13 цитат про «короли» со смыслом» — коротко и по делу

13 цитат про «короли» со смыслом»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Ошибаться позволено каждому, и подданные склонны к этому больше, чем короли.

   Ошибаться позволено каждому, и подданные склонны к этому больше, чем короли.

   — Анн и Серж Голон · книга
2. «

   Что ты знаешь об угнетениях и муках? Об этом знаю я, знает мой народ, но не ты.

   Что ты знаешь об угнетениях и муках? Об этом знаю я, знает мой народ, но не ты.

   — Марк Твен · книга
3. «

   — Ноша короля очень тяжела, брат, — разом перестав веселиться, сказала я, стоя на пороге палатки на подгибающихся ногах. — И удержать ее, не потеряв собственную душу, очень трудно. Ведь когда ты привыкаешь к этой ноше, то уже не замечаешь ее тяжести. Не видишь, как быстро она въедается в твою плоть и кровь, как ловко подменяет собой все, что было когда-то дорого; как постепенно стирает чувства, убивает жалость, избавляет от прежних слабостей. Да, ты становишься сильнее, жестче, напористей. Ты хорошо защищен подаренной ею броней равнодушия. Ты можешь смотреть на сухие отчеты и совсем не думать о том, что нарисованные там циферки — это чьи-то погасшие жизни. Но при этом власть убивает в тебе Человека. Того, каким ты был и каким уже, наверное, никогда не станешь. Поэтому нет… прости, не верю… и, наверное, уже не поверю никогда.

   — Ноша короля очень тяжела, брат, — разом перестав веселиться, сказала я, стоя на пороге палатки на подгибающихся ногах. — И удержать ее, не потеряв собственную душу, очень трудно. Ведь когда ты привыкаешь к этой ноше, то уже не замечаешь ее тяжести. Не видишь, как быстро она въедается в твою плоть и кровь, как ловко подменяет собой все, что было когда-то дорого; как постепенно стирает чувства, убивает жалость, избавляет от прежних слабостей. Да, ты становишься сильнее, жестче, напористей. Ты хорошо защищен подаренной ею броней равнодушия. Ты можешь смотреть на сухие отчеты и совсем не думать о том, что нарисованные там циферки — это чьи-то погасшие жизни. Но при этом власть убивает в тебе Человека. Того, каким ты был и каким уже, наверное, никогда не станешь. Поэтому нет… прости, не верю… и, наверное, уже не поверю никогда.

   — Александра Лисина · книга
4. «

   Выслушать прежде, чем сказать свое слово, выяснить прежде, чем судить, понять прежде, чем решить, и всегда помнить, что в любом человеке заложено как хорошее, так и дурное начало. Вот она, основа мудрости государя.

   Выслушать прежде, чем сказать свое слово, выяснить прежде, чем судить, понять прежде, чем решить, и всегда помнить, что в любом человеке заложено как хорошее, так и дурное начало. Вот она, основа мудрости государя.

   — Морис Дрюон · книга
5. «

   — Тебе больше нечего сказать? — с изрядной прохладой осведомился Его Величество. — Вообще-то… есть, — я с долей сожаления посмотрела на свои ноги, где на правой пятке прилип нехилый такой комок грязи, и дернула ногой. — Я думаю, что вам живется весьма нелегко. Тащить на себе такую тяжесть… Блин. Не отцепляется. — Толкая ее, как тяжелое бревно… Вот сволочь! Намертво прилипла! — Пихая вперед, ругаясь на дураков, которые бесконечно мешаются под ногами… Нет, ну надо, какая зараза! И где я успела так извозиться?! — Потея, сдирая в кровь руки… Уф! Я, наконец, с раздражением отряхнула каблук и придирчиво изучила второй сапог. Но он, слава богу, оказался в порядке. — …и все для того, чтобы неудобная, неподъемная и неповоротливая махина под названием «государство» хоть немного, но сдвинулась с места. Хоть чуть-чуть, но стала лучше. Медленно, постепенно, мучительно долго. Ведь у вас, если подумать, адская работа. И неблагодарная, к тому же: держать на себе небосвод очень трудно. Особенно, если стоишь на вершине совсем один, устало утираешь пот со лба, проклинаешь все на свете, но все же стоишь, держишь… просто потому, что больше некому отдать эту трудную ношу. И при этом каждый миг понимаешь, что тебе не только никто не поможет, но еще, что особенно грустно, даже не поймет…

