160 цитат на тему «космос» — подборка редакции

Тема «космос» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 160 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Космос… восхищает. Вот для чего я стала пилотом. Для этого я стремилась к звёздам. Когда-нибудь всё человечество тоже будет здесь. И все увидят эту красоту…

   Космос… восхищает. Вот для чего я стала пилотом. Для этого я стремилась к звёздам. Когда-нибудь всё человечество тоже будет здесь. И все увидят эту красоту…

   — Донна (Donna) · игра
2. «

   Быть первым в космосе, вступить один на один в небывалый поединок с природой — можно ли мечтать о большем?

   Быть первым в космосе, вступить один на один в небывалый поединок с природой — можно ли мечтать о большем?

   — Юрий Алексеевич Гагарин
3. «

   А небо стало бесцветным. Как будто голубое небо — это лист бумаги, в центре которого выжгли дыру, а за той дырой — сплошная чернота. И всё в звёздах. Только вообрази себе, каково это — падать ВВЕРХ.

   А небо стало бесцветным. Как будто голубое небо — это лист бумаги, в центре которого выжгли дыру, а за той дырой — сплошная чернота. И всё в звёздах. Только вообрази себе, каково это — падать ВВЕРХ.

   — Джо Хилл · книга
4. «

   Знай, что ты космос.

   Знай, что ты космос.
5. «

   Мой третий товарищ — ну прямо был героем. Он знойную пустыню пересек. И говорят, дошел до Каспийского моря... — Не тем ударился о воду дурачок! Таких не берут в космонавты! Таких не берут в космонавты! Я — Земля! Я своих провожаю питомцев! Долетайте до самого солнца! И домой! Таких не берут в космонавты! Spaceman! Мир!

   Мой третий товарищ — ну прямо был героем. Он знойную пустыню пересек. И говорят, дошел до Каспийского моря... — Не тем ударился о воду дурачок! Таких не берут в космонавты! Таких не берут в космонавты! Я — Земля! Я своих провожаю питомцев! Долетайте до самого солнца! И домой! Таких не берут в космонавты! Spaceman! Мир!
6. «

   Пустота сверху, пустота снизу и еще большая пустота между ними, а в ней я.

   Пустота сверху, пустота снизу и еще большая пустота между ними, а в ней я.

   — Рэй Брэдбери · книга
7. «

   — Эй, Коремицу, ты случайно не знаешь, куда люди уходят после смерти? — Умирать не приходилось. — Я хотел бы улететь в космос. — Космос... — Вроде в какой-то легенде говорилось, что мы становимся звездами после смерти, да? Души, покинувшие свои тела, оставляют землю и отправляются в космос. В бескрайней вселенной они освобождаются навеки. Если звезды, что мы видим, это на самом деле человеческие души, то однажды я тоже улечу в космос.

   — Эй, Коремицу, ты случайно не знаешь, куда люди уходят после смерти? — Умирать не приходилось. — Я хотел бы улететь в космос. — Космос... — Вроде в какой-то легенде говорилось, что мы становимся звездами после смерти, да? Души, покинувшие свои тела, оставляют землю и отправляются в космос. В бескрайней вселенной они освобождаются навеки. Если звезды, что мы видим, это на самом деле человеческие души, то однажды я тоже улечу в космос.
8. «

   Это космос. Много световых лет разделяют нас от него. Световые года измеряются не в днях или месяцах, а километрах. Это вполне логично, но я до конца еще не все понимаю. А это Млечный путь. Он состоит из большого количества звезд и астромических... астрических, астромонических... Одно из самых интересных созвездий — «Урса Мейджор», что в переводе с латыни — Большая Медведица. Оно было так названо, потому что однажды капризный бог Зевс захотел переспать с женщиной, на которой он не был женат. Вот все, что я хотела рассказать о космосе.

