255 фраз про «магия» с глубоким смыслом

Тема «магия» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 255 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Эх, казалось, мы предусмотрели все… Но мы не взяли предоплату. Проклятые искатели приключений погибли, так и не заплатив. Чертовы любители дармовщины! И ведь услугу мы оказали, все выполнили на высшем уровне. Их смерть была поистине достойной и, главное, интересной. А они… Тьфу! После их славной гибели мы специально вызвали некроманта, достали их капитана с того света. И что вы думаете? Он показал нам кукиш! Представляете?! Появился из белой дымки в одной только треуголке, показал кукиш, злобно расхохотался и исчез!

   — Эх, казалось, мы предусмотрели все… Но мы не взяли предоплату. Проклятые искатели приключений погибли, так и не заплатив. Чертовы любители дармовщины! И ведь услугу мы оказали, все выполнили на высшем уровне. Их смерть была поистине достойной и, главное, интересной. А они… Тьфу! После их славной гибели мы специально вызвали некроманта, достали их капитана с того света. И что вы думаете? Он показал нам кукиш! Представляете?! Появился из белой дымки в одной только треуголке, показал кукиш, злобно расхохотался и исчез!
2. «

   Глашатай: — Магистр чёрной и белой магии Мальгрим! Ранее служивший у короля Эдуарда просит покровительства вашего королевского величества: короля Перадора, высокого повелителя Бермагора, Марралора и Парлота, властелина Лансингтона, Нижних Мхов... слуга короля Мелиота: — И Трёх Мостов. Глашатай: — Да-да, конечно... И трёх Мостов! Пускать? Мелиот: — Погоди, погоди! А рекомендации нашего венценосного брата короля Эдуарда этот Мальгрим имеет? Глашатай: — Имеет, Ваше Величество. Мелиот: — Хорошая рекомендация? Глашатай: — Плохая, Ваше Величество. [Джек исчезает и входит Мальгрим] Мальгрим: — У меня все рекомендации прекрасны... И от короля Георга, ныне здравствующего, и от короля Лира... И от короля Эдуарда, пока ещё здравствующего... Ваш герольд оскорбил меня, и поэтому я превратил его живой вес — в атомный. И сейчас он летает вокруг головы Вашего Величества. Мелиот: — Джек, где вы? Глашатай: — Летаю, летаю, Ваше Величество. слуга короля Мелиота: — Ну, летает он... летает! Мелиот: — Очень убедительно. Мы подумаем, к кому это применить.

   Глашатай: — Магистр чёрной и белой магии Мальгрим! Ранее служивший у короля Эдуарда просит покровительства вашего королевского величества: короля Перадора, высокого повелителя Бермагора, Марралора и Парлота, властелина Лансингтона, Нижних Мхов... слуга короля Мелиота: — И Трёх Мостов. Глашатай: — Да-да, конечно... И трёх Мостов! Пускать? Мелиот: — Погоди, погоди! А рекомендации нашего венценосного брата короля Эдуарда этот Мальгрим имеет? Глашатай: — Имеет, Ваше Величество. Мелиот: — Хорошая рекомендация? Глашатай: — Плохая, Ваше Величество. [Джек исчезает и входит Мальгрим] Мальгрим: — У меня все рекомендации прекрасны... И от короля Георга, ныне здравствующего, и от короля Лира... И от короля Эдуарда, пока ещё здравствующего... Ваш герольд оскорбил меня, и поэтому я превратил его живой вес — в атомный. И сейчас он летает вокруг головы Вашего Величества. Мелиот: — Джек, где вы? Глашатай: — Летаю, летаю, Ваше Величество. слуга короля Мелиота: — Ну, летает он... летает! Мелиот: — Очень убедительно. Мы подумаем, к кому это применить.

   — Джек (глашатай) · фильм
3. «

   — Колдуй незаметно. Обычные люди не должны знать, что магия действительно существует. — Ага, сказал, человек в трехсотлетнем костюме из сыромятной кожи...

   — Колдуй незаметно. Обычные люди не должны знать, что магия действительно существует. — Ага, сказал, человек в трехсотлетнем костюме из сыромятной кожи...

