251 глубоких цитата про «книги, литература» со смыслом»

Собрали 251 цитата на тему «книги, литература» со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Нельзя, не веря в Бога, делать добро, опираясь только на свою собственную мораль. Так себя через время отравляешь гордостью и тщеславием. Добро должно быть чистым от простоты, в легкости и беспамятстве о нём. Только тогда ты не придёшь в уныние от несправедливости.

   Нельзя, не веря в Бога, делать добро, опираясь только на свою собственную мораль. Так себя через время отравляешь гордостью и тщеславием. Добро должно быть чистым от простоты, в легкости и беспамятстве о нём. Только тогда ты не придёшь в уныние от несправедливости.

   — Владимир Болтунов · книга
2. «

   Вижу надвигающуюся беду в своем сердце. Не скрытая злость на Бога, в словах: «Где Он, его милость и любовь ко мне». Так бывает в обиде: начиная роптать, проверяешь остатки веры у себя. Вот она, пропасть твоего маловерия. Ещё вчера ты верил, ждал помощи и утешения, сегодня ты можешь потерять веру и себя в ней. Как долго ты шёл по этому пути распада, в какой момент появилась претензия к Нему? — Ну, где же Ты, мой Бог? Мне плохо!

   Вижу надвигающуюся беду в своем сердце. Не скрытая злость на Бога, в словах: «Где Он, его милость и любовь ко мне». Так бывает в обиде: начиная роптать, проверяешь остатки веры у себя. Вот она, пропасть твоего маловерия. Ещё вчера ты верил, ждал помощи и утешения, сегодня ты можешь потерять веру и себя в ней. Как долго ты шёл по этому пути распада, в какой момент появилась претензия к Нему? — Ну, где же Ты, мой Бог? Мне плохо!

   — Владимир Болтунов · книга
3. «

   Книги, которые мы любим, отвечают нам взаимностью. И страницы оставляют свой след на нас точно так же, как мы отмечаем любимые места на страницах.

   Книги, которые мы любим, отвечают нам взаимностью. И страницы оставляют свой след на нас точно так же, как мы отмечаем любимые места на страницах.

   — Джей Кристофф · книга
4. «

   Искусство есть побег от личного чувства.

   Искусство есть побег от личного чувства.

   — Умберто Эко · книга
5. «

   Я не думаю, что я знаю о жизни больше, чем любой человек моего возраста, но мне кажется, что в качестве собеседника книга более надежна, чем приятель или возлюбленная. Роман или стихотворение — не монолог, но разговор писателя с читателем — разговор, повторяю, крайне частный, исключающий всех остальных, если угодно — обоюдно мизантропический.

   Я не думаю, что я знаю о жизни больше, чем любой человек моего возраста, но мне кажется, что в качестве собеседника книга более надежна, чем приятель или возлюбленная. Роман или стихотворение — не монолог, но разговор писателя с читателем — разговор, повторяю, крайне частный, исключающий всех остальных, если угодно — обоюдно мизантропический.

   — Иосиф Александрович Бродский · книга
6. «

   Пиши про вещь. Любая из вещей хранит в себе прообраз человека: упрямство мысли или дряблость шей, другой ли признак, или призрак некий. Все стоит слов, все свой имеет вид и глубину, и молодость, и старость.

   Пиши про вещь. Любая из вещей хранит в себе прообраз человека: упрямство мысли или дряблость шей, другой ли признак, или призрак некий. Все стоит слов, все свой имеет вид и глубину, и молодость, и старость.

   — Аль Квотион · книга
7. «

   «Мне больно, терпеть не могу, я сгораю. Я падал перед Ним на колени и рыдал, впервые эти слёзы мне давали облегчение, они спасали меня. Этому я научился здесь, Господь подсказал. Без долгой исповеди моя душа замирала, становилась бесчувственной, сухой»

   «Мне больно, терпеть не могу, я сгораю. Я падал перед Ним на колени и рыдал, впервые эти слёзы мне давали облегчение, они спасали меня. Этому я научился здесь, Господь подсказал. Без долгой исповеди моя душа замирала, становилась бесчувственной, сухой»

   — Владимир Болтунов · книга
8. «

   «Разные периоды и времена, порой всё затихает, становясь совсем незаметным, как и ты сам. Но всё меняется, это точно. Вот и время другое, условия, появился интерес к себе и другим, что-то наполнило тебя энергией. Так будет, так и есть, пока идёт жизнь. Жизнь наполняется независимо от тебя и без тебя тоже. Только знай, где ты, с кем, зачем продолжаешь эту жизнь, дарованную Богом»

   «Разные периоды и времена, порой всё затихает, становясь совсем незаметным, как и ты сам. Но всё меняется, это точно. Вот и время другое, условия, появился интерес к себе и другим, что-то наполнило тебя энергией. Так будет, так и есть, пока идёт жизнь. Жизнь наполняется независимо от тебя и без тебя тоже. Только знай, где ты, с кем, зачем продолжаешь эту жизнь, дарованную Богом»

   — Владимир Болтунов · книга
9. «

   — Отсюда можно отправиться на край света, не сходя с места. Видишь? — Как ёмко ты описала обычную книжную полку. — Когда твой мир с коробок, хочется сделать его пошире.

   — Отсюда можно отправиться на край света, не сходя с места. Видишь? — Как ёмко ты описала обычную книжную полку. — Когда твой мир с коробок, хочется сделать его пошире.

   — Алиса / Тилли · сериал
10. «

    Смиряя себя, увидел, как всё вокруг смиряется и для меня. Жесткость, хамство, наглость уже не трогают мою душу как раньше. Я не участник этого процесса, значит не работник в нём, я уже сторонний наблюдатель.

