49 цитат про «метафора», проверенных временем

49 цитат про «метафора»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   When we were young souls On the junk-yard Now we are stunned minds Full of junk-goods. But I feel your heartbeat Just like mine I feel your heartbeat All the time.

   When we were young souls On the junk-yard Now we are stunned minds Full of junk-goods. But I feel your heartbeat Just like mine I feel your heartbeat All the time.
2. «

   Червь капусту гложе, а сам прежде того пропадае.

   Червь капусту гложе, а сам прежде того пропадае.

   — Лев Николаевич Толстой · книга
3. «

   — Моя мама сказала, что эта девочка, Полли Грей, никогда не простит обиду. А еще, что она любит танцевать. Потанцуем? — Я больше не танцую. — Жаль... [когда Полли уходит] А ведь мы уже танцуем.

   — Моя мама сказала, что эта девочка, Полли Грей, никогда не простит обиду. А еще, что она любит танцевать. Потанцуем? — Я больше не танцую. — Жаль... [когда Полли уходит] А ведь мы уже танцуем.

   — Лука Чангретта · сериал
4. «

   Иногда мне кажется, что Бог — это солнце, вера в него — радуга, религиозное чувство — теплый дождь, а душа человека — плодородная почва, жаждущая влаги и света. И как-то не хочется думать о миражах, пустынях и болотах.

   Иногда мне кажется, что Бог — это солнце, вера в него — радуга, религиозное чувство — теплый дождь, а душа человека — плодородная почва, жаждущая влаги и света. И как-то не хочется думать о миражах, пустынях и болотах.

   — Авессалом Подводный · книга
5. «

   Но марсианин обращал не больше внимания на мечущихся людей, чем человек на муравьев, снующих в муравейнике, на который он наступил ногой.

   Но марсианин обращал не больше внимания на мечущихся людей, чем человек на муравьев, снующих в муравейнике, на который он наступил ногой.

   — Герберт Уэллс · книга
6. «

   — Мы с подружкой птичницы, птичницы-отличницы. И поэтому вдвоем мы про птиц сейчас споем. — Про каких же это птиц, Никаноровна? — А про всем известных лиц, Христофоровна. Ворон с Галочкой сидит на сучочке рядом. — И на Галочку глядит говорящим взглядом. — Не ручная ворон птица, Христофоровна. — Значит, хочет приручиться, Никаноровна.

   — Мы с подружкой птичницы, птичницы-отличницы. И поэтому вдвоем мы про птиц сейчас споем. — Про каких же это птиц, Никаноровна? — А про всем известных лиц, Христофоровна. Ворон с Галочкой сидит на сучочке рядом. — И на Галочку глядит говорящим взглядом. — Не ручная ворон птица, Христофоровна. — Значит, хочет приручиться, Никаноровна.

   — Никаноровна · фильм
7. «

   – Я всегда считала, что дракон – это метафора. – Метафора чего? – Языческой религии, иностранных захватчиков, опасностей современного мира. – Иногда дракон – это просто дракон.

   – Я всегда считала, что дракон – это метафора. – Метафора чего? – Языческой религии, иностранных захватчиков, опасностей современного мира. – Иногда дракон – это просто дракон.

   — Ли Бардуго · книга
8. «

   От саксофона до ножа — один только шаг!

   От саксофона до ножа — один только шаг!

   — Никита Сергеевич Хрущев
9. «

   А вот упорству его можно было только позавидовать: сколько бы он ни натыкался на миску с водой или неправильно рассчитывал высоту, запрыгивая на стул, сколько бы ни бился о ножку стола, позабыв о ней, он продолжал идти вперед. Казалось, он твердил себе: «Там, по другую сторону преграды, есть такое место, куда я должен обязательно попасть — там ждут меня подвиги, которые без меня никто не сможет совершить». В поисках этого места и метался наш герой. Мало того, он еще и придумывал собственных героев и слагал свои мифы о богах. Зачем? Затем, что мифы для того и нужны — объяснить необъяснимое. Он был Одиссеем. И он же был слепым рассказчиком, который выдумал Одиссея, а жизнь ему представлялась бескрайним эпосом потому, что границ он попросту не видел.

   А вот упорству его можно было только позавидовать: сколько бы он ни натыкался на миску с водой или неправильно рассчитывал высоту, запрыгивая на стул, сколько бы ни бился о ножку стола, позабыв о ней, он продолжал идти вперед. Казалось, он твердил себе: «Там, по другую сторону преграды, есть такое место, куда я должен обязательно попасть — там ждут меня подвиги, которые без меня никто не сможет совершить». В поисках этого места и метался наш герой. Мало того, он еще и придумывал собственных героев и слагал свои мифы о богах. Зачем? Затем, что мифы для того и нужны — объяснить необъяснимое. Он был Одиссеем. И он же был слепым рассказчиком, который выдумал Одиссея, а жизнь ему представлялась бескрайним эпосом потому, что границ он попросту не видел.

   — Гвен Купер · книга
10. «

    Многоязычность и мифологичность — это еще и поиск корней культуры. Ведь символ, метафора — не просто завуалированное знание, но способ выражения интуиций множественности бытия. Смысловая неоднозначность почти всегда обогощает, ибо способствует привлечению подсознательных ассоциаций, той несказанности, которой поэзия отличается от прозы.

