Подборка «книги, литература» со смыслом» — 313 цитат

Собрали 313 цитат на тему «книги, литература» со смыслом» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Писатель должен пользоваться необыкновенным только для того, чтобы привлечь внимание и начать разговор о самом обычном

   Писатель должен пользоваться необыкновенным только для того, чтобы привлечь внимание и начать разговор о самом обычном

   — Александр Грин
2. «

   «Жизнь важней, чем постоянный поиск смыслов. Чужая душа всегда останется тайной, неразгаданной. Познания такой души и есть поиск себя»

   «Жизнь важней, чем постоянный поиск смыслов. Чужая душа всегда останется тайной, неразгаданной. Познания такой души и есть поиск себя»

   — Владимир Болтунов · книга
3. «

   «Здесь, в тюрьме, почти все начинают верить в Бога, вернее в чудо, которое Господь обязан им даровать потому, что они имеют маленькую иконку или увешали ими свои нары, но не более этого. Как-то быстро всё заканчивается, не найдя точки опоры в себе, для поиска Бога и настоящего предстояния перед ним»

   «Здесь, в тюрьме, почти все начинают верить в Бога, вернее в чудо, которое Господь обязан им даровать потому, что они имеют маленькую иконку или увешали ими свои нары, но не более этого. Как-то быстро всё заканчивается, не найдя точки опоры в себе, для поиска Бога и настоящего предстояния перед ним»

   — Владимир Болтунов · книга
4. «

   Книги вовсе не обязаны ничего предсказывать и помогать. <...> Ведь больше всего на свете людям нужен не тот, кто им всё растолкует. Куда нужнее терпеливый собеседник, который расскажет о чём-то своём и выслушает все твои мысли. А вот это книга умеет лучше любого человека!

   Книги вовсе не обязаны ничего предсказывать и помогать. <...> Ведь больше всего на свете людям нужен не тот, кто им всё растолкует. Куда нужнее терпеливый собеседник, который расскажет о чём-то своём и выслушает все твои мысли. А вот это книга умеет лучше любого человека!

   — Сергей Лукьяненко · книга
5. «

   Один бог знает, какое страдание перенес автор, какой горький опыт остался у него за плечами, какие сердечные боли терзали его, и все лишь для того, чтобы его книга часок-другой поразвлекала случайного читателя или помогла ему разогнать дорожную скуку. А ведь если судить по рецензиям, многие из этих книг превосходно написаны, авторами вложено в них немало мыслей, а некоторые — плод неустанного труда целой жизни. Из всего этого я делаю вывод, что удовлетворения писатель должен искать только в самой работе и в освобождении от груза своих мыслей, оставаясь равнодушным ко всему привходящему — у хуле и хвале, к успеху и провалу.

   Один бог знает, какое страдание перенес автор, какой горький опыт остался у него за плечами, какие сердечные боли терзали его, и все лишь для того, чтобы его книга часок-другой поразвлекала случайного читателя или помогла ему разогнать дорожную скуку. А ведь если судить по рецензиям, многие из этих книг превосходно написаны, авторами вложено в них немало мыслей, а некоторые — плод неустанного труда целой жизни. Из всего этого я делаю вывод, что удовлетворения писатель должен искать только в самой работе и в освобождении от груза своих мыслей, оставаясь равнодушным ко всему привходящему — у хуле и хвале, к успеху и провалу.

   — Уильям Сомерсет Моэм · книга
6. «

   Я не думаю, что я знаю о жизни больше, чем любой человек моего возраста, но мне кажется, что в качестве собеседника книга более надежна, чем приятель или возлюбленная. Роман или стихотворение — не монолог, но разговор писателя с читателем — разговор, повторяю, крайне частный, исключающий всех остальных, если угодно — обоюдно мизантропический.

   Я не думаю, что я знаю о жизни больше, чем любой человек моего возраста, но мне кажется, что в качестве собеседника книга более надежна, чем приятель или возлюбленная. Роман или стихотворение — не монолог, но разговор писателя с читателем — разговор, повторяю, крайне частный, исключающий всех остальных, если угодно — обоюдно мизантропический.

