377 высказываний на тему «мораль»

Собрали 377 цитат на тему «мораль» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Английская мораль не просто культивирует пристрастие к старине. Прошлое, проповедует она, должно служить как бы справочной книгой, чтобы ориентироваться в настоящем.

   Английская мораль не просто культивирует пристрастие к старине. Прошлое, проповедует она, должно служить как бы справочной книгой, чтобы ориентироваться в настоящем.

   — Всеволод Овчинников · книга
2. «

   Честь – послушная служанка совести: она может совершить любую подлость в пределах, допускаемых моралью.

   Честь – послушная служанка совести: она может совершить любую подлость в пределах, допускаемых моралью.

   — Валентин Петрович Рычков
3. «

   Человек сформулировал на основе высших принципов такие понятия как справедливость, мораль и тому подобное — но все это лишь вспомогательные средства для поддержания общественного порядка в рамках той или иной социальной системы.

   Человек сформулировал на основе высших принципов такие понятия как справедливость, мораль и тому подобное — но все это лишь вспомогательные средства для поддержания общественного порядка в рамках той или иной социальной системы.

   — Вальтер Шелленберг · книга
4. «

   Если есть чувства, Мне не нужна мораль.

   Если есть чувства, Мне не нужна мораль.
5. «

   Проблемы с рамками бывают у тех, кто в них не укладывается.

   Проблемы с рамками бывают у тех, кто в них не укладывается.

   — Доктор Эрик Форман (Dr. Eric Foreman) · сериал
6. «

   В давние времена мы карали тяжко и убивали быстро. Мы поступали так, потому что таково было наше желание или, если хотите, наша прихоть. Но мы никогда не лицемерили. Мы никогда не призывали к себе на помощь печать, церковь или науку, дабы они освятили своим авторитетом нашу варварскую прихоть. Если мы хотели что-либо совершить, мы совершали это открыто, и с открытым лицом встречали укоры и осуждение, и не прятались за спины ученых экономистов и буржуазных философов или состоящих у нас на жалованье проповедников, профессоров, издателей.

   В давние времена мы карали тяжко и убивали быстро. Мы поступали так, потому что таково было наше желание или, если хотите, наша прихоть. Но мы никогда не лицемерили. Мы никогда не призывали к себе на помощь печать, церковь или науку, дабы они освятили своим авторитетом нашу варварскую прихоть. Если мы хотели что-либо совершить, мы совершали это открыто, и с открытым лицом встречали укоры и осуждение, и не прятались за спины ученых экономистов и буржуазных философов или состоящих у нас на жалованье проповедников, профессоров, издателей.

   — Джек Лондон · книга
7. «

   Абсурдное знание непреложной морали — целиком и полностью причудливое изобретение человека, капризная выдумка толпы. Нет никакой морали, кроме морали данного мгновения.

   Абсурдное знание непреложной морали — целиком и полностью причудливое изобретение человека, капризная выдумка толпы. Нет никакой морали, кроме морали данного мгновения.

   — Рик Янси · книга
8. «

   Все люди на свете изучают с нуля, что хорошо, а что плохо. Все начинается с нуля. И данный момент есть только факт существования. Если и человек повинен в чем-то, то порицать стоит окружение, в котором он вырос, за то несчастье, что случилось за это время. Если жизнь желает изменить себя, дать на это право — истинная любовь.

   Все люди на свете изучают с нуля, что хорошо, а что плохо. Все начинается с нуля. И данный момент есть только факт существования. Если и человек повинен в чем-то, то порицать стоит окружение, в котором он вырос, за то несчастье, что случилось за это время. Если жизнь желает изменить себя, дать на это право — истинная любовь.

   — Котомине Кирей · аниме
9. «

   ... мы плохие, значит, и помогать нам — плохо. Основы консеквенциализма: о моральности действия судят лишь по его последствиям.

   ... мы плохие, значит, и помогать нам — плохо. Основы консеквенциализма: о моральности действия судят лишь по его последствиям.

   — Джейсон Мендоса · сериал
10. «

    Религия — наша отчаянная попытка постичь собственный мир. И собственное прошлое. Мы живем во тьме, окруженные тайнами. Откуда мы пришли? Каково наше предназначение? Что будет с нами после смерти? Религия также дает нам нечто большее — нравственный кодекс, представления о том, что хорошо и что плохо, руководство по добропорядочности. Как и любое другое орудие, она может быть использована не по назначению.

    Религия — наша отчаянная попытка постичь собственный мир. И собственное прошлое. Мы живем во тьме, окруженные тайнами. Откуда мы пришли? Каково наше предназначение? Что будет с нами после смерти? Религия также дает нам нечто большее — нравственный кодекс, представления о том, что хорошо и что плохо, руководство по добропорядочности. Как и любое другое орудие, она может быть использована не по назначению.

    — А. Дж. Риддл · книга
11. «

    Мораль, на которую ссылаетесь как на нечто незыблемое и вечное, — меняется. Но меняется не сама по себе! Ее меняют умело и целенаправленно.

    Мораль, на которую ссылаетесь как на нечто незыблемое и вечное, — меняется. Но меняется не сама по себе! Ее меняют умело и целенаправленно.

    — Юрий Никитин · книга
12. «

    Мораль – предмет роскоши.

    Мораль – предмет роскоши.

    — Фредрик Бакман · книга
13. «

    Все правдивые истории содержат мораль, хотя порой клад этот погребён очень глубоко и откопать его удается не сразу, после чего он оказывается столь скудным, что иссохшее ядрышко не оправдывает усилий, потраченных на то, чтобы расколотить скорлупу.

