250 цитат «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»» — что говорили умные люди

Собрали 250 цитат на тему «Жизненные цитаты на тему «книги, литература»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Днём я в огненном колесе, на комете Галлея, в сундуке на дне самого глубокого моря. Исписываю лист за листом, смеюсь и вздыхаю. Ищу для каждого смысла единственно верное слово. А вот если — про идеальный вечер, то это живой джаз, партия в триктрак, лёд в бокалах и долгие разговоры с равным, пока не догорят свечи.

   Днём я в огненном колесе, на комете Галлея, в сундуке на дне самого глубокого моря. Исписываю лист за листом, смеюсь и вздыхаю. Ищу для каждого смысла единственно верное слово. А вот если — про идеальный вечер, то это живой джаз, партия в триктрак, лёд в бокалах и долгие разговоры с равным, пока не догорят свечи.

   — Мария Фариса
2. «

   Писать книгу не так-то просто, здесь необходимо время и терпение, и даже минутная помеха способна сбить с мысли, тогда насмарку всё, что было плодом долгих размышлений.

   Писать книгу не так-то просто, здесь необходимо время и терпение, и даже минутная помеха способна сбить с мысли, тогда насмарку всё, что было плодом долгих размышлений.

   — Джон Бойн · книга
3. «

   Не люблю недосказанности. Она, по мне, хуже соли, попавшей в рану, – разъедает, зудит

   Не люблю недосказанности. Она, по мне, хуже соли, попавшей в рану, – разъедает, зудит

   — Наталья Калинина · книга
4. «

   Эта книга была моей возможностью рассказать свою историю. Историю о молодой девушке, которая всегда мечтала вырасти сильной и уважаемой, совсем как ее отец. Но, как оказалось, мне всегда не хватало необходимого оборудования, потому что никому нет дела до того, что говорит женщина, пока есть мужчина, готовый отдать свои два цента.

   Эта книга была моей возможностью рассказать свою историю. Историю о молодой девушке, которая всегда мечтала вырасти сильной и уважаемой, совсем как ее отец. Но, как оказалось, мне всегда не хватало необходимого оборудования, потому что никому нет дела до того, что говорит женщина, пока есть мужчина, готовый отдать свои два цента.

   — Фэллон Кэррингтон · сериал
5. «

   Как и тысячи лет назад женщина хочет быть возлюбленной, единственной, она хочет сильных и красивых чувств, поклонения, самоотверженной преданности. Она ищет этого в жизни, в искусстве, и, конечно же, в книгах. Потому что литература – зеркало бытия, которое отражает не только внешнее, но и внутреннее…

   Как и тысячи лет назад женщина хочет быть возлюбленной, единственной, она хочет сильных и красивых чувств, поклонения, самоотверженной преданности. Она ищет этого в жизни, в искусстве, и, конечно же, в книгах. Потому что литература – зеркало бытия, которое отражает не только внешнее, но и внутреннее…

   — Наталья Солнцева · книга
6. «

   Люди всегда ищут в книгах какой-то смысл. А если смысла нет, пытаются выдумать его сами.

   Люди всегда ищут в книгах какой-то смысл. А если смысла нет, пытаются выдумать его сами.

   — Кайл Брофловски · мультфильм
7. «

   Каждый сам пишет книгу своей жизни. Но другие всегда норовят сделать пометки на полях.

   Каждый сам пишет книгу своей жизни. Но другие всегда норовят сделать пометки на полях.
8. «