   — Бальтазар Блейк · фильм
4. «

   Путь к моим сокровищам лежал через длинный узкий коридор на кухню. В кухонном столе в выдвижной ячейке с вилками и ножами я придумал место для хранения сундука с золотыми дублонами — спичечного коробка, набитого копеечками. По воскресным утрам, когда все спали, я вытаскивал свою сокровищницу, перебирал монетки, пересчитывал, начищал потускневшие дублоны кусочком войлока, прятал их обратно, и, довольный, возвращался в комнату. В эти минуты я был мудрым алхимиком, проникшим во все тайны превращения вещества. Философский камень лежал у меня в «секрете». Внешне он напоминал кусочек красного янтаря. На деле был застывшими слезами сестер Фаэтона, разбившегося на огненной колеснице бога Солнца. Это произошло миллион лет назад, но я уже мог видеть сквозь время… Теперь крохотный кусочек застывшей слезы был моим талисманом и философским камнем, из которого я извлекал тайны и любовался ими. Красная тинктура, великий эликсир. В нем было все, из чего творятся самые искусные сказки. Черная алхимия взрослых стала львом и попыталась проглотить солнце. Лев подавился им, и за дело превращения вещества взялись маленькие волшебники, таинственные алхимики. Иногда я доставал кусочек янтаря из «секрета», подходил к окну, глядел через него на солнце, и тысячи огненных стрелок пробуждали мою фантазию. Мысли — обрадованные солнцу живые существа — начинали танцевать в хороводе веселья. Я видел их, понимал каждую, иногда вступал в хоровод, чтобы впоследствии выскользнуть омытым волшебством. Вечный эликсир фантазии, таинство золотых нитей, из которых плетутся сказки. А когда я прикасался красным янтарем к золотистой шерстке моей Эльзы, происходило явное чудо: камень наполнялся внутренним светом, становился горячим, как кусочек солнца. Начинал светиться во тьме, а волшебная принцесса, кочующая в разных реальностях, преображалась. От шерстки ее сыпались искры. Сама она изгибалась таинственно, и передо мной… перед моим мысленным взором всплывало видение: тонкая, воздушная, зеленоглазая девушка с роскошными кудрями цвета желто-красного янтаря улыбается мне сквозь пространство и время. Две тайны, две волшебные стихии соприкасались и рождали чудо. Я скрывал это чудо от всех, боялся причинить ему разорение от чужих взглядов и насмешек. Только мир взрослых с непроглядной тьмой и страхом свободы мог смеяться над чудом. Ребенок купался в нем, как в неге. Очищался сказкой, в которой был свет. И разве можно было приоткрыть этот свет перед отрицателями света и чуда? Разве можно было подвергнуть испытанию темнотой саму нежность, которая не могла существовать в атмосфере подвального мрака, задыхалась и погибала во мгле, если не ускользала к источнику света? Мир взрослых сказок был суров. (Золотая Эльза — детство волшебника)

