Кто-то самый важный в твоей жизни обязательно появится, словно из воздуха, если только для него есть место. Если это место уже кем-то создано, если вся система уже запущена.
— Интересно, почему ты работаешь здесь? — А где мне работать? — В Гестапо. Вот где такому ловкому лестница вверх. — А ты почему по ней не лезешь? — Некогда, вкалывать надо.
В конце концов, думалось мне, что такое дни и недели перед лицом вечности? *...* Но если здесь присутствовала вечность или просто идея вечности, то, вероятно, Ансельм прав: всё возможно. И всё — любовь? Я задумалась. Когда-то я любила Фрэнка — я продолжала его любить. И я любила Джейми — больше собственной жизни. Ограниченная пределами времени и плоти, я не могла удержать обоих. А в потустороннем мире? Есть ли там место, где времени больше не существует или оно останавливается? Ансельм считает так. Место, где все возможно. И ничто не нужно. Существует ли там любовь? За пределами границ плоти и времени возможна ли любовь? Необходима ли она?
— Как бы вы поступили на моем месте? — спросил я. Женщина улыбнулась. — Чему вы улыбаетесь? — На вашем месте я освободила бы всех заключенных и вывесила бы в тюремных окнах белые флаги. Поэтому-то, наверно, я и не сижу на вашем месте...
Мы все по-прежнему ходим друг мимо друга. В чужих городах, на улице, на вокзалах, в аэропортах, парках, на пляжах и в книжных магазинах. И только иногда встречаемся в закутке моих мыслей.
Цыц, дуреха! Замолчи! Тесту место у печи! Ну-ко, марш к себе в светлицу И сольфеджию учи! А проклятого стрельца, Наглеца и подлеца, Я плетьми да батогами Враз отважу от дворца!..