562 сильных цитаты: «критика»

Тема «критика» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 562 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Музыка — это не просто набор звуков, музыка — это набор звуков, которые являются искусством. Все, кто это не понимают, кто не слышит музыку, мне неинтересны.

   Музыка — это не просто набор звуков, музыка — это набор звуков, которые являются искусством. Все, кто это не понимают, кто не слышит музыку, мне неинтересны.

   — Алексей Темников · фильм
2. «

   0000041. Для глупого мудрость и разумные доводы, без сомнения, не так ярки и интересны, как крик, переход на личности и ругань.

   0000041. Для глупого мудрость и разумные доводы, без сомнения, не так ярки и интересны, как крик, переход на личности и ругань.
3. «

   Критика – это одна из форм хвастовства. Ты осуждаешь кого-то и тем самым даешь понять своему собеседнику, что сам таким не являешься.

   Критика – это одна из форм хвастовства. Ты осуждаешь кого-то и тем самым даешь понять своему собеседнику, что сам таким не являешься.

   — Адам Кноспе
4. «

   Критик – человек, который даже в идеальном найдет маленькую дырочку, и начнет вставлять туда что ни попадя.

   Критик – человек, который даже в идеальном найдет маленькую дырочку, и начнет вставлять туда что ни попадя.
5. «

   Критиковать «поющего» любят все, и больше других те, кому Бог не дал «ни голоса, ни слуха».

   Критиковать «поющего» любят все, и больше других те, кому Бог не дал «ни голоса, ни слуха».
6. «

   Что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог.

   Что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог.

   — Евангелие от Марка · книга
7. «

   Когда ты начинаешь критиковать время, в котором живёшь, твоё время вышло.

   Когда ты начинаешь критиковать время, в котором живёшь, твоё время вышло.

   — Карл Лагерфельд
8. «

   Словом критик назывались прежде всего люди, придумавшие и изложившие для себя и для публики правила, при помощи которых вдумчивый читатель способен судить о литературных произведениях, образовать свой вкус для правильного распознавания возвышенного и прекрасного и отличать подлинную красоту содержания или формы от бездарного обезьянего подражания ей. При чтении книг такие критики отмечали ошибки и недочеты, пошлость, непристойность, глупость и нелепость.

   Словом критик назывались прежде всего люди, придумавшие и изложившие для себя и для публики правила, при помощи которых вдумчивый читатель способен судить о литературных произведениях, образовать свой вкус для правильного распознавания возвышенного и прекрасного и отличать подлинную красоту содержания или формы от бездарного обезьянего подражания ей. При чтении книг такие критики отмечали ошибки и недочеты, пошлость, непристойность, глупость и нелепость.

   — Джонатан Свифт · книга
9. «

   Критикуя, мы тратим энергию, не получая взамен новой. Улучшая, мы тратим ещё больше энергии, однако взамен получаем её квантовый скачок.

   Критикуя, мы тратим энергию, не получая взамен новой. Улучшая, мы тратим ещё больше энергии, однако взамен получаем её квантовый скачок.
10. «

    Я всегда стараюсь защитить человека, найти в нем лучшие черты. Моя задача – не унизить человека критикой, а помочь ему. Критика нужна, чтобы помочь артисту найти себя.

    Я всегда стараюсь защитить человека, найти в нем лучшие черты. Моя задача – не унизить человека критикой, а помочь ему. Критика нужна, чтобы помочь артисту найти себя.

    — Сергей Соседов
11. «

    Золя не реалист — он поэт! Он возвеличивает все, к чему бы ни прикоснулся. У него все принимает огромные размеры, он создает навозный эпос! Это Гомер, воспевающий выгребные ямы!

    Золя не реалист — он поэт! Он возвеличивает все, к чему бы ни прикоснулся. У него все принимает огромные размеры, он создает навозный эпос! Это Гомер, воспевающий выгребные ямы!

    — Марсель Пруст · книга
12. «

    В футболе вы принимаете критику где угодно, но даете ответы только на поле.