   Путь к моим сокровищам лежал через длинный узкий коридор на кухню. В кухонном столе в выдвижной ячейке с вилками и ножами я придумал место для хранения сундука с золотыми дублонами — спичечного коробка, набитого копеечками. По воскресным утрам, когда все спали, я вытаскивал свою сокровищницу, перебирал монетки, пересчитывал, начищал потускневшие дублоны кусочком войлока, прятал их обратно, и, довольный, возвращался в комнату. В эти минуты я был мудрым алхимиком, проникшим во все тайны превращения вещества. Философский камень лежал у меня в «секрете». Внешне он напоминал кусочек красного янтаря. На деле был застывшими слезами сестер Фаэтона, разбившегося на огненной колеснице бога Солнца. Это произошло миллион лет назад, но я уже мог видеть сквозь время… Теперь крохотный кусочек застывшей слезы был моим талисманом и философским камнем, из которого я извлекал тайны и любовался ими. Красная тинктура, великий эликсир. В нем было все, из чего творятся самые искусные сказки. Черная алхимия взрослых стала львом и попыталась проглотить солнце. Лев подавился им, и за дело превращения вещества взялись маленькие волшебники, таинственные алхимики. Иногда я доставал кусочек янтаря из «секрета», подходил к окну, глядел через него на солнце, и тысячи огненных стрелок пробуждали мою фантазию. Мысли — обрадованные солнцу живые существа — начинали танцевать в хороводе веселья. Я видел их, понимал каждую, иногда вступал в хоровод, чтобы впоследствии выскользнуть омытым волшебством. Вечный эликсир фантазии, таинство золотых нитей, из которых плетутся сказки. А когда я прикасался красным янтарем к золотистой шерстке моей Эльзы, происходило явное чудо: камень наполнялся внутренним светом, становился горячим, как кусочек солнца. Начинал светиться во тьме, а волшебная принцесса, кочующая в разных реальностях, преображалась. От шерстки ее сыпались искры. Сама она изгибалась таинственно, и передо мной… перед моим мысленным взором всплывало видение: тонкая, воздушная, зеленоглазая девушка с роскошными кудрями цвета желто-красного янтаря улыбается мне сквозь пространство и время. Две тайны, две волшебные стихии соприкасались и рождали чудо. Я скрывал это чудо от всех, боялся причинить ему разорение от чужих взглядов и насмешек. Только мир взрослых с непроглядной тьмой и страхом свободы мог смеяться над чудом. Ребенок купался в нем, как в неге. Очищался сказкой, в которой был свет. И разве можно было приоткрыть этот свет перед отрицателями света и чуда? Разве можно было подвергнуть испытанию темнотой саму нежность, которая не могла существовать в атмосфере подвального мрака, задыхалась и погибала во мгле, если не ускользала к источнику света? Мир взрослых сказок был суров. (Золотая Эльза — детство волшебника)

   — Юрий Меркеев · книга
5. «

   Сегодня произойдёт нечто удивительное. Я зачарую тебя. Больше, чем вчера. А завтра — ещё сильнее. Чары, меняющие привычный уклад жизни, словно прогулка по лунной дорожке. Ты сможешь всё. И когда-нибудь ты станешь Золушкой. Сегодня полнолуние. Давай на счёт три вместе посмотрим на луну. Надеюсь, ты готова. Вперёд. Три... Два... Один...

   Сегодня произойдёт нечто удивительное. Я зачарую тебя. Больше, чем вчера. А завтра — ещё сильнее. Чары, меняющие привычный уклад жизни, словно прогулка по лунной дорожке. Ты сможешь всё. И когда-нибудь ты станешь Золушкой. Сегодня полнолуние. Давай на счёт три вместе посмотрим на луну. Надеюсь, ты готова. Вперёд. Три... Два... Один...
6. «

   — Если я получу стрелу в пузо, — произнесла Яркокрылая, поняв, в каком направлении движутся его мысли, — то мы оба рухнем вниз и разобьемся. — Расслабься, — ответил Аот. — Я держу заклинание замедленного падения наготове. Что бы с тобой ни случилось, с твоим любимым хозяином всё будет в порядке.

   — Если я получу стрелу в пузо, — произнесла Яркокрылая, поняв, в каком направлении движутся его мысли, — то мы оба рухнем вниз и разобьемся. — Расслабься, — ответил Аот. — Я держу заклинание замедленного падения наготове. Что бы с тобой ни случилось, с твоим любимым хозяином всё будет в порядке.

   — Ричард Байерс · книга
7. «

   – Магия. – Магии для такого недостаточно. Для этого нужно быть богом! МакГонагалл моргнула: – Так меня ещё никто не называл.

   – Магия. – Магии для такого недостаточно. Для этого нужно быть богом! МакГонагалл моргнула: – Так меня ещё никто не называл.

   — Элиезер Юдковский · книга
8. «

   Небо и Ад подвластны магии, как и все виды живых существ, прекрасные и безобразные, как любовь и ненависть.

   Небо и Ад подвластны магии, как и все виды живых существ, прекрасные и безобразные, как любовь и ненависть.

