140 фраз про «месть» с глубоким смыслом

140 цитат про «месть»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Что желаешь? — Мести!.. — Закончилась. Что еще?

   — Что желаешь? — Мести!.. — Закончилась. Что еще?

   — Джордж Ласс · сериал
2. «

   Будь осторожен — эти ребята мстят до самой смерти! И обычно твоей.

   Будь осторожен — эти ребята мстят до самой смерти! И обычно твоей.
3. «

   — Что ты делаешь? — Умираю. — Ты не можешь умереть. Ты должен выжить, чтобы отомстить. — Да плевал я на месть. — Ты трус. Небольшое несчастье и ты уже сдался. — Что-что? Несчастье?.. — Ты потерял руку. — Я держал ею меч – она моё всё. — Ты лишь слегка вкусил настоящую жизнь, где у людей отбирают самое важное для них.

   — Что ты делаешь? — Умираю. — Ты не можешь умереть. Ты должен выжить, чтобы отомстить. — Да плевал я на месть. — Ты трус. Небольшое несчастье и ты уже сдался. — Что-что? Несчастье?.. — Ты потерял руку. — Я держал ею меч – она моё всё. — Ты лишь слегка вкусил настоящую жизнь, где у людей отбирают самое важное для них.

   — Бриенна Тарт · сериал
4. «

   Ты должен знать — я абсолютно согласен с каждым твоим словом. Мы — будущее. Но... к сожалению, ты убил мою мать.

   Ты должен знать — я абсолютно согласен с каждым твоим словом. Мы — будущее. Но... к сожалению, ты убил мою мать.

   — Эрик Леншерр / Магнето · фильм
5. «

   Дон Корлеоне не сердился. Он давно понял, что общество часто наносит обиды, которые надо уметь стерпеть, потому что в этом мире беднейший из беднейших способен однажды открыть глаза и отомстить сильнейшему из сильнейших.

   Дон Корлеоне не сердился. Он давно понял, что общество часто наносит обиды, которые надо уметь стерпеть, потому что в этом мире беднейший из беднейших способен однажды открыть глаза и отомстить сильнейшему из сильнейших.

   — Марио Пьюзо · книга
6. «

   Можно ли простить врага? Бог простит! Наша задача организовать их встречу.

   Можно ли простить врага? Бог простит! Наша задача организовать их встречу.

   — Аль Капоне
7. «

   Взлетают в небо дети птичьих стай. Я был когда-то так же беззаботен. Моя любовь умеет убивать. Твоя — сжигать. А значит, мы в расчете.

   Взлетают в небо дети птичьих стай. Я был когда-то так же беззаботен. Моя любовь умеет убивать. Твоя — сжигать. А значит, мы в расчете.
8. «

   Перед тем как мстить, вырой две могилы.

   Перед тем как мстить, вырой две могилы.
9. «

   Опасен не сильный, а мстительный.

   Опасен не сильный, а мстительный.

   — Башкирские пословицы и поговорки
10. «

    Какой ужас! Такие вещи не спускаются! Надо ему отомстить! Давай дождёмся зимы и подговорим его лизнуть языком железяку?

    Какой ужас! Такие вещи не спускаются! Надо ему отомстить! Давай дождёмся зимы и подговорим его лизнуть языком железяку?

    — Дмитрий Емец · книга
11. «

    Победа — самая лучшая месть.

    Победа — самая лучшая месть.

    — Донна Полсен · сериал
12. «

    Месть вообще в большинстве своём лишена смысла, если только ты не можешь найти более веских причин для того, что бы умереть.

    Месть вообще в большинстве своём лишена смысла, если только ты не можешь найти более веских причин для того, что бы умереть.

    — Алексей Пехов · книга
13. «

    Чем сильнее женщина любит, тем ужаснее она мстит.

    Чем сильнее женщина любит, тем ужаснее она мстит.

    — Жозеф Бедье
14. «

    Ревность без достаточного основания есть болезнь людей ничтожных, которые не уважают ни самих себя, ни своих прав на привязанность любимого ими предмета; в ней выказывается мелкая тирания существа, стоящего на степени животного эгоизма. Такая ревность невозможна для человека нравственно развитого; по таким же точно образом невозможна для него и ревность на достаточном основании: ибо такая ревность непременно предполагает мучения подозрительности, оскорбления и жажды мщения. Подозрительность совершенно излишня для того, кто может спросить другого о предмете подозрения с таким же ясным взором, с каким и сам ответит на подобный вопрос. Если от него будут скрываться, то любовь его перейдет в презрение, которое если не избавит его от страдания, то даст этому страданию другой характер и сократит его продолжительность; если же ему скажут, что его более не любят, — тогда муки подозрения тем менее могут иметь смысл. Чувство оскорбления для такого человека также невозможно, ибо он знает, что прихоть сердца, а не его недостатки причиною потери любимого сердца и что это сердце, перестав любить его, не только не перестало его уважать, но еще сострадает, как друг, его горю и винит себя, не будучи в сущности виновато. Что касается до жажды мщения, – в этом случае она была бы понятна только как выражение самого животного, самого грубого и невежественного эгоизма, который невозможен для человека нравственно развитого. И за что тут мстить? – за то, что любившее вас сердце уже не бьется любовью к вам! Но разве любовь зависит от воли человека и покоряется ей? И разве не случается, что сердце, охладевшее к вам, не терзается сознанием этого охлаждения, словно тяжкою виною, страшным преступлением? Но не помогут ему ни слезы, ни стоны, ни самообвинения, и тщетны будут все усилия его заставить себя любить вас по-прежнему… Так чего же вы хотите от любимого вами, но уже не любящего вас предмета, если сами сознаете, что его охлаждение к вам теперь так же произошло не от его волн, как не от нее произошла прежде его любовь к вам?

