288 цитат «наказание» — избранное

Тема «наказание» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 288 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Тебе достанется в моих мемуарах.

   Тебе достанется в моих мемуарах.
2. «

   Что деньги, Сёма? Деньги – мусор! Тебе «вышак» маячит.

   Что деньги, Сёма? Деньги – мусор! Тебе «вышак» маячит.

   — Давид Маркович Гоцман · сериал
3. «

   — Он получит выговор. — Справедливо. Пусть оштрафуют. [выстрел] Или пристрелят, тоже вариант.

   — Он получит выговор. — Справедливо. Пусть оштрафуют. [выстрел] Или пристрелят, тоже вариант.

   — Рейна Боянова · фильм
4. «

   Много ль надо храбрости, чтоб встретить смертный час? С каждым из соратников умрет он много раз. Будет каждой смерти он свидетель и вина — Такова для дерзости достойная цена!

   Много ль надо храбрости, чтоб встретить смертный час? С каждым из соратников умрет он много раз. Будет каждой смерти он свидетель и вина — Такова для дерзости достойная цена!
5. «

   Нет страшнее для разумного существа наказания, чем выполнение бессмысленной работы.

   Нет страшнее для разумного существа наказания, чем выполнение бессмысленной работы.

   — Сергей Валентинович Антонов · книга
6. «

   Потому что есть добро и есть зло, и зло должно быть наказано. Даже перед лицом Армагеддона я не должен нарушать этого. Но столь многие заслуживают воздаяния... и так мало времени.

   Потому что есть добро и есть зло, и зло должно быть наказано. Даже перед лицом Армагеддона я не должен нарушать этого. Но столь многие заслуживают воздаяния... и так мало времени.

   — Уолтер Ковач / Роршах (Walter Kovacs / Rorschach)
7. «

   Собаку палкой не учат.

   Собаку палкой не учат.

   — Русские пословицы и поговорки
8. «

   Ты виновен в том, что ты — это ты, в этом твоё преступление, но это же и твоё наказание.

   Ты виновен в том, что ты — это ты, в этом твоё преступление, но это же и твоё наказание.

   — Нисио Исин · книга
9. «

   — Над чем задумалась? — Обдумываю наказание для тебя. — За что? — За заведомо ложную дачу надежд.

   — Над чем задумалась? — Обдумываю наказание для тебя. — За что? — За заведомо ложную дачу надежд.
10. «

    Земное правосудие часто бывает бессильно, – воскликнул я, – но я умоляю правосудие небесное, умоляю справедливую жизнь, которая никогда не прощает, умоляю все высшие законы, под властью которых живет человек, – да не избежит виновный заслуженной им беспощадной кары! Кары!

    Земное правосудие часто бывает бессильно, – воскликнул я, – но я умоляю правосудие небесное, умоляю справедливую жизнь, которая никогда не прощает, умоляю все высшие законы, под властью которых живет человек, – да не избежит виновный заслуженной им беспощадной кары! Кары!

    — Леонид Николаевич Андреев · книга
11. «

    Мне ничего от тебя не нужно, ничего, слышишь? Только вернись, я прошу тебя. Вернись и скажи, что не оставил меня. Что это было наказанием. Я уже достаточно наказан, Чонгук. Скажи мне в глаза, что ненавидишь меня за всё, что тебе по моей вине пришлось вынести. Ударь, выстрели мне в сердце, сбрось с этого обрыва. Я готов стерпеть что угодно, только окажись, пожалуйста, живым, самым живым из всех, потому что я… Я без тебя не могу…

    Мне ничего от тебя не нужно, ничего, слышишь? Только вернись, я прошу тебя. Вернись и скажи, что не оставил меня. Что это было наказанием. Я уже достаточно наказан, Чонгук. Скажи мне в глаза, что ненавидишь меня за всё, что тебе по моей вине пришлось вынести. Ударь, выстрели мне в сердце, сбрось с этого обрыва. Я готов стерпеть что угодно, только окажись, пожалуйста, живым, самым живым из всех, потому что я… Я без тебя не могу…

    — Анна Элис · книга
12. «

    Всё это одинаково: в начале жизни — воспитатели, учителя, орехи, мячики, воробьи; когда же человек стал взрослым — префекты, цари, золото, поместья, рабы — в сущности, всё это одно и то же, только линейку сменяют тяжёлые наказания.