   — Тебе больше нечего сказать? — с изрядной прохладой осведомился Его Величество. — Вообще-то… есть, — я с долей сожаления посмотрела на свои ноги, где на правой пятке прилип нехилый такой комок грязи, и дернула ногой. — Я думаю, что вам живется весьма нелегко. Тащить на себе такую тяжесть… Блин. Не отцепляется. — Толкая ее, как тяжелое бревно… Вот сволочь! Намертво прилипла! — Пихая вперед, ругаясь на дураков, которые бесконечно мешаются под ногами… Нет, ну надо, какая зараза! И где я успела так извозиться?! — Потея, сдирая в кровь руки… Уф! Я, наконец, с раздражением отряхнула каблук и придирчиво изучила второй сапог. Но он, слава богу, оказался в порядке. — …и все для того, чтобы неудобная, неподъемная и неповоротливая махина под названием «государство» хоть немного, но сдвинулась с места. Хоть чуть-чуть, но стала лучше. Медленно, постепенно, мучительно долго. Ведь у вас, если подумать, адская работа. И неблагодарная, к тому же: держать на себе небосвод очень трудно. Особенно, если стоишь на вершине совсем один, устало утираешь пот со лба, проклинаешь все на свете, но все же стоишь, держишь… просто потому, что больше некому отдать эту трудную ношу. И при этом каждый миг понимаешь, что тебе не только никто не поможет, но еще, что особенно грустно, даже не поймет…

   — Александра Лисина · книга
6. «

   Он жил среди речного народа, трудился в поте лица, плавал по реке, чинил сети и сам стирал свою одежду, когда в том была нужда. Он может выудить рыбу, приготовить пищу и перевязать рану, ему известно, что значит быть голодным, преследуемым, что значит бояться. Томмену внушили, что королевский сан – его право. Эйегон знает, что королевский сан – это долг, что прежде себя король должен ставить народ, жить и править ради народа.

   Он жил среди речного народа, трудился в поте лица, плавал по реке, чинил сети и сам стирал свою одежду, когда в том была нужда. Он может выудить рыбу, приготовить пищу и перевязать рану, ему известно, что значит быть голодным, преследуемым, что значит бояться. Томмену внушили, что королевский сан – его право. Эйегон знает, что королевский сан – это долг, что прежде себя король должен ставить народ, жить и править ради народа.

   — Джордж Мартин · книга
7. «

   Чем меньше озабоченности выражает лицо монарха, тем больше уважения он внушает своим врагам.

   Чем меньше озабоченности выражает лицо монарха, тем больше уважения он внушает своим врагам.

   — Татьяна Устименко · книга
8. «

   В четверг мир потерял выдающегося лидера, который был абсолютно предан стране, Королевству и Содружеству. О ее историческом правлении будут много говорить.

   В четверг мир потерял выдающегося лидера, который был абсолютно предан стране, Королевству и Содружеству. О ее историческом правлении будут много говорить.

   — Принц Уэльский Уильям
9. «

   Королям народ нужен не меньше, чем подданным нужны все эти короли. Опасная ересь.

   Королям народ нужен не меньше, чем подданным нужны все эти короли. Опасная ересь.

   — Уолтер Локсли · фильм
10. «

    При монархии правосудие исходит от короля. При республике оно должно исходить от народа.

    При монархии правосудие исходит от короля. При республике оно должно исходить от народа.

    — Виктор Гюго · книга
11. «

    Даже принцессы могут стать рабами, когда умирает король.

    Даже принцессы могут стать рабами, когда умирает король.

    — Янок
12. «

    Для короля страна лишь его принадлежность. Если кто-то не умеет править, тогда превзойдя всех и став королем он будет никчемен.

    Для короля страна лишь его принадлежность. Если кто-то не умеет править, тогда превзойдя всех и став королем он будет никчемен.

    — Гильгамеш · аниме
13. «

    Чем выше наше положение, тем вежливее мы обязаны вести себя, иначе люди не простят нам того, что мы находимся выше них.

    Чем выше наше положение, тем вежливее мы обязаны вести себя, иначе люди не простят нам того, что мы находимся выше них.

    — Луиза Гессен-Кассельская