   — Иосиф Александрович Бродский · книга
7. «

   Следи за тем, чтобы чтение многих писателей и всякого рода книг не произвело смутности и неопределенности в уме. Следует питать свой ум только писателями несомненного достоинства. Излишнее чтение развлекает ум, отучает его от самостоятельной работы. Поэтому читай только книги старые, несомненно хорошие. Если когда-нибудь является желание перейти на время к другого рода сочинениям, не забывай никогда возвращаться к прежним.

   Следи за тем, чтобы чтение многих писателей и всякого рода книг не произвело смутности и неопределенности в уме. Следует питать свой ум только писателями несомненного достоинства. Излишнее чтение развлекает ум, отучает его от самостоятельной работы. Поэтому читай только книги старые, несомненно хорошие. Если когда-нибудь является желание перейти на время к другого рода сочинениям, не забывай никогда возвращаться к прежним.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
8. «

   Я смотрел на неё, разглядывая мелкие морщины под глазами, которые в скором времени, как волнами море, наполнятся слезами от долгого расставания со мной. Тогда этого мы ещё не могли знать. Я нес ей боль, слёзы и печаль.

   Я смотрел на неё, разглядывая мелкие морщины под глазами, которые в скором времени, как волнами море, наполнятся слезами от долгого расставания со мной. Тогда этого мы ещё не могли знать. Я нес ей боль, слёзы и печаль.

   — Владимир Болтунов · книга
9. «

   В веках от литературы остаётся лишь гротеск.

   В веках от литературы остаётся лишь гротеск.

   — Марсель Пруст
10. «

    Книга — это сосуд, который нас наполняет, но сам не пустеет.

    Книга — это сосуд, который нас наполняет, но сам не пустеет.

    — Адриан Декурсель
11. «

    «Чувствительным бываешь только к своему личному. Я хороший, пока со мной по-хорошему. И опять срыв! Находишь отговорки для себя, закрываешься и становишься бесчувственным и пустым. Меня всегда тяготит это состояние, мне от этого плохо. В первом случае человек становится бесчувственным от своей сытости и благополучия. Во втором — от своей греховности и духовного падения. Первый — не научен, не знает, не дорос и думает только о плотском. Второй — имел, но потерял. Тюрьма явно проявляет эти два состояния в людях»

    «Чувствительным бываешь только к своему личному. Я хороший, пока со мной по-хорошему. И опять срыв! Находишь отговорки для себя, закрываешься и становишься бесчувственным и пустым. Меня всегда тяготит это состояние, мне от этого плохо. В первом случае человек становится бесчувственным от своей сытости и благополучия. Во втором — от своей греховности и духовного падения. Первый — не научен, не знает, не дорос и думает только о плотском. Второй — имел, но потерял. Тюрьма явно проявляет эти два состояния в людях»

    — Владимир Болтунов · книга
12. «

    Каждая сожженная книга освещает мир.

    Каждая сожженная книга освещает мир.

    — Ральф Уолдо Эмерсон
13. «

    Мне есть, чем гордиться. Мы поем песни о королях, об их политике. но знаешь, кто на самом деле делает историю? тот, кто ее записывает.

    Мне есть, чем гордиться. Мы поем песни о королях, об их политике. но знаешь, кто на самом деле делает историю? тот, кто ее записывает.
14. «

    «Легко быть добрым и беззлобным в комфортных условиях, с чувством превосходства от своего величия с теми людьми, кто относится к тебе с доверием и любовью. Но как быть с тем давлением, которое идет в твою сторону, порой с напором и жесткостью. Целая волна эмоций захватывает меня, получив дозу к этому несовершенству. Только верующий человек, может увидеть и распознать лекарства против своего самодовольства. Господи, открой мне глаза!»

    «Легко быть добрым и беззлобным в комфортных условиях, с чувством превосходства от своего величия с теми людьми, кто относится к тебе с доверием и любовью. Но как быть с тем давлением, которое идет в твою сторону, порой с напором и жесткостью. Целая волна эмоций захватывает меня, получив дозу к этому несовершенству. Только верующий человек, может увидеть и распознать лекарства против своего самодовольства. Господи, открой мне глаза!»