    Ревность без достаточного основания есть болезнь людей ничтожных, которые не уважают ни самих себя, ни своих прав на привязанность любимого ими предмета; в ней выказывается мелкая тирания существа, стоящего на степени животного эгоизма. Такая ревность невозможна для человека нравственно развитого; по таким же точно образом невозможна для него и ревность на достаточном основании: ибо такая ревность непременно предполагает мучения подозрительности, оскорбления и жажды мщения. Подозрительность совершенно излишня для того, кто может спросить другого о предмете подозрения с таким же ясным взором, с каким и сам ответит на подобный вопрос. Если от него будут скрываться, то любовь его перейдет в презрение, которое если не избавит его от страдания, то даст этому страданию другой характер и сократит его продолжительность; если же ему скажут, что его более не любят, — тогда муки подозрения тем менее могут иметь смысл. Чувство оскорбления для такого человека также невозможно, ибо он знает, что прихоть сердца, а не его недостатки причиною потери любимого сердца и что это сердце, перестав любить его, не только не перестало его уважать, но еще сострадает, как друг, его горю и винит себя, не будучи в сущности виновато. Что касается до жажды мщения, – в этом случае она была бы понятна только как выражение самого животного, самого грубого и невежественного эгоизма, который невозможен для человека нравственно развитого. И за что тут мстить? – за то, что любившее вас сердце уже не бьется любовью к вам! Но разве любовь зависит от воли человека и покоряется ей? И разве не случается, что сердце, охладевшее к вам, не терзается сознанием этого охлаждения, словно тяжкою виною, страшным преступлением? Но не помогут ему ни слезы, ни стоны, ни самообвинения, и тщетны будут все усилия его заставить себя любить вас по-прежнему… Так чего же вы хотите от любимого вами, но уже не любящего вас предмета, если сами сознаете, что его охлаждение к вам теперь так же произошло не от его волн, как не от нее произошла прежде его любовь к вам?

    — Виссарион Григорьевич Белинский
15. «

    Если нам повезет, он будет тебе мстить.

    Если нам повезет, он будет тебе мстить.

    — доктор Кэл Лайтман · сериал
16. «

    Подножка — это был очень разумный, пускай и зловредный ход.

    Подножка — это был очень разумный, пускай и зловредный ход.

    — Джоди Пиколт · книга
17. «

    А раз её нет, женщины мстят. Пройдет ещё лет тридцать... я не увижу, но ты, может быть, увидишь, Верочка. Помяни моё слово, что лет через тридцать женщины займут в мире неслыханную власть. Они будут одеваться, как индийские идолы. Они будут попирать нас, мужчин, как презренных, низкопоклонных рабов. Их сумасбродные прихоти и капризы станут для нас мучительными законами. И все оттого, что мы целыми поколениями не умели преклоняться и благоговеть перед любовью. Это будет месть. Знаешь закон: сила действия равна силе противодействия.

    А раз её нет, женщины мстят. Пройдет ещё лет тридцать... я не увижу, но ты, может быть, увидишь, Верочка. Помяни моё слово, что лет через тридцать женщины займут в мире неслыханную власть. Они будут одеваться, как индийские идолы. Они будут попирать нас, мужчин, как презренных, низкопоклонных рабов. Их сумасбродные прихоти и капризы станут для нас мучительными законами. И все оттого, что мы целыми поколениями не умели преклоняться и благоговеть перед любовью. Это будет месть. Знаешь закон: сила действия равна силе противодействия.

    — Александр Куприн · книга
18. «

    Эта женщина заслуживает право на месть. А мы заслуживаем смерти.

    Эта женщина заслуживает право на месть. А мы заслуживаем смерти.

    — Бадд · фильм
19. «

    Обида не отомщена, если мстителя настигнет расплата. Она не отомщена и в том случае, если обидчик не узнает, чья рука обрушила на него кару.

    Обида не отомщена, если мстителя настигнет расплата. Она не отомщена и в том случае, если обидчик не узнает, чья рука обрушила на него кару.

    — Эдгар Аллан По · книга
20. «

    Мсти, не мсти — мёртвых не вернуть. И радости это не принесёт. Месть за себя или за кого-то — не более чем красивые слова и ублажение своего эго. Просто забава.

    Мсти, не мсти — мёртвых не вернуть. И радости это не принесёт. Месть за себя или за кого-то — не более чем красивые слова и ублажение своего эго. Просто забава.

    — Сиэль Фантомхайв