    Всё это одинаково: в начале жизни — воспитатели, учителя, орехи, мячики, воробьи; когда же человек стал взрослым — префекты, цари, золото, поместья, рабы — в сущности, всё это одно и то же, только линейку сменяют тяжёлые наказания.

    — Аврелий Августин
13. «

    Вдруг не дочитывать книги – это грех и Нола обречена торчать в чистилище, томясь от незнания, чем все завершится? Или ей уготована другая кара – до скончания времен барахтаться среди бесчисленных страниц, запутываться в саргассах недочитанных историй?

    Вдруг не дочитывать книги – это грех и Нола обречена торчать в чистилище, томясь от незнания, чем все завершится? Или ей уготована другая кара – до скончания времен барахтаться среди бесчисленных страниц, запутываться в саргассах недочитанных историй?

    — Дэниел Киз · книга
14. «

    – Сейчас мы с ужасом думаем о тех временах, когда жгли на кострах ведьм. Мне кажется, что настанут дни, когда мы содрогнемся при одной мысли о том, что мы когда-то вешали преступников. – Вы против высшей меры наказания? – Дело даже не в этом. – Он умолк. – Знаете, – медленно произнес он наконец, – моя профессия все же лучше вашей. – Почему? – Потому что вам приходится очень часто судить, кто прав, кто виноват, а я вообще не уверен, что можно об этом судить. А если все это целиком зависит от желез внутренней секреции? Слишком активна одна железа, слишком мало развита другая – и вот перед вами убийца, вор, рецидивист. Клемент, я убежден, что настанет время, когда мы с ужасом и отвращением будем вспоминать долгие века, когда мы позволяли себе упиваться так называемыми справедливыми мерами наказания за преступления, и поймем, что осуждали и наказывали людей больных, которые были не в силах справиться с болезнью, бедолаги! Ведь не вешают же того, кто болен туберкулезом! – Он не представляет опасности для окружающих. – Нет, в определенном смысле он опасен. Он может заразить других. Ладно, возьмем, к примеру, несчастного, который воображает, что он китайский император. Вы же не обвиняете его в злом умысле. Я согласен, что общество нуждается в защите. Поместите этих людей куда-нибудь, где они никому не причинят вреда, даже устраните их безболезненным путем, да, я готов согласиться на крайние меры, но только не называйте это наказанием. Не убивайте позором их семьи – невинных людей.

    – Сейчас мы с ужасом думаем о тех временах, когда жгли на кострах ведьм. Мне кажется, что настанут дни, когда мы содрогнемся при одной мысли о том, что мы когда-то вешали преступников. – Вы против высшей меры наказания? – Дело даже не в этом. – Он умолк. – Знаете, – медленно произнес он наконец, – моя профессия все же лучше вашей. – Почему? – Потому что вам приходится очень часто судить, кто прав, кто виноват, а я вообще не уверен, что можно об этом судить. А если все это целиком зависит от желез внутренней секреции? Слишком активна одна железа, слишком мало развита другая – и вот перед вами убийца, вор, рецидивист. Клемент, я убежден, что настанет время, когда мы с ужасом и отвращением будем вспоминать долгие века, когда мы позволяли себе упиваться так называемыми справедливыми мерами наказания за преступления, и поймем, что осуждали и наказывали людей больных, которые были не в силах справиться с болезнью, бедолаги! Ведь не вешают же того, кто болен туберкулезом! – Он не представляет опасности для окружающих. – Нет, в определенном смысле он опасен. Он может заразить других. Ладно, возьмем, к примеру, несчастного, который воображает, что он китайский император. Вы же не обвиняете его в злом умысле. Я согласен, что общество нуждается в защите. Поместите этих людей куда-нибудь, где они никому не причинят вреда, даже устраните их безболезненным путем, да, я готов согласиться на крайние меры, но только не называйте это наказанием. Не убивайте позором их семьи – невинных людей.

