50 цитат на тему «Ленинград» для поста

Тема «Ленинград» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 50 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Блокадные дети не плакали, не играли, не баловались, а молча сидели на стульчиках или лежали на полу.

   Блокадные дети не плакали, не играли, не баловались, а молча сидели на стульчиках или лежали на полу.

   — Ирина Богданова · книга
2. «

   В честь Первомая каждому жителю Ленинграда в магазинах выдавали по половинке луковицы.

   В честь Первомая каждому жителю Ленинграда в магазинах выдавали по половинке луковицы.

   — Ирина Богданова · книга
3. «

   От стыда за прошлое на глазах закипали слёзы. Но нельзя плакать, потому что слёзы истощают силы, которые надо беречь, чтобы записывать всё подробно. Теперь, в эту лютую зиму, распоротую морозами, все ленинградцы от мала до велика не просто жители — они Свидетели.

   От стыда за прошлое на глазах закипали слёзы. Но нельзя плакать, потому что слёзы истощают силы, которые надо беречь, чтобы записывать всё подробно. Теперь, в эту лютую зиму, распоротую морозами, все ленинградцы от мала до велика не просто жители — они Свидетели.

   — Ирина Богданова · книга
4. «

   Правильно сказала нянечка: у всех беда, и если каждый будет плакать, то мы не сможем победить.

   Правильно сказала нянечка: у всех беда, и если каждый будет плакать, то мы не сможем победить.

   — Ирина Богданова · книга
5. «

   Никакие теракты, болезни, революции, партийные чистки, переносы столицы, высылки интеллигенции, блокады и лихие времена не смогли отнять у него воли к жизни. Он падал и поднимался.

   Никакие теракты, болезни, революции, партийные чистки, переносы столицы, высылки интеллигенции, блокады и лихие времена не смогли отнять у него воли к жизни. Он падал и поднимался.

   — Эка Парф · книга
6. «

   С конца января в городе иждивенцам вместо ста двадцати пяти стали давать по двести пятьдесят граммов хлеба, служащим триста, а рабочим четыреста.

   С конца января в городе иждивенцам вместо ста двадцати пяти стали давать по двести пятьдесят граммов хлеба, служащим триста, а рабочим четыреста.

   — Ирина Богданова · книга
7. «

   Он метнулся в комнату, торопливыми движениями разломал сухарь, бросил его в кружку с кипятком, размешал. «Мама, возьми. Тебе надо поесть.»

   Он метнулся в комнату, торопливыми движениями разломал сухарь, бросил его в кружку с кипятком, размешал. «Мама, возьми. Тебе надо поесть.»

   — Ирина Богданова · книга
8. «

   За одну неделю ленинградские школьники собрали более миллиона бутылок. Бутылки были залиты горючей смесью и отправлены на фронт.

   За одну неделю ленинградские школьники собрали более миллиона бутылок. Бутылки были залиты горючей смесью и отправлены на фронт.

   — Ирина Богданова · книга
9. «

   Часто бывает — большая беда шелуху с людей счищает, и оказывается, что у иных под грязной коркой — чистое золото, а у других под пушистой шкуркой — комок грязи.

   Часто бывает — большая беда шелуху с людей счищает, и оказывается, что у иных под грязной коркой — чистое золото, а у других под пушистой шкуркой — комок грязи.

   — Ирина Богданова · книга
10. «

    Оказаться среди врагов — что может быть страшнее? Пусть в Ленинграде голодно, с неба сыплются бомбы и стреляют пушки, но рядом родные, советские люди. Свои.

    Оказаться среди врагов — что может быть страшнее? Пусть в Ленинграде голодно, с неба сыплются бомбы и стреляют пушки, но рядом родные, советские люди. Свои.

    — Ирина Богданова · книга
11. «

    И женщины с бойцами встанут рядом, И дети нам патроны поднесут, И надо всеми нами зацветут Старинные знамена Петрограда.

    И женщины с бойцами встанут рядом, И дети нам патроны поднесут, И надо всеми нами зацветут Старинные знамена Петрограда.

