77 цитат про «Красивые цитаты на тему «мужчина и женщина»»

Собрали 77 цитат на тему «Красивые цитаты на тему «мужчина и женщина»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Я молчу. Я восторженно (и, вероятно, глупо) улыбаюсь, смотрю в ее зрачки, перебегаю с одного на другой, и в каждом из них вижу себя: я — крошечный, миллиметровый — заключен в этих крошечных, радужных темницах. И затем опять — пчелы — губы — сладкая боль цветения...

   Я молчу. Я восторженно (и, вероятно, глупо) улыбаюсь, смотрю в ее зрачки, перебегаю с одного на другой, и в каждом из них вижу себя: я — крошечный, миллиметровый — заключен в этих крошечных, радужных темницах. И затем опять — пчелы — губы — сладкая боль цветения...

   — Евгений Замятин · книга
2. «

   Я отдыхаю двумя способами. Первый способ, это когда я занимаюсь любовью. Второй способ — когда читаю книги. Так как заняться любовью мне не с кем, я всё время читаю.

   Я отдыхаю двумя способами. Первый способ, это когда я занимаюсь любовью. Второй способ — когда читаю книги. Так как заняться любовью мне не с кем, я всё время читаю.

   — Аристарх Ромашин · книга
3. «

   Чтобы каждый взгляд — как откровение, Каждый поцелуй — как Божий дар. Чтобы и волос прикосновение В сердце разжигало бы пожар.

   Чтобы каждый взгляд — как откровение, Каждый поцелуй — как Божий дар. Чтобы и волос прикосновение В сердце разжигало бы пожар.

   — Борис Леонидович Пастернак
4. «

   Легче взобраться на Эверест, чем соблазнить влюбленную женщину.

   Легче взобраться на Эверест, чем соблазнить влюбленную женщину.

   — Аристарх Ромашин · книга
5. «

   Раньше я бы не отважилась первой поцеловать мужчину, а его поцеловала. Едва мои губы коснулись его губ, всё поплыло. Я наблюдала за миром из-под ресниц и не видела мира — он вокруг нас сиял и вращался. Мы сделались едины, как стрелки часов в полдень, и мне стало ясно: это нас с ним когда-то давно разрезали боги, как варёное яйцо волосинкой.

   Раньше я бы не отважилась первой поцеловать мужчину, а его поцеловала. Едва мои губы коснулись его губ, всё поплыло. Я наблюдала за миром из-под ресниц и не видела мира — он вокруг нас сиял и вращался. Мы сделались едины, как стрелки часов в полдень, и мне стало ясно: это нас с ним когда-то давно разрезали боги, как варёное яйцо волосинкой.

   — Мария Фариса · книга
6. «

   Было весело сорить деньгами в залитом солнцем чужом городе, чувствовать свое здоровое тело, посылавшее здоровый румянец к щекам, ходить, поворачиваться, наклоняться, протягивать к чему-то руки с уверенностью женщин, сознающих свою привлекательность для мужчин.

   Было весело сорить деньгами в залитом солнцем чужом городе, чувствовать свое здоровое тело, посылавшее здоровый румянец к щекам, ходить, поворачиваться, наклоняться, протягивать к чему-то руки с уверенностью женщин, сознающих свою привлекательность для мужчин.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
7. «

   Голос у него стал густым и душистым, как гвоздика, и переливчато-соловьиным, он уносил нас на рынок пряностей посреди острова Целебес, мы дрейфовали с ним на плоту по Коралловому морю. Мы были как две кобры, тянущиеся за тростниковой флейтой.

   Голос у него стал густым и душистым, как гвоздика, и переливчато-соловьиным, он уносил нас на рынок пряностей посреди острова Целебес, мы дрейфовали с ним на плоту по Коралловому морю. Мы были как две кобры, тянущиеся за тростниковой флейтой.

   — Джанет Фитч · книга
8. «

   Высшее счастье для влюблённой женщины заключается в том, чтобы возлюбленный признал её частью себя самого.

   Высшее счастье для влюблённой женщины заключается в том, чтобы возлюбленный признал её частью себя самого.