    В футболе вы принимаете критику где угодно, но даете ответы только на поле.

    — Джанлуиджи Буффон
13. «

    Когда меня критикуют, я могу себя защитить, но против похвал я бессилен.

    Когда меня критикуют, я могу себя защитить, но против похвал я бессилен.

    — Зигмунд Фрейд
14. «

    Поразительно, насколько безобразней кажутся любые недостатки, стоит нам заподозрить, что винить в них будут нас. Даже наше собственное отражение в зеркале словно меняется после того, как мы услышим откровенную критику наименее восхитительных особенностей нашей внешности. И просто удивительно, как спокойна наша совесть, когда мы тесним тех, кто не жалуется, или тех, за кого некому вступиться.

    Поразительно, насколько безобразней кажутся любые недостатки, стоит нам заподозрить, что винить в них будут нас. Даже наше собственное отражение в зеркале словно меняется после того, как мы услышим откровенную критику наименее восхитительных особенностей нашей внешности. И просто удивительно, как спокойна наша совесть, когда мы тесним тех, кто не жалуется, или тех, за кого некому вступиться.

    — Джордж Элиот · книга
15. «

    — Думаешь, я хочу, чтобы весь мир видел, как ты пялишься на мою задницу и критикуешь мой гардероб? — А было бы лучше, если бы я пялился на твой гардероб и критиковал твою задницу?

    — Думаешь, я хочу, чтобы весь мир видел, как ты пялишься на мою задницу и критикуешь мой гардероб? — А было бы лучше, если бы я пялился на твой гардероб и критиковал твою задницу?

    — Доктор Грегори Хаус · сериал
16. «

    Существует дурная традиция, когда критикуют не чье-то учение, а свою его интерпретацию, степень своего понимания, меру собственной дури. Сначала извращают — затем критикуют. Просто и легко. К тому же возможности плебейских извращений безмерны.

    Существует дурная традиция, когда критикуют не чье-то учение, а свою его интерпретацию, степень своего понимания, меру собственной дури. Сначала извращают — затем критикуют. Просто и легко. К тому же возможности плебейских извращений безмерны.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
17. «

    Литературные критики — это кактусы, у них одни колючки, а писатели — птицы, у них только перья.

    Литературные критики — это кактусы, у них одни колючки, а писатели — птицы, у них только перья.

    — Ипполито · фильм
18. «

    — Я честно говорю, я не знаю, я не знал, как с вами беседовать. Я ехал сюда и думал, ну, как мне её убедить. <...> Я думал, ну как мне беседовать с ней, ну, расскажу обо всем, как остался в войну один, как спасали меня. Как сейчас дочка тех, кто меня спасал, она их не понимает. Ну, это вам понятно. Это вы скажете, что ну вот опять начинай всё сначала. <...> И то, что не каждому удается совмещать призвание с куском хлеба. — Не каждому удается. — Значит и с этим вы тоже согласны? — Кирилл Алексеевич, мне задавали вопросы и я честно на них отвечала. А вы бы хотели, чтобы я обманывала? Потеряла доверие моих учеников! — Но доверие нельзя же зарабатывать за счет других? Правильно? — Кирилл Алексеевич, может это нескромно, но, всё равно, я чувствую себя больше правой, чем виноватой. Может мне уволиться? — Подумайте, но я бы воздержался на вашем месте.

    — Я честно говорю, я не знаю, я не знал, как с вами беседовать. Я ехал сюда и думал, ну, как мне её убедить. <...> Я думал, ну как мне беседовать с ней, ну, расскажу обо всем, как остался в войну один, как спасали меня. Как сейчас дочка тех, кто меня спасал, она их не понимает. Ну, это вам понятно. Это вы скажете, что ну вот опять начинай всё сначала. <...> И то, что не каждому удается совмещать призвание с куском хлеба. — Не каждому удается. — Значит и с этим вы тоже согласны? — Кирилл Алексеевич, мне задавали вопросы и я честно на них отвечала. А вы бы хотели, чтобы я обманывала? Потеряла доверие моих учеников! — Но доверие нельзя же зарабатывать за счет других? Правильно? — Кирилл Алексеевич, может это нескромно, но, всё равно, я чувствую себя больше правой, чем виноватой. Может мне уволиться? — Подумайте, но я бы воздержался на вашем месте.

