книга
11. «

    Истинные книги дышат мощью постижения, каковая есть наследие веков: вы берете такую книгу во времени, но читаете ее в вечности.

    Истинные книги дышат мощью постижения, каковая есть наследие веков: вы берете такую книгу во времени, но читаете ее в вечности.

    — Питер Акройд · книга
12. «

    «Огромное значение имеет сохранение добрых отношений, а ещё лучше дружбы, если таковая уже имеется. Как бы очевидна ни была вина, рвать отношения, переходя к ссоре или войне — нельзя. Поговори спокойно, может и не сделал он этого, ошибался. Если сделал, проси такого впредь не делать. Дай шанс всем, и себе тоже. Делай всё, чтобы не обидеть, не оклеветать человека, не осуждай его. Мы все слабы и можем заблуждаться»

    «Огромное значение имеет сохранение добрых отношений, а ещё лучше дружбы, если таковая уже имеется. Как бы очевидна ни была вина, рвать отношения, переходя к ссоре или войне — нельзя. Поговори спокойно, может и не сделал он этого, ошибался. Если сделал, проси такого впредь не делать. Дай шанс всем, и себе тоже. Делай всё, чтобы не обидеть, не оклеветать человека, не осуждай его. Мы все слабы и можем заблуждаться»

    — Владимир Болтунов · книга
13. «

    Язык и, думается, литература — вещи более древние, неизбежные, долговечные, чем любая форма общественной организации. Негодование, ирония или безразличие, выражаемое литературой по отношению к государству, есть, по существу, реакция постоянного, лучше сказать — бесконечного, по отношению к временному, ограниченному. По крайней мере, до тех пор пока государство позволяет себе вмешиваться в дела литературы, литература имеет право вмешиваться в дела государства.

    Язык и, думается, литература — вещи более древние, неизбежные, долговечные, чем любая форма общественной организации. Негодование, ирония или безразличие, выражаемое литературой по отношению к государству, есть, по существу, реакция постоянного, лучше сказать — бесконечного, по отношению к временному, ограниченному. По крайней мере, до тех пор пока государство позволяет себе вмешиваться в дела литературы, литература имеет право вмешиваться в дела государства.

    — Иосиф Александрович Бродский · книга
14. «

    Держать книгу – все равно что держать маленький мир. Когда переворачиваешь страницы, они шелестят между пальцами. Края листов становятся мягкими, затираются. С настоящей книгой ты глубже погружаешься в историю.

    Держать книгу – все равно что держать маленький мир. Когда переворачиваешь страницы, они шелестят между пальцами. Края листов становятся мягкими, затираются. С настоящей книгой ты глубже погружаешься в историю.

    — Лора Тейлор Нейми · книга
15. «

    Ночь, рисуя тенями, создает монстров, которые дневным светом стираются, будто ластиком.

    Ночь, рисуя тенями, создает монстров, которые дневным светом стираются, будто ластиком.

    — Наталья Калинина · книга
16. «

    Он не понимал, как могут люди ненавидеть друг друга из-за такой «чепухи», как хартия, демократия, легитимизм, монархия, республика и т. п., когда на свете существует такое множество всякого рода мхов, трав и кустарников, которыми можно любоваться, и такое множество всяческих книг, не только in folio, но и в одну тридцать вторую долю, которые можно листать.

    Он не понимал, как могут люди ненавидеть друг друга из-за такой «чепухи», как хартия, демократия, легитимизм, монархия, республика и т. п., когда на свете существует такое множество всякого рода мхов, трав и кустарников, которыми можно любоваться, и такое множество всяческих книг, не только in folio, но и в одну тридцать вторую долю, которые можно листать.

    — Виктор Гюго · книга
17. «

    Я думала, тот, кто взял книгу, будет добрее к животным. Никто никогда книгу сюда не брал. Люди приносили всякое: стволы, арбалеты, ножи, факелы, клюшки, биты, даже велотренажер.

    Я думала, тот, кто взял книгу, будет добрее к животным. Никто никогда книгу сюда не брал. Люди приносили всякое: стволы, арбалеты, ножи, факелы, клюшки, биты, даже велотренажер.

    — Имогири · фильм
18. «

    «Я молчал, мне было, что ему сказать. Вроде ответ очевиден, но как здесь забрать надежду, имею ли я право на это. Могу ли я вещать, не зная промысла Бога по этому мальчишке и его девчонке. Я молча»

    «Я молчал, мне было, что ему сказать. Вроде ответ очевиден, но как здесь забрать надежду, имею ли я право на это. Могу ли я вещать, не зная промысла Бога по этому мальчишке и его девчонке. Я молча»

    — Владимир Болтунов · книга
19. «

    «Предательство и подлость всегда будут делать попытку вкрасться в душу, стараясь не оставлять меня. Целью будет моя душа, лишая меня покоя и мира. Только борьба со злом, порой для непонятной цели, оправдывает моё желание не вступать в конфликт, уходя от него для чистоты наших сердец»

    «Предательство и подлость всегда будут делать попытку вкрасться в душу, стараясь не оставлять меня. Целью будет моя душа, лишая меня покоя и мира. Только борьба со злом, порой для непонятной цели, оправдывает моё желание не вступать в конфликт, уходя от него для чистоты наших сердец»

    — Владимир Болтунов · книга
20. «

    Люди боятся неизвестного, поэтому она и штудировала книги. Так, будто пыталась стать бесстрашной.

    Люди боятся неизвестного, поэтому она и штудировала книги. Так, будто пыталась стать бесстрашной.