   — Симона де Бовуар
9. «

   У Бергмана женщины — скалы, о которые разбиваются самые защищенные корабли. С этими «скалами» невозможно и бессмысленно договариваться — у женщин нет фиксированного языка. Их язык — это течения, которые все время меняют свои направления, температуру, силу. И глубину. Поэтому женщины у Бергмана неизъяснимо трагичны, смертны, мучаются всеми известными муками. Его мужчины — это лишь зеркала, в которых отражается уникальная драматическая рефлексия женщин. Как и в природе… У Бергмана совершенно мужской подход к женской психологии и к женскому характеру. Это очень удобно женщинам, да и мужчинам. Женщины рады, что механизм их психики мужчины по-прежнему не понимают (даже в искусстве) и можно по-прежнему управлять этими посредственностями. А мужчины «не понимают», потому что им в конечном счете все равно, какая она, женщина, — была бы просто физической реальностью, способной удовлетворить хотя бы минимум физических потребностей.

   У Бергмана женщины — скалы, о которые разбиваются самые защищенные корабли. С этими «скалами» невозможно и бессмысленно договариваться — у женщин нет фиксированного языка. Их язык — это течения, которые все время меняют свои направления, температуру, силу. И глубину. Поэтому женщины у Бергмана неизъяснимо трагичны, смертны, мучаются всеми известными муками. Его мужчины — это лишь зеркала, в которых отражается уникальная драматическая рефлексия женщин. Как и в природе… У Бергмана совершенно мужской подход к женской психологии и к женскому характеру. Это очень удобно женщинам, да и мужчинам. Женщины рады, что механизм их психики мужчины по-прежнему не понимают (даже в искусстве) и можно по-прежнему управлять этими посредственностями. А мужчины «не понимают», потому что им в конечном счете все равно, какая она, женщина, — была бы просто физической реальностью, способной удовлетворить хотя бы минимум физических потребностей.

   — Александр Сокуров · книга
10. «

    — Не страшно было растить ребёнка одной? — А что здесь страшного? Ветры дуют не так, как желают корабли. Мужчина, настоящий, страстный, от какого хочется иметь детей, не сидит на месте. Он то на войне, то в плавании, открывает новые земли. Посмотри на мир живых тварей: для хорошего потомства самка предпочитает самого отважного и сильного самца. Там, откуда нас привезли сюда, мы только таких и выбирали. Ведь кто живёт по-настоящему — выбирает, а не смиряется с тем, что есть, и терпит.

    — Не страшно было растить ребёнка одной? — А что здесь страшного? Ветры дуют не так, как желают корабли. Мужчина, настоящий, страстный, от какого хочется иметь детей, не сидит на месте. Он то на войне, то в плавании, открывает новые земли. Посмотри на мир живых тварей: для хорошего потомства самка предпочитает самого отважного и сильного самца. Там, откуда нас привезли сюда, мы только таких и выбирали. Ведь кто живёт по-настоящему — выбирает, а не смиряется с тем, что есть, и терпит.

    — Мария Фариса · книга
11. «

    Мне очень не нравился взгляд, которым она смотрела на его дом. Это холодное спокойствие едва ли говорило о здравом рассудке, — мать напоминала ястреба, терпеливо караулящего добычу на расколотом молнией дереве.

    Мне очень не нравился взгляд, которым она смотрела на его дом. Это холодное спокойствие едва ли говорило о здравом рассудке, — мать напоминала ястреба, терпеливо караулящего добычу на расколотом молнией дереве.

    — Джанет Фитч · книга
12. «

    Нужно жить вместе, но у каждого должна быть своя комната, куда ни под каким предлогом не должен заходить другой.

    Нужно жить вместе, но у каждого должна быть своя комната, куда ни под каким предлогом не должен заходить другой.

    — Мария Фариса
13. «

    — Что делаешь? — Скучаю. — По мне? — Без тебя. — Хочешь, я сейчас приеду? — Хочу, чтобы ты никогда не уезжал.

    — Что делаешь? — Скучаю. — По мне? — Без тебя. — Хочешь, я сейчас приеду? — Хочу, чтобы ты никогда не уезжал.

    — Аристарх Ромашин · книга
14. «

    На меня всегда производит впечатление умение мужчины увидеть в женщине нечто, чего не заметили другие. Важно, когда он знает, какие слова кажутся ей вульгарными, знает, что не следует спрашивать ее о том, что и так очевидно, и, наконец, даже когда партнерша на него не смотрит, она, может быть, на сто процентов уверена в том, что, как только обернётся, встретится с ним взглядом. Когда мужчина признается в любви и при этом не улыбается, это тоже настоящий афродизиак, потому что это серьёзно.