    — Кирилл Алексеевич · фильм
19. «

    — А я вам говорю, — перебил он, — что по крайней мере девяносто девять процентов редакторов — это просто неудачники. Это неудавшиеся писатели. Не думайте, что им приятнее тянуль лямку в редакции и сознавать свою рабскую зависимость от распространения журнала и от оборотливости издателя, чем предаваться радостям творчества. Они пробовали писать, но потерпели неудачу. И вот тут-то и получается нелепейший парадокс. Все двери к литературному успеху охраняются этими сторожевыми собаками, литературными неудачниками. Редакторы, их помощники, рецензенты, вообще все те, кто читает рукописи, — это все люди, которые некогда хотели стать писателями, но не смогли. И вот они-то, последние, казалось бы, кто имеет право на это, являются вершителями литературных судеб и решают, что нужно и что не нужно печатать. Они, заурядные и бесталанные, судят об оригинальности и таланте. А за ними следуют критики, обычно такие же неудачники. Не говорите мне, что они никогда не мечтали и не пробовали писать стихи или прозу, — пробовали, только у них ни черта не вышло. <...> — Но если вы потерпите неудачу? Вы должны подумать обо мне, Мартин! — Если я потерплю неудачу? — Он поглядел на нее с минуту, словно она сказала нечто немыслимое. Затем глаза его лукаво блеснули. — Тогда я стану редактором, и вы будете редакторской женой.

    — А я вам говорю, — перебил он, — что по крайней мере девяносто девять процентов редакторов — это просто неудачники. Это неудавшиеся писатели. Не думайте, что им приятнее тянуль лямку в редакции и сознавать свою рабскую зависимость от распространения журнала и от оборотливости издателя, чем предаваться радостям творчества. Они пробовали писать, но потерпели неудачу. И вот тут-то и получается нелепейший парадокс. Все двери к литературному успеху охраняются этими сторожевыми собаками, литературными неудачниками. Редакторы, их помощники, рецензенты, вообще все те, кто читает рукописи, — это все люди, которые некогда хотели стать писателями, но не смогли. И вот они-то, последние, казалось бы, кто имеет право на это, являются вершителями литературных судеб и решают, что нужно и что не нужно печатать. Они, заурядные и бесталанные, судят об оригинальности и таланте. А за ними следуют критики, обычно такие же неудачники. Не говорите мне, что они никогда не мечтали и не пробовали писать стихи или прозу, — пробовали, только у них ни черта не вышло. <...> — Но если вы потерпите неудачу? Вы должны подумать обо мне, Мартин! — Если я потерплю неудачу? — Он поглядел на нее с минуту, словно она сказала нечто немыслимое. Затем глаза его лукаво блеснули. — Тогда я стану редактором, и вы будете редакторской женой.

    — Джек Лондон · книга
20. «

    Критики Мухаммада видят огонь вместо света, безобразное вместо хорошего. Они искажают и преподносят каждое хорошее качество как великий порок. Это лишь отражает их собственную порочность. Критики слепы. Они не могут понять, что единственный «меч», которым владел Мухаммад — это меч милосердия, сострадания, дружбы, прощения. Этот меч покорял врагов и очищал их сердца. Он был острее, чем стальной меч.

    Критики Мухаммада видят огонь вместо света, безобразное вместо хорошего. Они искажают и преподносят каждое хорошее качество как великий порок. Это лишь отражает их собственную порочность. Критики слепы. Они не могут понять, что единственный «меч», которым владел Мухаммад — это меч милосердия, сострадания, дружбы, прощения. Этот меч покорял врагов и очищал их сердца. Он был острее, чем стальной меч.