    — Владимир Болтунов · книга
15. «

    «Гордыня толкает на путь ложного превосходства, возвышения над другими. После этого будет падение, новые обиды, порой беспочвенные конфликты. Всё это пагубно и опасно в первую очередь для души, да и отношений тоже. Если быть эгоистом, то что-то обязательно сломает твой эгоизм, поломав тебя, забрав счастье. Мнимый мир и безопасность, внешнее благополучие может стать причиной новой беды»

    «Гордыня толкает на путь ложного превосходства, возвышения над другими. После этого будет падение, новые обиды, порой беспочвенные конфликты. Всё это пагубно и опасно в первую очередь для души, да и отношений тоже. Если быть эгоистом, то что-то обязательно сломает твой эгоизм, поломав тебя, забрав счастье. Мнимый мир и безопасность, внешнее благополучие может стать причиной новой беды»

    — Владимир Болтунов · книга
16. «

    «Жизнь — не что иное, как просто чёрточка между датой рождения и смерти. Пунктир намерений, добродетелей и пороков с признаками нашей души. Нам всё покажет Бог для того, чтобы заставить нас думать или хотя бы задуматься. Душа реальна и имеет свои цели, получая при жизни от Бога разум. Если человек не потерял восприимчивость к пониманию»

    «Жизнь — не что иное, как просто чёрточка между датой рождения и смерти. Пунктир намерений, добродетелей и пороков с признаками нашей души. Нам всё покажет Бог для того, чтобы заставить нас думать или хотя бы задуматься. Душа реальна и имеет свои цели, получая при жизни от Бога разум. Если человек не потерял восприимчивость к пониманию»

    — Владимир Болтунов · книга
17. «

    «Что бы с тобой не происходило здесь — думай и молись, как умеешь. Обрести веру можно только начав молиться, обратившись к Нему. Бог обязательно тебе всё объяснит, даст знак, силы, нужных людей, не потушив доброй надежды на благополучный исход. Ты сможешь всё понять, почувствовать»

    «Что бы с тобой не происходило здесь — думай и молись, как умеешь. Обрести веру можно только начав молиться, обратившись к Нему. Бог обязательно тебе всё объяснит, даст знак, силы, нужных людей, не потушив доброй надежды на благополучный исход. Ты сможешь всё понять, почувствовать»

    — Владимир Болтунов · книга
18. «

    Книги — это друзья, бесстрастные, но верные.

    Книги — это друзья, бесстрастные, но верные.

    — Виктор Гюго · книга
19. «

    Здесь начинаешь понимать, почему Бог допустил мне несчастье. Я погряз в мелочах, ежедневном раздражении и суете, вот Он и дал время на осмысление, переставив меня с ног на голову. Теперь я не спешу, занят собой, поиском себя. Найду ли? Так всё меняется, открывая новые свойства в моей душе.

    Здесь начинаешь понимать, почему Бог допустил мне несчастье. Я погряз в мелочах, ежедневном раздражении и суете, вот Он и дал время на осмысление, переставив меня с ног на голову. Теперь я не спешу, занят собой, поиском себя. Найду ли? Так всё меняется, открывая новые свойства в моей душе.

    — Владимир Болтунов · книга
20. «

    Язык и, думается, литература — вещи более древние, неизбежные, долговечные, чем любая форма общественной организации. Негодование, ирония или безразличие, выражаемое литературой по отношению к государству, есть, по существу, реакция постоянного, лучше сказать — бесконечного, по отношению к временному, ограниченному. По крайней мере, до тех пор пока государство позволяет себе вмешиваться в дела литературы, литература имеет право вмешиваться в дела государства.

    Язык и, думается, литература — вещи более древние, неизбежные, долговечные, чем любая форма общественной организации. Негодование, ирония или безразличие, выражаемое литературой по отношению к государству, есть, по существу, реакция постоянного, лучше сказать — бесконечного, по отношению к временному, ограниченному. По крайней мере, до тех пор пока государство позволяет себе вмешиваться в дела литературы, литература имеет право вмешиваться в дела государства.

    — Иосиф Александрович Бродский · книга