   — Уильям Сомерсет Моэм · книга
9. «

   Это не афишируется, об этом не принято говорить вслух, но ни один из попытавшихся разнюхать и предать огласке правила адептов Тьмы элементарно долго не живут. Долго не живут... но и умирают не быстро. Во все времена бедные и угнетаемые тешили себя мыслью, что в смерти все равны. Но появились бессмертные одарённые. Да, это бессмертие техническое — скорее несмертие, потому что любого одарённого можно убить. Да, за последнюю сотню лет не один одарённый не умер своей смертью, кроме адептов. И если об этом узнает широкие сообщества, то сойдут с ума от ярости. Ведь как смириться с мыслью, что ваша жизнь будет короткой и не комфортной, а у адептов жизнь будет продолжаться хорошо и вечно... А теперь я вижу по глазам, до вас дошёл весь глубокий смысл демонстрации тьмы. Да, наша грядущая жизнь, как адептов — такая же рискованная демонстрация умений. И если вы не удержите контроль, то вам не дадут стоять на месте, спокойно контролируя весь ход жизни. Боевая устойчивость — это способ предпринимать непрерывные действия для обучения контроля умения на рефлекторном уровне.

   Это не афишируется, об этом не принято говорить вслух, но ни один из попытавшихся разнюхать и предать огласке правила адептов Тьмы элементарно долго не живут. Долго не живут... но и умирают не быстро. Во все времена бедные и угнетаемые тешили себя мыслью, что в смерти все равны. Но появились бессмертные одарённые. Да, это бессмертие техническое — скорее несмертие, потому что любого одарённого можно убить. Да, за последнюю сотню лет не один одарённый не умер своей смертью, кроме адептов. И если об этом узнает широкие сообщества, то сойдут с ума от ярости. Ведь как смириться с мыслью, что ваша жизнь будет короткой и не комфортной, а у адептов жизнь будет продолжаться хорошо и вечно... А теперь я вижу по глазам, до вас дошёл весь глубокий смысл демонстрации тьмы. Да, наша грядущая жизнь, как адептов — такая же рискованная демонстрация умений. И если вы не удержите контроль, то вам не дадут стоять на месте, спокойно контролируя весь ход жизни. Боевая устойчивость — это способ предпринимать непрерывные действия для обучения контроля умения на рефлекторном уровне.

   — Сергей Извольский · книга
10. «

    «Магический» — просто другое слово для обозначения психического.

    «Магический» — просто другое слово для обозначения психического.

    — Карл Густав Юнг
11. «

    Если и есть в мире магия, то она не в тебе и не во мне, а между нами... в попытке понять друг друга и почувствовать...

    Если и есть в мире магия, то она не в тебе и не во мне, а между нами... в попытке понять друг друга и почувствовать...

    — Селин (француженка) · фильм
12. «

    Лара учила немое заклинание для стирания памяти, ожидая, пока нагреется вода. Учила, пока раздевалась. Учила, пока лежала в ванне. «Семь строк беспросветного бреда» преследовали её даже во сне... — Ка-ар-р! — А-а? — Она подскочила, забрызгав пол. — Что такое? Я же просила меня не отвлекать. Крэх сидел на краю ванны и с укором качал головой. — Я не сплю. Всего лишь задремала. Когда ворон с оглушительным карканьем вылетел вон, Лара обнаружила, что колдовская книга валяется на мокром полу, и быстро обтёрла её тряпкой, пока никто не заметил, как она непочтительна с древним источником чёрной магии.

    Лара учила немое заклинание для стирания памяти, ожидая, пока нагреется вода. Учила, пока раздевалась. Учила, пока лежала в ванне. «Семь строк беспросветного бреда» преследовали её даже во сне... — Ка-ар-р! — А-а? — Она подскочила, забрызгав пол. — Что такое? Я же просила меня не отвлекать. Крэх сидел на краю ванны и с укором качал головой. — Я не сплю. Всего лишь задремала. Когда ворон с оглушительным карканьем вылетел вон, Лара обнаружила, что колдовская книга валяется на мокром полу, и быстро обтёрла её тряпкой, пока никто не заметил, как она непочтительна с древним источником чёрной магии.

    — Виктория Килеева · книга
13. «

    В жизни может быть, а может и не быть цели, но какая-то магия в ней определённо есть.

    В жизни может быть, а может и не быть цели, но какая-то магия в ней определённо есть.

    — Тетя Ванесса · фильм
14. «

    Если вы не верите в магию, магия заставит вас поверить в себя. Если вы не верите в себя, обратитесь к магии, она-то вас и создала.