    — Ольга Берггольц
12. «

    — Зачем стучит в репродукторе? — Метроном стучит. Это чтоб население знало, что радио работает. Круглосуточно диктора не посадишь, им тоже спать надо. В Ленинграде запрещено радио выключать, чтоб народ вовремя оповестить о воздушной тревоге. Медленно стучит — отбой, а быстро, значит жильцам бежать в бомбоубежище.

    — Зачем стучит в репродукторе? — Метроном стучит. Это чтоб население знало, что радио работает. Круглосуточно диктора не посадишь, им тоже спать надо. В Ленинграде запрещено радио выключать, чтоб народ вовремя оповестить о воздушной тревоге. Медленно стучит — отбой, а быстро, значит жильцам бежать в бомбоубежище.

    — Ирина Богданова · книга
13. «

    Сначала топили списанными книгами, но бумага прогорала моментально. «Будем сжигать стулья из читального зала», — распорядилась заведующая библиотекой Галина Леонидовна, — пусть я за порчу имущества под суд пойду, но смерти сотрудников на моей совести не будет. Как ни странно, но работы в библиотеке было много.

    Сначала топили списанными книгами, но бумага прогорала моментально. «Будем сжигать стулья из читального зала», — распорядилась заведующая библиотекой Галина Леонидовна, — пусть я за порчу имущества под суд пойду, но смерти сотрудников на моей совести не будет. Как ни странно, но работы в библиотеке было много.

    — Ирина Богданова · книга
14. «

    Отсюда, из блокады, я ужасаюсь своему прошлому и скорблю, что для исцеления моей души понадобилась война.

    Отсюда, из блокады, я ужасаюсь своему прошлому и скорблю, что для исцеления моей души понадобилась война.

    — Ирина Богданова · книга
15. «

    Город зарос снежными сугробами. Не убранный снег возвышался белыми горами. Неподвижно стояли трамваи и троллейбусы с выбитыми стеклами, над ними ветер раскачивал оборванные обледеневшие провода. Ленинград превращался в город-призрак.

    Город зарос снежными сугробами. Не убранный снег возвышался белыми горами. Неподвижно стояли трамваи и троллейбусы с выбитыми стеклами, над ними ветер раскачивал оборванные обледеневшие провода. Ленинград превращался в город-призрак.

    — Ирина Богданова · книга
16. «

    Говорили про всякую всячину. Про бога и, если он есть, его должны судить за то, что он допустил на земле.

    Говорили про всякую всячину. Про бога и, если он есть, его должны судить за то, что он допустил на земле.

    — Василий Ардаматский · книга
17. «

    В последнее время бомбить стали меньше, а обстрелы, наоборот, усилились. Из-за внезапности горожане обстрелов боялись больше, потому что проход по городу становился чем-то вроде лотереи: убьёт — не убьёт.

    В последнее время бомбить стали меньше, а обстрелы, наоборот, усилились. Из-за внезапности горожане обстрелов боялись больше, потому что проход по городу становился чем-то вроде лотереи: убьёт — не убьёт.

    — Ирина Богданова · книга
18. «

    В городе вообще много читали: на улице, в трамвае, в сквере, в очереди — везде шуршали книжные страницы и мелькали обложки.

    В городе вообще много читали: на улице, в трамвае, в сквере, в очереди — везде шуршали книжные страницы и мелькали обложки.

    — Ирина Богданова · книга
19. «

    Да вы не бойтесь, товарищ военфельдшер, всё будет добренько. милое словечко зазвенело в воздухе, словно колокольчик, и, возвращаясь к своим, Лера повторяла про себя это «добренько», думая о том, что, несмотря на жестокую войну, мир вокруг наполнен добротой и любовью.

    Да вы не бойтесь, товарищ военфельдшер, всё будет добренько. милое словечко зазвенело в воздухе, словно колокольчик, и, возвращаясь к своим, Лера повторяла про себя это «добренько», думая о том, что, несмотря на жестокую войну, мир вокруг наполнен добротой и любовью.

    — Ирина Богданова · книга
20. «

    Что, думаешь, раз я в начальниках при советской власти хожу, так, значит, и в Бога не верую? Может, и не верую, но в тяжелую годину без Бога никак нельзя.

    Что, думаешь, раз я в начальниках при советской власти хожу, так, значит, и в Бога не верую? Может, и не верую, но в тяжелую годину без Бога никак нельзя.

    — Ирина Богданова · книга