    На меня всегда производит впечатление умение мужчины увидеть в женщине нечто, чего не заметили другие. Важно, когда он знает, какие слова кажутся ей вульгарными, знает, что не следует спрашивать ее о том, что и так очевидно, и, наконец, даже когда партнерша на него не смотрит, она, может быть, на сто процентов уверена в том, что, как только обернётся, встретится с ним взглядом. Когда мужчина признается в любви и при этом не улыбается, это тоже настоящий афродизиак, потому что это серьёзно.

    — Януш Леон Вишневский · книга
15. «

    Чтобы найти человека в точности своего размера, нужно покинуть дом и отправиться на незнакомые земли, начать скитаться и внимательно, — старуха подняла палец, — внимательно разглядывать каждого по дороге.

    Чтобы найти человека в точности своего размера, нужно покинуть дом и отправиться на незнакомые земли, начать скитаться и внимательно, — старуха подняла палец, — внимательно разглядывать каждого по дороге.

    — Мария Фариса · книга
16. «

    Когда женское и мужское сердце бьются близко одно около другого, от сердца к сердцу перебегают незримо духи огня, которым нравится сплетать и разрывать и снова сплетать шаткую, но прочную, пламенную пряжу. А если два беседующие ума находят, что им очень хорошо друг с другом и что они ведут, хоть и спорящий, но внутренне согласный разговор, в то время когда незаметные перебегают огоньки из сердца в сердце, самый отвлеченный разговор может привести к самым неожиданным событиям, приход которых может быть мгновенным.

    Когда женское и мужское сердце бьются близко одно около другого, от сердца к сердцу перебегают незримо духи огня, которым нравится сплетать и разрывать и снова сплетать шаткую, но прочную, пламенную пряжу. А если два беседующие ума находят, что им очень хорошо друг с другом и что они ведут, хоть и спорящий, но внутренне согласный разговор, в то время когда незаметные перебегают огоньки из сердца в сердце, самый отвлеченный разговор может привести к самым неожиданным событиям, приход которых может быть мгновенным.

    — Константин Дмитриевич Бальмонт · книга
17. «

    Когда мужчина начинает создавать произведение искусства и в его сюжет или в композицию попадает хотя бы маленькая женская ручка, мужчину перестает интересовать Бог и всякие там созидательность и целеустремленность. Начинается хаос борьбы за так называемую красоту, совершенство. Женское тело, запах женщины вытесняют, изгоняют из произведения искусства Бога. Правда, те из художников, кто поумнее, пытаются спрятаться за написание, как им кажется, одухотворенности состояния женского тела, превращая его в персонаж, — вручают ей пышнотелого младенца и предлагают вечно бродить по искусству с этим несостоявшимся ангелом на уставших руках. Но способен ли мужчина синтезировать женскую суть, самую природу?

    Когда мужчина начинает создавать произведение искусства и в его сюжет или в композицию попадает хотя бы маленькая женская ручка, мужчину перестает интересовать Бог и всякие там созидательность и целеустремленность. Начинается хаос борьбы за так называемую красоту, совершенство. Женское тело, запах женщины вытесняют, изгоняют из произведения искусства Бога. Правда, те из художников, кто поумнее, пытаются спрятаться за написание, как им кажется, одухотворенности состояния женского тела, превращая его в персонаж, — вручают ей пышнотелого младенца и предлагают вечно бродить по искусству с этим несостоявшимся ангелом на уставших руках. Но способен ли мужчина синтезировать женскую суть, самую природу?

    — Александр Сокуров · книга
18. «

    В какой день недели, в котором часу Ты выйдешь ко мне осторожно, Когда я тебя на руках унесу Туда, где найти невозможно.

    В какой день недели, в котором часу Ты выйдешь ко мне осторожно, Когда я тебя на руках унесу Туда, где найти невозможно.
19. «

    Я знаю, ты мне провидением суждена, Там всё в заклад, что ты на свете этом есть! Средь миллионов многих только ты одна Души моей услышишь песнь.

    Я знаю, ты мне провидением суждена, Там всё в заклад, что ты на свете этом есть! Средь миллионов многих только ты одна Души моей услышишь песнь.
20. «

    Так любить, чтоб замирало сердце, Чтобы каждый вздох — как в первый раз, Чтоб душою только отогреться У огня любимых, милых глаз.

    Так любить, чтоб замирало сердце, Чтобы каждый вздох — как в первый раз, Чтоб душою только отогреться У огня любимых, милых глаз.

    — Борис Леонидович Пастернак