    Если вы не верите в магию, магия заставит вас поверить в себя. Если вы не верите в себя, обратитесь к магии, она-то вас и создала.
15. «

    Вот и алтарь — место молитв и выдохов. Золотые колонны, лозой и цветами увитые, ниши с второстепенными персонажами, а наверху она, которая тоже должна быть второстепенной, но стала главною, сначала архангелом, потом людьми выбранная.

    Вот и алтарь — место молитв и выдохов. Золотые колонны, лозой и цветами увитые, ниши с второстепенными персонажами, а наверху она, которая тоже должна быть второстепенной, но стала главною, сначала архангелом, потом людьми выбранная.

    — Мария Фариса · книга
16. «

    Когда человек испытывает сильные чувства: страх, ненависть, любовь, то он и сам становится источником магии. Волнами растекаясь от такого человека, магия пропитывает всё вокруг, накапливается в вещах, делая их отчасти магическими. Но если человек, владевший этими вещами, умер, то магия не исчезает, но становится как бы мёртвой. Эту мёртвую магию можно ощутить, поэтому некоторые люди так неуютно чувствуют себя в окружении старых вещей. Почувствовать мёртвую магию могут многие, но вот способность её использовать, преобразовать в живую — очень редкий дар.

    Когда человек испытывает сильные чувства: страх, ненависть, любовь, то он и сам становится источником магии. Волнами растекаясь от такого человека, магия пропитывает всё вокруг, накапливается в вещах, делая их отчасти магическими. Но если человек, владевший этими вещами, умер, то магия не исчезает, но становится как бы мёртвой. Эту мёртвую магию можно ощутить, поэтому некоторые люди так неуютно чувствуют себя в окружении старых вещей. Почувствовать мёртвую магию могут многие, но вот способность её использовать, преобразовать в живую — очень редкий дар.

    — Анна Одувалова · книга
17. «

    — Я знаю Гвен, она моя служанка, а не ведьма. — Ты когда-нибудь видела, как она колдует? Поверь, они не оставляют ни единого следа, а в их глазах нет ни тени зла. — Я знаю, как она работает: пальцы стерты в кровь, ногти сломаны. Если бы она была колдуньей, зачем ей это делать? Зачем каждое утро склоняться над холодным каменным полом, если она может все устроить мановением руки, как тщеславный король!..

    — Я знаю Гвен, она моя служанка, а не ведьма. — Ты когда-нибудь видела, как она колдует? Поверь, они не оставляют ни единого следа, а в их глазах нет ни тени зла. — Я знаю, как она работает: пальцы стерты в кровь, ногти сломаны. Если бы она была колдуньей, зачем ей это делать? Зачем каждое утро склоняться над холодным каменным полом, если она может все устроить мановением руки, как тщеславный король!..

    — Моргана · сериал
18. «

    Чтобы сделать Гарри Поттера невидимым, его придётся перевести в жидкое состояние, вскипятить и превратить в пар, кристаллизовать, нагреть и охладить — согласитесь, любое из этих действий было бы весьма затруднительным даже для волшебника.

    Чтобы сделать Гарри Поттера невидимым, его придётся перевести в жидкое состояние, вскипятить и превратить в пар, кристаллизовать, нагреть и охладить — согласитесь, любое из этих действий было бы весьма затруднительным даже для волшебника.

    — Митио Каку · книга
19. «

    Вот оно, шаманство темных эльфов. Долгие шепотки, танцы, фигуры и различный мусор вроде сушеного дерьма летучей мыши.

    Вот оно, шаманство темных эльфов. Долгие шепотки, танцы, фигуры и различный мусор вроде сушеного дерьма летучей мыши.

    — Алексей Пехов · книга
20. «

    — Ты должна жить жизнью простого человека. Вдали от магии, ведьм, гибридов, оборотней и вампиров. Просто жить. Вдали от этого мира. Беги от нас как можно дальше. И забудь. Забудь нас всех.

    — Ты должна жить жизнью простого человека. Вдали от магии, ведьм, гибридов, оборотней и вампиров. Просто жить. Вдали от этого мира. Беги от нас как можно дальше. И забудь. Забудь нас всех.