    — Агата Кристи · книга
15. «

    — Я не изменился. С крыльями я или без, могу ли показать свое лицо или нет — это неважно. Я именно тот, кем был всегда — каратель. И спасибо тебе за то, что ты мне об этом напомнил. — Как мило с твоей стороны. Но, видишь ли, мне кажется, что сегодня ты пытался наказать не человека. — А кого же тогда? — Себя, Люци. За то, что тебя не было рядом с Хлоей в минуты опасности. Ведь она дорога тебе. И, если все действительно так, то ты сильно изменился и уже совсем не тот владыка ада.

    — Я не изменился. С крыльями я или без, могу ли показать свое лицо или нет — это неважно. Я именно тот, кем был всегда — каратель. И спасибо тебе за то, что ты мне об этом напомнил. — Как мило с твоей стороны. Но, видишь ли, мне кажется, что сегодня ты пытался наказать не человека. — А кого же тогда? — Себя, Люци. За то, что тебя не было рядом с Хлоей в минуты опасности. Ведь она дорога тебе. И, если все действительно так, то ты сильно изменился и уже совсем не тот владыка ада.

    — Люцифер Морнингстар · сериал
16. «

    Не мог он сидеть, глядя на гибель родича. Пусть лучше предки накажут его за глупость, чем за трусость.

    Не мог он сидеть, глядя на гибель родича. Пусть лучше предки накажут его за глупость, чем за трусость.

    — Святослав Логинов · книга
17. «

    — Почему я должен страдать только из-за того, что она в моей команде? — Если б ты держал свою пасть закрытой, мы бы здесь вообще не были!

    — Почему я должен страдать только из-за того, что она в моей команде? — Если б ты держал свою пасть закрытой, мы бы здесь вообще не были!

    — Словник · фильм
18. «

    – А тогда когда тебя выпустят, а? – спросила Пеппер. – Никогда. Буду здесь сидеть год за годом, много-много лет. Когда меня выпустят, я буду уже полный старик, – ответил Адам. – А завтра? – спросил Уэнслидейл. Адам оживился. – А завтра конечно! – заявил он.

    – А тогда когда тебя выпустят, а? – спросила Пеппер. – Никогда. Буду здесь сидеть год за годом, много-много лет. Когда меня выпустят, я буду уже полный старик, – ответил Адам. – А завтра? – спросил Уэнслидейл. Адам оживился. – А завтра конечно! – заявил он.

    — Терри Пратчетт · книга
19. «

    Там, наконец, Телемах усмотрел Царей увенчанных, Употребивших во зло своё на престолах могутство. Им, с одной стороны, едина из мстящих Евменид Предпоставляла Зерцало, Пороков их мерзость казавше. <…> В этом Зерцале они смотрели себя непрестанно; И находились гнуснейши и страшилищны паче, <…> нежели тот преужасный Пёс Цербер, Чудище обло, озорно, огромно, с тризевной и Лаяй…

    Там, наконец, Телемах усмотрел Царей увенчанных, Употребивших во зло своё на престолах могутство. Им, с одной стороны, едина из мстящих Евменид Предпоставляла Зерцало, Пороков их мерзость казавше. <…> В этом Зерцале они смотрели себя непрестанно; И находились гнуснейши и страшилищны паче, <…> нежели тот преужасный Пёс Цербер, Чудище обло, озорно, огромно, с тризевной и Лаяй…

    — Александр Николаевич Радищев
20. «

    Страх хуже наказания, потому что наказание — всегда нечто определенное, и, будь оно тяжкое или легкое, оно все же лучше, чем нестерпимая неопределенность, чем жуткая бесконечность ожидания.

    Страх хуже наказания, потому что наказание — всегда нечто определенное, и, будь оно тяжкое или легкое, оно все же лучше, чем нестерпимая неопределенность, чем жуткая бесконечность ожидания.

    — Стефан Цвейг