   Это космос. Много световых лет разделяют нас от него. Световые года измеряются не в днях или месяцах, а километрах. Это вполне логично, но я до конца еще не все понимаю. А это Млечный путь. Он состоит из большого количества звезд и астромических... астрических, астромонических... Одно из самых интересных созвездий — «Урса Мейджор», что в переводе с латыни — Большая Медведица. Оно было так названо, потому что однажды капризный бог Зевс захотел переспать с женщиной, на которой он не был женат. Вот все, что я хотела рассказать о космосе.

   — Генриетта (младшая сестра Рэйчел) · фильм
9. «

   Мама, не забывай, это машина времени. Я могу побывать на всех планетах во Вселенной, долететь до самых ее глубин, обогнуть Солнце, а для вас здесь пройдет всего лишь десять секунд.

   Мама, не забывай, это машина времени. Я могу побывать на всех планетах во Вселенной, долететь до самых ее глубин, обогнуть Солнце, а для вас здесь пройдет всего лишь десять секунд.

   — Роза Тайлер · сериал
10. «

    Вселенная огромна. Но всё в ней связано.

    Вселенная огромна. Но всё в ней связано.
11. «

    Он падал быстро, как пуля, как камень, как железная гиря, от всего отрешившийся, окончательно отрешившийся. Ни грусти, ни радости в душе, ничего, только желание сделать доброе дело теперь, когда всему конец, доброе дело, о котором он один будет знать. «Когда я войду в атмосферу, — подумал Холлис, — то сгорю, как метеор». — Хотел бы я знать, — сказал он, — кто-нибудь увидит меня?

    Он падал быстро, как пуля, как камень, как железная гиря, от всего отрешившийся, окончательно отрешившийся. Ни грусти, ни радости в душе, ничего, только желание сделать доброе дело теперь, когда всему конец, доброе дело, о котором он один будет знать. «Когда я войду в атмосферу, — подумал Холлис, — то сгорю, как метеор». — Хотел бы я знать, — сказал он, — кто-нибудь увидит меня?

    — Рэй Брэдбери · книга
12. «

    Он сказал: «Поехали!», Он взмахнул рукой. Словно вдоль по Питерской, Питерской, Пронёсся над Землёй…

    Он сказал: «Поехали!», Он взмахнул рукой. Словно вдоль по Питерской, Питерской, Пронёсся над Землёй…
13. «

    Путь к звездам ведет через многолетнее заключение. Астронавтика пахнет тюрьмой.

    Путь к звездам ведет через многолетнее заключение. Астронавтика пахнет тюрьмой.

    — Станислав Лем
14. «

    Кто-то сказал, что астрономия прививает смирение и воспитывает характер. Наверное, нет лучшего доказательства глупости человеческого тщеславия, чем этот далёкий образ нашего крошечного мира. Для меня, он подчёркивает нашу обязанность быть добрее друг с другом, беречь и лелеять бледно-голубую точку — единственный дом, который мы когда-либо знали.

    Кто-то сказал, что астрономия прививает смирение и воспитывает характер. Наверное, нет лучшего доказательства глупости человеческого тщеславия, чем этот далёкий образ нашего крошечного мира. Для меня, он подчёркивает нашу обязанность быть добрее друг с другом, беречь и лелеять бледно-голубую точку — единственный дом, который мы когда-либо знали.

    — Карл Саган
15. «

    Это внутри меня взрывы и грохот. На фоне Галактики — мы ничтожны и крохотны. Старый дом, оконные щели. Я тебя узнавал в каждом из воплощений.

    Это внутри меня взрывы и грохот. На фоне Галактики — мы ничтожны и крохотны. Старый дом, оконные щели. Я тебя узнавал в каждом из воплощений.
16. «

    Стать видом, распространенным на множестве планет – вот чего мы хотим. Распространить нашу цивилизацию и жизнь на всю Солнечную систему и за ее пределы – вот будущее, которое восхищает и вдохновляет нас. Ради таких вещей захочется просыпаться по утрам.