    Многоязычность и мифологичность — это еще и поиск корней культуры. Ведь символ, метафора — не просто завуалированное знание, но способ выражения интуиций множественности бытия. Смысловая неоднозначность почти всегда обогощает, ибо способствует привлечению подсознательных ассоциаций, той несказанности, которой поэзия отличается от прозы.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
11. «

    — Не понимаю, за что мужчины любят молодое вино? Да, яркий вкус, быстро пьянит, с ним весело, а потом что? Головная боль, тошнота, аллергия. Неужели оно все того стоит, а, Саш? — Так, а что ты предлагаешь, вообще не пить? — Ну почему, пить, еще как пить. Просто надо правильно выбирать напиток. С годами вино становится еще лучше, вкус мягче, изысканнее. Оно кружит голову, будоражит фантазию, развязывает язык. Выдержанное вино дает совсем другие ощущения.

    — Не понимаю, за что мужчины любят молодое вино? Да, яркий вкус, быстро пьянит, с ним весело, а потом что? Головная боль, тошнота, аллергия. Неужели оно все того стоит, а, Саш? — Так, а что ты предлагаешь, вообще не пить? — Ну почему, пить, еще как пить. Просто надо правильно выбирать напиток. С годами вино становится еще лучше, вкус мягче, изысканнее. Оно кружит голову, будоражит фантазию, развязывает язык. Выдержанное вино дает совсем другие ощущения.

    — Ольга Бояркова · сериал
12. «

    — Думаешь, Ог знает где твоя семья? — Оу... Он знает, но не говорит! Может ты Иисуса спросишь? — Ты что, решил сменить веру? — Евреи не меняют веру! Намочив голову, Иисус не вымыл из себя еврея. Национальность не растворяется в воде, Мортл. Это кожа твоя, от рождения и до самой смерти. Ну а религия, скажем, это пальто. Станет слишком жарко, возьми да сними.

    — Думаешь, Ог знает где твоя семья? — Оу... Он знает, но не говорит! Может ты Иисуса спросишь? — Ты что, решил сменить веру? — Евреи не меняют веру! Намочив голову, Иисус не вымыл из себя еврея. Национальность не растворяется в воде, Мортл. Это кожа твоя, от рождения и до самой смерти. Ну а религия, скажем, это пальто. Станет слишком жарко, возьми да сними.

    — Мартин Саймонс · фильм
13. «

    При жизни она была рекой. Смерть иссушила эту реку до размеров ручейка. Но после десяти проведенных в пустыне лет любой, почувствовав вкус воды, будет рыдать от счастья.

    При жизни она была рекой. Смерть иссушила эту реку до размеров ручейка. Но после десяти проведенных в пустыне лет любой, почувствовав вкус воды, будет рыдать от счастья.

    — Ричард Байерс · книга
14. «

    Прованс — это такой десерт жизни.

    Прованс — это такой десерт жизни.

    — Питер Мейл · книга
15. «

    Слова, которыми ты называешь отчаяние, страх, тревога, навязчивое состояние — не отражают смысла. Возможно, мы придумали метафору из-за боли. Нужно было дать какую-то форму смутному, сидящему глубоко внутри страданию, которое ускользает от разума и чувств.

    Слова, которыми ты называешь отчаяние, страх, тревога, навязчивое состояние — не отражают смысла. Возможно, мы придумали метафору из-за боли. Нужно было дать какую-то форму смутному, сидящему глубоко внутри страданию, которое ускользает от разума и чувств.

    — Джон Грин · книга
16. «

    Жизнь моя твоей подобна, море, вечное волненье, редко — час тишины безветренной, но вскоре волны с ветром свой затеют пляс.

    Жизнь моя твоей подобна, море, вечное волненье, редко — час тишины безветренной, но вскоре волны с ветром свой затеют пляс.

    — Левон Мириджанян
17. «

    Если подкармливаешь чудовище, молись, чтобы оно не стало больше тебя.

    Если подкармливаешь чудовище, молись, чтобы оно не стало больше тебя.

    — Харли Сантос · сериал
18. «

    — Иногда можно пожертвовать королевой ради блага целого королевства. — Да, но иногда даже простая пешка может стать королевой и больно ухватить за задницу.

    — Иногда можно пожертвовать королевой ради блага целого королевства. — Да, но иногда даже простая пешка может стать королевой и больно ухватить за задницу.

    — Персиваль · фильм
19. «

    – Рассказывай, Лютик, – нетерпеливо бросил ведьмак. – Не торчать же тут до вечера. Бард ухватил пальцами гриф лютни, резко ударил по струнам. – Как предпочитаете, стихотворной речью или нормальной? – Нормальной. – Извольте. – Лютик тем не менее не отложил лютни. – Послушайте же, благородные господа, что случилось неделю тому непоодаль города вольного, Голопольем наречённого. Так вот, ранним утром, едва поднимающееся солнышко зарумянило висящие над полями и лугами покровы туманов… – Ведь решили – нормальной! – напомнил Геральт. – А разве нет? Ну ладно, ладно. Понимаю. Кратко, без метафор.

    – Рассказывай, Лютик, – нетерпеливо бросил ведьмак. – Не торчать же тут до вечера. Бард ухватил пальцами гриф лютни, резко ударил по струнам. – Как предпочитаете, стихотворной речью или нормальной? – Нормальной. – Извольте. – Лютик тем не менее не отложил лютни. – Послушайте же, благородные господа, что случилось неделю тому непоодаль города вольного, Голопольем наречённого. Так вот, ранним утром, едва поднимающееся солнышко зарумянило висящие над полями и лугами покровы туманов… – Ведь решили – нормальной! – напомнил Геральт. – А разве нет? Ну ладно, ладно. Понимаю. Кратко, без метафор.

    — Анджей Сапковский · книга
20. «

    Каждая нить по отдельности тонкая и хрупкая, но вместе они становятся прочными. И верёвка всё выдержит.

    Каждая нить по отдельности тонкая и хрупкая, но вместе они становятся прочными. И верёвка всё выдержит.

    — Роджер Маккензи · сериал