   — А я вам говорю, — перебил он, — что по крайней мере девяносто девять процентов редакторов — это просто неудачники. Это неудавшиеся писатели. Не думайте, что им приятнее тянуль лямку в редакции и сознавать свою рабскую зависимость от распространения журнала и от оборотливости издателя, чем предаваться радостям творчества. Они пробовали писать, но потерпели неудачу. И вот тут-то и получается нелепейший парадокс. Все двери к литературному успеху охраняются этими сторожевыми собаками, литературными неудачниками. Редакторы, их помощники, рецензенты, вообще все те, кто читает рукописи, — это все люди, которые некогда хотели стать писателями, но не смогли. И вот они-то, последние, казалось бы, кто имеет право на это, являются вершителями литературных судеб и решают, что нужно и что не нужно печатать. Они, заурядные и бесталанные, судят об оригинальности и таланте. А за ними следуют критики, обычно такие же неудачники. Не говорите мне, что они никогда не мечтали и не пробовали писать стихи или прозу, — пробовали, только у них ни черта не вышло. <...> — Но если вы потерпите неудачу? Вы должны подумать обо мне, Мартин! — Если я потерплю неудачу? — Он поглядел на нее с минуту, словно она сказала нечто немыслимое. Затем глаза его лукаво блеснули. — Тогда я стану редактором, и вы будете редакторской женой.

   — А я вам говорю, — перебил он, — что по крайней мере девяносто девять процентов редакторов — это просто неудачники. Это неудавшиеся писатели. Не думайте, что им приятнее тянуль лямку в редакции и сознавать свою рабскую зависимость от распространения журнала и от оборотливости издателя, чем предаваться радостям творчества. Они пробовали писать, но потерпели неудачу. И вот тут-то и получается нелепейший парадокс. Все двери к литературному успеху охраняются этими сторожевыми собаками, литературными неудачниками. Редакторы, их помощники, рецензенты, вообще все те, кто читает рукописи, — это все люди, которые некогда хотели стать писателями, но не смогли. И вот они-то, последние, казалось бы, кто имеет право на это, являются вершителями литературных судеб и решают, что нужно и что не нужно печатать. Они, заурядные и бесталанные, судят об оригинальности и таланте. А за ними следуют критики, обычно такие же неудачники. Не говорите мне, что они никогда не мечтали и не пробовали писать стихи или прозу, — пробовали, только у них ни черта не вышло. <...> — Но если вы потерпите неудачу? Вы должны подумать обо мне, Мартин! — Если я потерплю неудачу? — Он поглядел на нее с минуту, словно она сказала нечто немыслимое. Затем глаза его лукаво блеснули. — Тогда я стану редактором, и вы будете редакторской женой.

   — Джек Лондон · книга
9. «

   Читать, господа — не глазами по строчкам, и не «на вкус и на цвет», «каждый видит свое»... читать — это себя структурировать, каждая книга стоящая — это операция хирургическая над собой.

   Читать, господа — не глазами по строчкам, и не «на вкус и на цвет», «каждый видит свое»... читать — это себя структурировать, каждая книга стоящая — это операция хирургическая над собой.

   — Франц Вертфоллен · книга
10. «

    Говорят, если хочешь написать рассказ, не определяй заранее его тему. Пиши — и только. Когда напишешь, узнаешь, о чем он.

    Говорят, если хочешь написать рассказ, не определяй заранее его тему. Пиши — и только. Когда напишешь, узнаешь, о чем он.

    — Рэй Брэдбери · книга
11. «

    Книга вызывала у меня скуку и презрение вовсе не потому, что была плохо написана. Напротив, именно этой реакции и добивалась Остин. Она нарочно провоцировала меня, чтобы выявить, выставить эти чувства мне же напоказ.

    Книга вызывала у меня скуку и презрение вовсе не потому, что была плохо написана. Напротив, именно этой реакции и добивалась Остин. Она нарочно провоцировала меня, чтобы выявить, выставить эти чувства мне же напоказ.

    — Остин Дерезевиц · книга
12. «

    Напрасно думают, что чтение – это бегство от жизни, наоборот, это встреча с квинтэссенцией реальности, и, как ни странно, концентрат оказывается не так страшен, как жиденький раствор будней.

    Напрасно думают, что чтение – это бегство от жизни, наоборот, это встреча с квинтэссенцией реальности, и, как ни странно, концентрат оказывается не так страшен, как жиденький раствор будней.

    — Амели Нотомб · книга
13. «

    Когда у меня появлялось немного денег, я покупал книги. И если что-то оставалось — покупал себе еды.

