Мне дружба в обители этой отрады еще не дала, Я сердца такого не знаю, в котором бы правда жила! От кучки друзей лицемерных уж лучше бы стать в стороне, Ненужные эти знакомства довольно поддерживать мне! Друзья не затем суетятся, что им твоя доля близка: Своей они требуют доли и сладкого ищут куска. Твоей они ищут поддержки, когда ты здоров и богат, — А в черный твой день убегают и прямо в глаза не глядят. Уменьшится если богатство — уменьшится тут же любовь, Не быть презираемым хочешь — динары, динары готовь! Друзья тебе вред приносили, радея о пользе своей, — От них похвалы ожидая, для них свои силы развей. Ты весел, покамест у власти, — легко пробегают года, Но стать беспокойным, угрюмым любого заставит нужда! Напрасно ты ищешь надежных, кольчуге подобных друзей: Никто узелка не развяжет запутанной сети твоей! Ни в холод, ни в зной — ты запомни — друзья не годятся. Они Холодного ветра не терпят, от зноя спасутся в тени. Но другом мудрец называет того, кто испытан не раз, Кто друга нигде не покинет, ни в горький, ни в радостный час, Поддержкой его успокоит, и тайну его сохранит, И другу послужит опорой печалей его и обид! Кто поясом дружбы заветным себя препоясал навек, Кто счастьем друзей не томился, под корень его не подсек. Он жизни желает живущим, друзьям свои силы дарит, Душой не кривит обинуясь: что чувствует, то говорит. Друг — чистое зеркало друга, — друг другу они зеркала, Взаимно друзья отражают сердца, и мечты, и дела. Взаимности доброй и дружбы не ищет мудрец у глупца: Нигде не сойдутся их мысли, никак не споются сердца. Один непонятен другому, а значит, всегда и везде Один неприятен другому, — подобны огню и воде! Лишь глупому глупый годится, но дружба на лад не пойдет: Начнут враждовать беспричинно. — один на другого плетет! Два мудрых зато человека для дружбы пригодны вполне. Друг другу прекрасные тайны доверят они в тишине! Друг друга ничем не обидят, — поэтому вечно дружны. Вранье, сквернословие, глупость, бессмыслица им не нужны. И ты хорошенько запомни, откуда берется вражда. От праздной, неумной насмешки, которая дружбе чужда. Язык придержи, пребывая порой в нетерпении злом, Не скалься, — остроты пустые не делай своим ремеслом! Ты сам топором ударяешь по собственным тощим ногам, А ногу друзьям подставляя, ты шею подставишь врагам. Ты видишь ли внутренним оком — не светится лик у того, Кто лжет или зря зубоскалит и друга хулит своего! А вот клеветник, пересмешник — совсем не в чести у людей: Пускай не свершил преступлений, — по-моему, все же — злодей! Хоть будь ты царем, а насмешка тебя обесчестит, смеясь, Хоть месяцем был ты высоким — повергнет на площади в грязь! Душа к совершенству стремится, к насмешке — лукавый язык, И каждый к тому и другому, не будучи твердым, привык. Познанием разум гордится, высокое слово приняв, Когда суесловием, ложью он брезгует гордо — он прав! Зачахну в, душа умирает, бездельем пустым занята; Ее каждодневная пытка — насмешка, вранье, суета... Душа, оживленная правдой, играет, свободно дыша, Становится нрав человека прекрасен и мил, как душа! Насилие брось и подругой себе справедливость бери, А те, кто вершить не боятся неправедный суд, — дикари. Чужой тебе нужен достаток, отрады не видишь в ином... Доколе тебе упиваться насилия черным вином. Из этой обители хрупкой какое добро заберешь? Понравился шелковый саван, — холщовый тебе нехорош. Ты, коль других не стыдишься, — себя самого постыдись: Не люди — собаки бесстыдны, взглянуть не могущие ввысь!Мне дружба в обители этой отрады еще не дала, Я сердца такого не знаю, в котором бы правда жила! От кучки друзей лицемерных уж лучше бы стать в стороне, Ненужные эти знакомства довольно поддерживать мне! Друзья не затем суетятся, что им твоя доля близка: Своей они требуют доли и сладкого ищут куска. Твоей они ищут поддержки, когда ты здоров и богат, — А в черный твой день убегают и прямо в глаза не глядят. Уменьшится если богатство — уменьшится тут же любовь, Не быть презираемым хочешь — динары, динары готовь! Друзья тебе вред приносили, радея о пользе своей, — От них похвалы ожидая, для них свои силы развей. Ты весел, покамест у власти, — легко пробегают года, Но стать беспокойным, угрюмым любого заставит нужда! Напрасно ты ищешь надежных, кольчуге подобных друзей: Никто узелка не развяжет запутанной сети твоей! Ни в холод, ни в зной — ты запомни — друзья не годятся. Они Холодного ветра не терпят, от зноя спасутся в тени. Но другом мудрец называет того, кто испытан не раз, Кто друга нигде не покинет, ни в горький, ни в радостный час, Поддержкой его успокоит, и тайну его сохранит, И другу послужит опорой печалей его и обид! Кто поясом дружбы заветным себя препоясал навек, Кто счастьем друзей не томился, под корень его не подсек. Он жизни желает живущим, друзьям свои силы дарит, Душой не кривит обинуясь: что чувствует, то говорит. Друг — чистое зеркало друга, — друг другу они зеркала, Взаимно друзья отражают сердца, и мечты, и дела. Взаимности доброй и дружбы не ищет мудрец у глупца: Нигде не сойдутся их мысли, никак не споются сердца. Один непонятен другому, а значит, всегда и везде Один неприятен другому, — подобны огню и воде! Лишь глупому глупый годится, но дружба на лад не пойдет: Начнут враждовать беспричинно. — один на другого плетет! Два мудрых зато человека для дружбы пригодны вполне. Друг другу прекрасные тайны доверят они в тишине! Друг друга ничем не обидят, — поэтому вечно дружны. Вранье, сквернословие, глупость, бессмыслица им не нужны. И ты хорошенько запомни, откуда берется вражда. От праздной, неумной насмешки, которая дружбе чужда. Язык придержи, пребывая порой в нетерпении злом, Не скалься, — остроты пустые не делай своим ремеслом! Ты сам топором ударяешь по собственным тощим ногам, А ногу друзьям подставляя, ты шею подставишь врагам. Ты видишь ли внутренним оком — не светится лик у того, Кто лжет или зря зубоскалит и друга хулит своего! А вот клеветник, пересмешник — совсем не в чести у людей: Пускай не свершил преступлений, — по-моему, все же — злодей! Хоть будь ты царем, а насмешка тебя обесчестит, смеясь, Хоть месяцем был ты высоким — повергнет на площади в грязь! Душа к совершенству стремится, к насмешке — лукавый язык, И каждый к тому и другому, не будучи твердым, привык. Познанием разум гордится, высокое слово приняв, Когда суесловием, ложью он брезгует гордо — он прав! Зачахну в, душа умирает, бездельем пустым занята; Ее каждодневная пытка — насмешка, вранье, суета... Душа, оживленная правдой, играет, свободно дыша, Становится нрав человека прекрасен и мил, как душа! Насилие брось и подругой себе справедливость бери, А те, кто вершить не боятся неправедный суд, — дикари. Чужой тебе нужен достаток, отрады не видишь в ином... Доколе тебе упиваться насилия черным вином. Из этой обители хрупкой какое добро заберешь? Понравился шелковый саван, — холщовый тебе нехорош. Ты, коль других не стыдишься, — себя самого постыдись: Не люди — собаки бесстыдны, взглянуть не могущие ввысь!