    Смиряя себя, увидел, как всё вокруг смиряется и для меня. Жесткость, хамство, наглость уже не трогают мою душу как раньше. Я не участник этого процесса, значит не работник в нём, я уже сторонний наблюдатель.

    — Владимир Болтунов · книга
11. «

    Литература — это еще и власть. Писать хорошо — это претендовать и захватывать, владеть чужою душой.

    Литература — это еще и власть. Писать хорошо — это претендовать и захватывать, владеть чужою душой.

    — Андрей Битов · книга
12. «

    Любить человека, уважать, возможно только без принуждения. Ни одна сила авторитета не даст этого чувства. Можно знать человека, понимать мотивы его поступка, и при этом продолжать не верить ему. Что-то особенное есть в вере к человеку, в доверии к нему.

    Любить человека, уважать, возможно только без принуждения. Ни одна сила авторитета не даст этого чувства. Можно знать человека, понимать мотивы его поступка, и при этом продолжать не верить ему. Что-то особенное есть в вере к человеку, в доверии к нему.

    — Владимир Болтунов · книга
13. «

    А еще, когда часть тебя стоит в книжном магазине в виде книги, то это почти как осознать свое бессмертие. Ты точно знаешь, что после тебя останется что-то. Пусть и ненадолго, но останется. Еще приятно думать, что твои книги скоро окажутся дома у каких-то совершенно незнакомых людей, и они будут сидеть вечерами с чашкой чая или кофе и соединяться с тобой через текст. У меня всегда мурашки от этой магии.

    А еще, когда часть тебя стоит в книжном магазине в виде книги, то это почти как осознать свое бессмертие. Ты точно знаешь, что после тебя останется что-то. Пусть и ненадолго, но останется. Еще приятно думать, что твои книги скоро окажутся дома у каких-то совершенно незнакомых людей, и они будут сидеть вечерами с чашкой чая или кофе и соединяться с тобой через текст. У меня всегда мурашки от этой магии.

    — Лариса Парфентьева · книга
14. «

    «Я научился слышать мелкую ложь, которую тебе произносят, тем более, когда ты знаешь правду. Это уводит меня от ссоры и вражды. Большую ложь — обличай и сторонись произносящих — это уже скрытые враги. Малую — прощай, оставив шанс к её исправлению»

    «Я научился слышать мелкую ложь, которую тебе произносят, тем более, когда ты знаешь правду. Это уводит меня от ссоры и вражды. Большую ложь — обличай и сторонись произносящих — это уже скрытые враги. Малую — прощай, оставив шанс к её исправлению»

    — Владимир Болтунов · книга
15. «

    «Здесь, в тюрьме, почти все начинают верить в Бога, вернее в чудо, которое Господь обязан им даровать потому, что они имеют маленькую иконку или увешали ими свои нары, но не более этого. Как-то быстро всё заканчивается, не найдя точки опоры в себе, для поиска Бога и настоящего предстояния перед ним»

    «Здесь, в тюрьме, почти все начинают верить в Бога, вернее в чудо, которое Господь обязан им даровать потому, что они имеют маленькую иконку или увешали ими свои нары, но не более этого. Как-то быстро всё заканчивается, не найдя точки опоры в себе, для поиска Бога и настоящего предстояния перед ним»

    — Владимир Болтунов · книга
16. «

    Почему человек не может совладать с собой, со своими пороками и страстями? Вот и скорби, которые мы несём за свои грехи, не желая трудиться над собой.

    Почему человек не может совладать с собой, со своими пороками и страстями? Вот и скорби, которые мы несём за свои грехи, не желая трудиться над собой.

    — Владимир Болтунов · книга
17. «

    Нет одинаковых книг. Даже если у них одна и та же обложка, иллюстрации и цвет бумаги. Потому что каждый человек, читая книгу, наполняет её своим миром. И когда мы спорим о какой-то книге, на самом деле мы спорим о своих мирах.

    Нет одинаковых книг. Даже если у них одна и та же обложка, иллюстрации и цвет бумаги. Потому что каждый человек, читая книгу, наполняет её своим миром. И когда мы спорим о какой-то книге, на самом деле мы спорим о своих мирах.
18. «

    «Мы много говорили о душе и спасении. Не верят, не верят в вечную душу и будущую жизнь. Столько глупых аргументов и споров, и всё для того, чтобы оправдать себя в этой жизни, и утвердиться в безверии. Грустно, они словно мертвы. Как понять невидимое, не желая принять видимое — вот он камень преткновения»

    «Мы много говорили о душе и спасении. Не верят, не верят в вечную душу и будущую жизнь. Столько глупых аргументов и споров, и всё для того, чтобы оправдать себя в этой жизни, и утвердиться в безверии. Грустно, они словно мертвы. Как понять невидимое, не желая принять видимое — вот он камень преткновения»

    — Владимир Болтунов · книга
19. «

    Человек с хорошей книгой в руках никогда не может быть одиноким.

    Человек с хорошей книгой в руках никогда не может быть одиноким.

    — Карло Гольдони
20. «

    «Сегодня я сорвался, по понятной и объяснимой причине, меня опять искушали. Я сорвался в гневе, но устоял в поступке — не лжесвидетельствовать. Гнев — это многоликая агрессия, с которой справиться невозможно, она стреляет сама, без предупреждения, это защита от внешних раздражителей, порой борьба в защиту ценностей»

    «Сегодня я сорвался, по понятной и объяснимой причине, меня опять искушали. Я сорвался в гневе, но устоял в поступке — не лжесвидетельствовать. Гнев — это многоликая агрессия, с которой справиться невозможно, она стреляет сама, без предупреждения, это защита от внешних раздражителей, порой борьба в защиту ценностей»

    — Владимир Болтунов · книга