    Стать видом, распространенным на множестве планет – вот чего мы хотим. Распространить нашу цивилизацию и жизнь на всю Солнечную систему и за ее пределы – вот будущее, которое восхищает и вдохновляет нас. Ради таких вещей захочется просыпаться по утрам.

    — Илон Маск
17. «

    Он может выглянуть из окна и увидеть величие Вселенной, разворачивающейся перед его глазами. Его тусклыми непонимающими глазами. Словно кошка внутри транспортировочного кейса.

    Он может выглянуть из окна и увидеть величие Вселенной, разворачивающейся перед его глазами. Его тусклыми непонимающими глазами. Словно кошка внутри транспортировочного кейса.

    — Шелдон Купер · сериал
18. «

    В луче света пляшут пылинки. Танец их прост и незатейлив. Они кружатся, взмывают, чтобы опуститься, сталкиваются, чтобы спустя миг разлететься в разные стороны. Прах к праху, свет к свету. За их танцем можно наблюдать вечно. Но вечность – фигура речи, не более. Во тьме космоса пляшут солнца. Танец их сложен и грандиозен. Они летят, вспыхивают, чтобы погаснуть, сжимаются, чтобы взорваться и прожечь насквозь шелковую подкладку мироздания. Мрак к мраку, свет к свету. Звезды-слоны, звезды-кони, звезды-олени – части вселенской карусели. Но карусель – фигура речи, не более. В органической каше, густо замешанной на страхе и страсти, булькают люди. Их бульканье похоже на кваканье жаб в пруду. Они кипят, развариваются, преют, сдабриваются маслом, ложатся бок-о-бок; ах, эти мелкие людишки заварят кашу, уж будьте уверены… Крупинка к крупинке, судьба к судьбе. Где-то там, в общей кастрюле, на дне – я. Я – тоже фигура речи. Не более.

    В луче света пляшут пылинки. Танец их прост и незатейлив. Они кружатся, взмывают, чтобы опуститься, сталкиваются, чтобы спустя миг разлететься в разные стороны. Прах к праху, свет к свету. За их танцем можно наблюдать вечно. Но вечность – фигура речи, не более. Во тьме космоса пляшут солнца. Танец их сложен и грандиозен. Они летят, вспыхивают, чтобы погаснуть, сжимаются, чтобы взорваться и прожечь насквозь шелковую подкладку мироздания. Мрак к мраку, свет к свету. Звезды-слоны, звезды-кони, звезды-олени – части вселенской карусели. Но карусель – фигура речи, не более. В органической каше, густо замешанной на страхе и страсти, булькают люди. Их бульканье похоже на кваканье жаб в пруду. Они кипят, развариваются, преют, сдабриваются маслом, ложатся бок-о-бок; ах, эти мелкие людишки заварят кашу, уж будьте уверены… Крупинка к крупинке, судьба к судьбе. Где-то там, в общей кастрюле, на дне – я. Я – тоже фигура речи. Не более.

    — Генри Лайон Олди · книга
19. «

    Мне стихи мои подскажут Сотни слов простых и важных, Они истину укажут И помогут видеть пряжу...

    Мне стихи мои подскажут Сотни слов простых и важных, Они истину укажут И помогут видеть пряжу...
20. «

    Мы вновь встретимся — может, это случится в светящейся туманности пояса Ориона, может, на открытых плоскогорьях доисторической Азии, может, сегодня во сне, который ты под утро забудешь, а может, в каких-то новых формах, которые обретет вечность после гибели Солнечной системы.

    Мы вновь встретимся — может, это случится в светящейся туманности пояса Ориона, может, на открытых плоскогорьях доисторической Азии, может, сегодня во сне, который ты под утро забудешь, а может, в каких-то новых формах, которые обретет вечность после гибели Солнечной системы.

    — Говард Филлипс Лавкрафт · книга