254 цитаты на тему «Красивые цитаты на тему «красота»» — подборка редакции

Собрали 254 цитаты на тему «Красивые цитаты на тему «красота»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Да, в молодости он был красив; но главное не это. Он добр, а доброта выше красоты.

   Да, в молодости он был красив; но главное не это. Он добр, а доброта выше красоты.

   — Мария Глушко · книга
2. «

   Люди настоящие, смиренные не знают света, исходящего от них. Вообще лучшее человеческое даётся даром <...> — это такой же дар, как свет, вода. Добро, красота есть дар природы.

   Люди настоящие, смиренные не знают света, исходящего от них. Вообще лучшее человеческое даётся даром <...> — это такой же дар, как свет, вода. Добро, красота есть дар природы.

   — Михаил Михайлович Пришвин · книга
3. «

   Мэри Талбот, жена Тома Талбота, была красотка. У неё были рыжие волосы, чуть в прозелень, золотистая кожа, как бы подсвеченная изнутри зеленым, и зелёные глаза с золотистыми искорками. Овал лица у неё был лисий, треугольный — широкий в скулах и сужающийся к подбородку. У неё были длинные ноги танцовщицы и стопы, как у балерины. Когда она шла, ноги её почти не касались земли. Чуть она разволнуется, а волновалась она постоянно, лицо её вспыхивало золотом. Её пра-пра-пра-пра-прабабку сожгли на костре как ведьму.

   Мэри Талбот, жена Тома Талбота, была красотка. У неё были рыжие волосы, чуть в прозелень, золотистая кожа, как бы подсвеченная изнутри зеленым, и зелёные глаза с золотистыми искорками. Овал лица у неё был лисий, треугольный — широкий в скулах и сужающийся к подбородку. У неё были длинные ноги танцовщицы и стопы, как у балерины. Когда она шла, ноги её почти не касались земли. Чуть она разволнуется, а волновалась она постоянно, лицо её вспыхивало золотом. Её пра-пра-пра-пра-прабабку сожгли на костре как ведьму.

   — Джон Стейнбек · книга
4. «

   Глаза большие, яркие, ясные, влажно сияли, румянец был природный — это под самой кожей пульсировала кровь, нагнетаемая ударами молодого, крепкого сердца. Вся она трепетала, казалось, на последней грани детства: без малого восемнадцать — уже почти расцвела, но еще в утренней росе.

   Глаза большие, яркие, ясные, влажно сияли, румянец был природный — это под самой кожей пульсировала кровь, нагнетаемая ударами молодого, крепкого сердца. Вся она трепетала, казалось, на последней грани детства: без малого восемнадцать — уже почти расцвела, но еще в утренней росе.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
5. «

   Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

   Квазимодо остановился под сводом главного портала. Его широкие ступни, казалось, так прочно вросли в каменные плиты пола, как тяжелые романские столбы. Его огромная косматая голова глубоко уходила в плечи, точно голова льва, под длинной гривой которого тоже не видно шеи. Он держал трепещущую девушку, повисшую на его грубых руках словно белая ткань, держал так бережно, точно боялся ее разбить или измять. Казалось, он чувствовал, что это было нечто хрупкое, изысканное, драгоценное, созданное не для его рук. Минутами он не осмеливался коснуться ее даже дыханием. И вдруг сильно прижимал ее к своей угловатой груди, как свою собственность, как свое сокровище... <...> Взор этого циклопа, склоненный к девушке, то обволакивал ее нежностью, скорбью и жалостью, то вдруг поднимался вверх, полный огня. И тогда женщины смеялись и плакали, толпа неистовствовала от восторга, ибо в эти мгновения... Квазимодо воистину был прекрасен. Он был прекрасен, этот сирота, подкидыш, это отребье; он чувствовал себя величественным и сильным, он глядел в лицо этому обществу, которое изгнало его, но в дела которого он так властно вмешался; глядел в лицо этому человеческому правосудию, у которого вырвал добычу, всем этим тиграм, которым лишь оставалось клацать зубами, этим приставам, судьям и палачам, всему этому королевскому могуществу, которое он, ничтожный, сломил с помощью всемогущего Бога.

   — Виктор Гюго · книга
6. «

   La regarde de travers Mais la Seine s'en balance Elle n'a pas de souci Elle se la coule douce Le jour comme la nuit Et s'en va vers le Havre, et s'en va vers la mer En passant comme un rêve Au milieu des mystères Des misères de Paris.

   La regarde de travers Mais la Seine s'en balance Elle n'a pas de souci Elle se la coule douce Le jour comme la nuit Et s'en va vers le Havre, et s'en va vers la mer En passant comme un rêve Au milieu des mystères Des misères de Paris.

   — Жак Превер
7. «

   И образ девы столь прекрасен, Что постыдились той весной цвести сады.

   И образ девы столь прекрасен, Что постыдились той весной цвести сады.

   — Вадим Валерьевич (Вадик) Выхин · фильм
8. «

   На самом деле, сейчас нет единого определения того, что такое «красота». Столько лет люди пытались подогнать нас под одну гребёнку. Раньше речь шла о том, чтобы иметь один устоявшийся образ, который вы обязаны поддерживать до конца своей карьеры. Я постоянно изобретаю себя заново и хочу показать миру каждую версию себя, показать, какой я могу быть. Сотни лет общество твердило: вот так вот должна выглядеть женщина, а вот так выглядит мужчина. Сейчас же мы не так зациклены на этом.