    Все правдивые истории содержат мораль, хотя порой клад этот погребён очень глубоко и откопать его удается не сразу, после чего он оказывается столь скудным, что иссохшее ядрышко не оправдывает усилий, потраченных на то, чтобы расколотить скорлупу.

    — Энн Бронте · книга
14. «

    В наше время, милостивый государь, никто не стар. Даже дедушки и бабушки игривее в пятьдесят лет, нежели в пятнадцать! В высшем обществе совсем не говорят о летах, — это невоспитанно, почти непристойно! О неприличных вещах говорить нельзя, — и возраст стал неприличным, поэтому избегают в обществе говорить о нем. Вы ожидали встретить старого человека? Вы не ошиблись, я стар; Вы не можете себе представить, как я действительно стар!

    В наше время, милостивый государь, никто не стар. Даже дедушки и бабушки игривее в пятьдесят лет, нежели в пятнадцать! В высшем обществе совсем не говорят о летах, — это невоспитанно, почти непристойно! О неприличных вещах говорить нельзя, — и возраст стал неприличным, поэтому избегают в обществе говорить о нем. Вы ожидали встретить старого человека? Вы не ошиблись, я стар; Вы не можете себе представить, как я действительно стар!

    — Мария Корелли · книга
15. «

    Таким образом, отсутствие суда внутреннего закономерно и, я бы сказал, фатально восполняется наличием суда внешнего, например, военно-полевого...

    Таким образом, отсутствие суда внутреннего закономерно и, я бы сказал, фатально восполняется наличием суда внешнего, например, военно-полевого...

    — Борис Стругацкий · книга
16. «

    Лицемерами я считаю неискренних людей, склонных к притворству и лжи и пытающихся возвести красивый внешний фасад, чтобы скрыть за ним свои недостатки, истинные чувства и намерения. За их якобы светлым обликом спрятана тёмная личность, которой не стоит доверять. Бывает, такие люди театрально бьют себя кулаком в грудь, доказывая, что несправедливо обижены, но на самом деле они просто хотят скрыть свою вину или истинную сущность. Лицемерие — источник всех предрассудков. Оно мешает воспринимать новые нетрадиционные знания. Из-за лицемерия аморальные выглядят пуританами, а безбожники — святыми. Недостойные люди, лишённые всякой морали, чернят тех, кто обличает их, и поэтому кажутся благочестивыми и милосердными. Преступники в белых перчатках и галстуках сидят в респектабельных учреждениях, сексуальные извращенцы скрываются под маской чистоты и непорочности.

    Лицемерами я считаю неискренних людей, склонных к притворству и лжи и пытающихся возвести красивый внешний фасад, чтобы скрыть за ним свои недостатки, истинные чувства и намерения. За их якобы светлым обликом спрятана тёмная личность, которой не стоит доверять. Бывает, такие люди театрально бьют себя кулаком в грудь, доказывая, что несправедливо обижены, но на самом деле они просто хотят скрыть свою вину или истинную сущность. Лицемерие — источник всех предрассудков. Оно мешает воспринимать новые нетрадиционные знания. Из-за лицемерия аморальные выглядят пуританами, а безбожники — святыми. Недостойные люди, лишённые всякой морали, чернят тех, кто обличает их, и поэтому кажутся благочестивыми и милосердными. Преступники в белых перчатках и галстуках сидят в респектабельных учреждениях, сексуальные извращенцы скрываются под маской чистоты и непорочности.

    — Дарио Салас Соммэр · книга
17. «

    Свою истинную природу невозможно утаить.

    Свою истинную природу невозможно утаить.

    — Рэки Кавахара
18. «

    Сильные попирают мораль. Слабых мораль лелеет. Те, кого она гнетёт, – обычно занимают среднюю позицию между сильными и слабыми.

    Сильные попирают мораль. Слабых мораль лелеет. Те, кого она гнетёт, – обычно занимают среднюю позицию между сильными и слабыми.

    — Рюноскэ Акутагава · книга
19. «

    — Это же аморально! — Какая может быть мораль, ведь мы несовершеннолетние!

    — Это же аморально! — Какая может быть мораль, ведь мы несовершеннолетние!

    — Чем (Чемиль) Озтюрк · сериал
20. «

    И дожил царь Давид на свете до многолетья. Одрях совсем; и покрывали и грели ризами его, но ими все ж не согревали рабы владыку своего. Но отроки не оплошали (они натуру волчью знали): чтоб греть его, девиц нашли, царевен лучших красотою, и к старику их привели — да греют кровью молодою они царя. И разошлись, замкнувши двери за собою. Облизнувшись, кот старый слюни распускает и к одной сунамитянке лапы простирает. А она, себе на горе, лучшая меж ними, меж подругами, как будто лилия в долине меж цветами. Так вот она собой согревала царя-старца; а девицы меж собой играли голенькие. Как там она грела, я не знаю, знаю только, что царь грелся и... и «не познаю».

    И дожил царь Давид на свете до многолетья. Одрях совсем; и покрывали и грели ризами его, но ими все ж не согревали рабы владыку своего. Но отроки не оплошали (они натуру волчью знали): чтоб греть его, девиц нашли, царевен лучших красотою, и к старику их привели — да греют кровью молодою они царя. И разошлись, замкнувши двери за собою. Облизнувшись, кот старый слюни распускает и к одной сунамитянке лапы простирает. А она, себе на горе, лучшая меж ними, меж подругами, как будто лилия в долине меж цветами. Так вот она собой согревала царя-старца; а девицы меж собой играли голенькие. Как там она грела, я не знаю, знаю только, что царь грелся и... и «не познаю».

    — Тарас Григорьевич Шевченко