    Когда у меня появлялось немного денег, я покупал книги. И если что-то оставалось — покупал себе еды.

    — Эразм Роттердамский
14. «

    Книги — словно кислород для ныряльщика. Отнимите их, и можно начинать считать пузырьки.

    Книги — словно кислород для ныряльщика. Отнимите их, и можно начинать считать пузырьки.

    — Алан Брэдли · книга
15. «

    Наше самое большое разочарование берет начало в самых больших надеждах. Оно рождается из смеси радужных ожиданий, наивных грез и розовой дымки, что окутывает мир вокруг, словно паук, неспешно плетя путину – ловушку, в которой растворяется все сущее. Сладкая иллюзия, где постепенно умирает реальность, освобождая дорогу самообману. И мы идем по этому пути, позабыв о том, что это лишь сон, матрица, виртуальная симуляция, не существующая наяву. И путь завершается в конечной точке, где Разочарование встречает нас, протягивает костлявую руку, и смотрит в глаза, ехидно ухмыляясь.

    Наше самое большое разочарование берет начало в самых больших надеждах. Оно рождается из смеси радужных ожиданий, наивных грез и розовой дымки, что окутывает мир вокруг, словно паук, неспешно плетя путину – ловушку, в которой растворяется все сущее. Сладкая иллюзия, где постепенно умирает реальность, освобождая дорогу самообману. И мы идем по этому пути, позабыв о том, что это лишь сон, матрица, виртуальная симуляция, не существующая наяву. И путь завершается в конечной точке, где Разочарование встречает нас, протягивает костлявую руку, и смотрит в глаза, ехидно ухмыляясь.

    — Ника Остожева · книга
16. «

    Литература разных эпох – настоящая шкатулка с драгоценностями. Она помогает нам больше узнать о себе, потому что отражает ценности людей в различные эпохи. Независимо от того, осознает это автор или нет, представления, предрассудки и проблемы современной ему культуры всегда проникают в его сочинения.

    Литература разных эпох – настоящая шкатулка с драгоценностями. Она помогает нам больше узнать о себе, потому что отражает ценности людей в различные эпохи. Независимо от того, осознает это автор или нет, представления, предрассудки и проблемы современной ему культуры всегда проникают в его сочинения.

    — Клаудия Хохбрунн · книга
17. «

    – Тот, кто сжигает книги, – ответил Редж, – вскоре начнет сжигать людей.

    – Тот, кто сжигает книги, – ответил Редж, – вскоре начнет сжигать людей.

    — Энтони Бёрджесс · книга
18. «

    ... Вроде бы одни книжки читали, но я где была, там и осталась, а он поставил в жизни цель и почти её достиг.

    ... Вроде бы одни книжки читали, но я где была, там и осталась, а он поставил в жизни цель и почти её достиг.

    — Сидзуку Цукисима · аниме
19. «

    Обидно, если ее история канет бесследно. А книга – это как бы скрижали на камне, как заповеди, данные Моисею.

    Обидно, если ее история канет бесследно. А книга – это как бы скрижали на камне, как заповеди, данные Моисею.

    — Виктория Токарева · книга
20. «

    Далекие от академической жизни люди предполагают, что в каждом преподавателе литературы скрывается страстный поклонник литературы, но любой искушенный человек способен развеять это заблуждение. Редко когда страсть способна устоять перед профессиональным подходом, и литература в этом смысле не является исключением, особенно если иметь в виду, что каждый преподаватель со временем все меньше и меньше занимается самими книгами, а все больше их анализом, самостоятельным или чужим.

    Далекие от академической жизни люди предполагают, что в каждом преподавателе литературы скрывается страстный поклонник литературы, но любой искушенный человек способен развеять это заблуждение. Редко когда страсть способна устоять перед профессиональным подходом, и литература в этом смысле не является исключением, особенно если иметь в виду, что каждый преподаватель со временем все меньше и меньше занимается самими книгами, а все больше их анализом, самостоятельным или чужим.

    — Хавьер Серкас · книга