   На самом деле, сейчас нет единого определения того, что такое «красота». Столько лет люди пытались подогнать нас под одну гребёнку. Раньше речь шла о том, чтобы иметь один устоявшийся образ, который вы обязаны поддерживать до конца своей карьеры. Я постоянно изобретаю себя заново и хочу показать миру каждую версию себя, показать, какой я могу быть. Сотни лет общество твердило: вот так вот должна выглядеть женщина, а вот так выглядит мужчина. Сейчас же мы не так зациклены на этом.

   — Белла Хадид
9. «

   Какое счастие: и ночь, и мы одни! Река – как зеркало и вся блестит звездами; А там-то… голову закинь-ка да взгляни: Какая глубина и чистота над нами!

   Какое счастие: и ночь, и мы одни! Река – как зеркало и вся блестит звездами; А там-то… голову закинь-ка да взгляни: Какая глубина и чистота над нами!

   — Афанасий Афанасьевич Фет
10. «

    Что может быть Прекрасней красоты? Что может быть Надежней верной дружбы? А без любви и дружбы Дни пусты, Как Божий храм Без прихожан и службы.

    Что может быть Прекрасней красоты? Что может быть Надежней верной дружбы? А без любви и дружбы Дни пусты, Как Божий храм Без прихожан и службы.

    — Андрей Дмитриевич Дементьев
11. «

    Красота — это математика. Мы подсознательно вешаем картину на определённое место, но если математик посчитает, мы будем очень близки к золотому сечению.

    Красота — это математика. Мы подсознательно вешаем картину на определённое место, но если математик посчитает, мы будем очень близки к золотому сечению.

    — Наталья Водянова
12. «

    Заметив меня, она улыбнулась. Эта улыбка… Так, наверное, улыбались Анна Болейн и Елена из Трои.

    Заметив меня, она улыбнулась. Эта улыбка… Так, наверное, улыбались Анна Болейн и Елена из Трои.

    — Мария Фариса · книга
13. «

    Cила красоты — она в образах, которые запоминаются, которые тебя трогают и которые остаются в памяти потом. Особенно человеку свойственно что-то вспоминать из прошлого и этим не то чтобы вдохновляться, а скорее ностальгировать по чему-то. Именно те образы запоминаются, которые сильнее. Ностальгировать — это не то что вспоминать плохое, самокопанием заниматься, а именно хорошее помнить, красивое: природа, люди, события…

    Cила красоты — она в образах, которые запоминаются, которые тебя трогают и которые остаются в памяти потом. Особенно человеку свойственно что-то вспоминать из прошлого и этим не то чтобы вдохновляться, а скорее ностальгировать по чему-то. Именно те образы запоминаются, которые сильнее. Ностальгировать — это не то что вспоминать плохое, самокопанием заниматься, а именно хорошее помнить, красивое: природа, люди, события…
14. «

    Моя история начинается так же, как и многие другие — с красивой девушки.

    Моя история начинается так же, как и многие другие — с красивой девушки.
15. «

    Славен Господь, сотворивший столько пестрых вещей: Небо синее в пежинах белых; форелей в ручье С розоватыми родинками вдоль спины; лошадиные масти, Россыпь конских каштанов в траве; луг, рябой от цветов; Поле чёрно-зелёное, сшитое из лоскутов; Для работ и охот всевозможных орудья и снасти.

    Славен Господь, сотворивший столько пестрых вещей: Небо синее в пежинах белых; форелей в ручье С розоватыми родинками вдоль спины; лошадиные масти, Россыпь конских каштанов в траве; луг, рябой от цветов; Поле чёрно-зелёное, сшитое из лоскутов; Для работ и охот всевозможных орудья и снасти.

    — Джерард Мэнли Хопкинс
16. «

    Девочка – бандитка, милая улыбка, Лаймовые бантики блатной романтики, Ой надула губки, ямочки на щечках, Олимпосик, юбка, глазки огонечки.

    Девочка – бандитка, милая улыбка, Лаймовые бантики блатной романтики, Ой надула губки, ямочки на щечках, Олимпосик, юбка, глазки огонечки.
17. «

    ... Ее голос — низкий, глубокий, согретый солнцем, с чуть заметным акцентом, — монотонный шведский напев ушедшего поколения. Услышь вы ее хоть раз, вы узнали бы завораживающую силу этого голоса.

    ... Ее голос — низкий, глубокий, согретый солнцем, с чуть заметным акцентом, — монотонный шведский напев ушедшего поколения. Услышь вы ее хоть раз, вы узнали бы завораживающую силу этого голоса.

    — Джанет Фитч · книга
18. «

    Я была зачата во время карнавала, и своего отца я не знаю. Уверена в одном: мама моя наслаждалась. Ведь сразу видно, что меня сделали с наслаждением?

    Я была зачата во время карнавала, и своего отца я не знаю. Уверена в одном: мама моя наслаждалась. Ведь сразу видно, что меня сделали с наслаждением?

    — Мария Фариса · книга
19. «

    В мире нет более скоротечной красоты, чем красота кометы. Её пламенная жизнь внезапна и скоротечна, она подобна струе пара, которая вырвалась из котла.

    В мире нет более скоротечной красоты, чем красота кометы. Её пламенная жизнь внезапна и скоротечна, она подобна струе пара, которая вырвалась из котла.

    — Рассказчик · аниме
20. «

    ...у кого нет возможности приобретать настоящие драгоценности, для того красота и грация должны служить единственным украшением; вот поистине редчайшие сокровища.

    ...у кого нет возможности приобретать настоящие драгоценности, для того красота и грация должны служить единственным украшением; вот поистине редчайшие сокровища.

    — Ги де Мопассан · книга