Подборка «наказание» — 351 цитата

Тема «наказание» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 351 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Тот, кто выносит приговор, сам заносит меч.

   Тот, кто выносит приговор, сам заносит меч.

   — Эддард Старк · сериал
2. «

   И не дай Бог, Серёжа! Не дай Бог! Ты слышишь меня? Я не знаю, что я с вами сделаю! И если я говорю – «не знаю», то это значит, что я прекрасно знаю даже как это будет выглядеть!

   И не дай Бог, Серёжа! Не дай Бог! Ты слышишь меня? Я не знаю, что я с вами сделаю! И если я говорю – «не знаю», то это значит, что я прекрасно знаю даже как это будет выглядеть!

   — Семён Ефимович Крупкин «Вечный» · сериал
3. «

   Я могу начать? Хорошо. Эй, младший! Это я, Престон! Спорим, в форме ты меня не узнал, верно? Прям как и отца... Слушай, только не говори маме, ладно? В общем, я немного накосячил с вертушкой, что и вспоминать стыдно. Во всяком случае, трибунал или другие дисциплинарные меры мне не грозят. Единственное, что я могу сказать, так это то, что меня переводят в «Плохую Роту». Даже и не знаю, почему это подразделение так называется, но эй! — это может означать почти всё что угодно. Поэтому-то я и уверен, что всё рано или поздно устаканится. На следующей неделе меня переправят туда и, похоже, сразу же отправят на передовую. Я с нетерпением жду встречи со своей новой командой. Скажи маме, чтобы не волновалась, потому что в этот раз я точно буду делать всё по учебнику и держаться подальше от неприятностей... наверное. В любом случае, нас там 100000 голов, поэтому я думаю, что дослуживать там свой срок будет не в пример легко. Не выделяться из толпы, не лезть в дурацкие приключения, не искать всякие там пиратские клады... И уж точно я не буду строить из себя героя и в одиночку кидаться против всей Русской Армии. Армия — это огромный и слаженный механизм, брат, в котором я — лишь маленький винтик, о котором точно не напишут в газетах. Но я надеюсь, что встречусь со всеми вам достаточно скоро. Береги семью.

   Я могу начать? Хорошо. Эй, младший! Это я, Престон! Спорим, в форме ты меня не узнал, верно? Прям как и отца... Слушай, только не говори маме, ладно? В общем, я немного накосячил с вертушкой, что и вспоминать стыдно. Во всяком случае, трибунал или другие дисциплинарные меры мне не грозят. Единственное, что я могу сказать, так это то, что меня переводят в «Плохую Роту». Даже и не знаю, почему это подразделение так называется, но эй! — это может означать почти всё что угодно. Поэтому-то я и уверен, что всё рано или поздно устаканится. На следующей неделе меня переправят туда и, похоже, сразу же отправят на передовую. Я с нетерпением жду встречи со своей новой командой. Скажи маме, чтобы не волновалась, потому что в этот раз я точно буду делать всё по учебнику и держаться подальше от неприятностей... наверное. В любом случае, нас там 100000 голов, поэтому я думаю, что дослуживать там свой срок будет не в пример легко. Не выделяться из толпы, не лезть в дурацкие приключения, не искать всякие там пиратские клады... И уж точно я не буду строить из себя героя и в одиночку кидаться против всей Русской Армии. Армия — это огромный и слаженный механизм, брат, в котором я — лишь маленький винтик, о котором точно не напишут в газетах. Но я надеюсь, что встречусь со всеми вам достаточно скоро. Береги семью.

   — Престон Марлоу · игра
4. «

   — Сомнения — это испытания, которым подвергает нас Господь. — Когда я убил двух человек — мне ничего не сделали. А за любовь меня наказывают... Какое отношение это имеет к божьей воле? — Это не имеет никакого отношения к воле Господа. Это козни и интриги людей.

   — Сомнения — это испытания, которым подвергает нас Господь. — Когда я убил двух человек — мне ничего не сделали. А за любовь меня наказывают... Какое отношение это имеет к божьей воле? — Это не имеет никакого отношения к воле Господа. Это козни и интриги людей.

   — Брат Гилберт · фильм
5. «

   Кого честь не берет, того палка проймет.

   Кого честь не берет, того палка проймет.

   — Русские пословицы и поговорки
6. «

   Я человек с нормальной психикой. Когда человек сражается лучше меня, я это признаю. Но это вовсе не значит, что я ему готов отдать ключ от квартиры! А если он вламывается ко мне силой, то я его застрелю без малейших угрызений совести.

   Я человек с нормальной психикой. Когда человек сражается лучше меня, я это признаю. Но это вовсе не значит, что я ему готов отдать ключ от квартиры! А если он вламывается ко мне силой, то я его застрелю без малейших угрызений совести.

   — Юрий Никитин · книга
7. «

   — За что ты их наказываешь, Марвин?

   — За что ты их наказываешь, Марвин?
8. «

   — Я знаю, какое наказание положено за дезертирство, милорд. Я не боюсь умереть. — Не побоишься и жить, я надеюсь.

   — Я знаю, какое наказание положено за дезертирство, милорд. Я не боюсь умереть. — Не побоишься и жить, я надеюсь.

   — Джордж Мартин · книга
9. «

   Вот уже несколько лет он не покидал своей просторной комнаты, но это мало его тревожило, ведь большую часть времени он проводил внутри своей головы. Для некоторых людей тюрьма – вовсе не наказание.

   Вот уже несколько лет он не покидал своей просторной комнаты, но это мало его тревожило, ведь большую часть времени он проводил внутри своей головы. Для некоторых людей тюрьма – вовсе не наказание.

   — Терри Пратчетт · книга
10. «

    Люди жаждут осуждения. Весьма сильно. Позволь сказать — когда на сердце тяжкий груз, самым тяжёлым наказанием является снисхождение.

    Люди жаждут осуждения. Весьма сильно. Позволь сказать — когда на сердце тяжкий груз, самым тяжёлым наказанием является снисхождение.

    — Осирис · сериал
11. «

    Те, кто никогда не нарушает закон, не поднимаются в положении. Обычно их убивают тем или иным путем, так как у них недостаточно инициативы выживания. Для тех, кто, подобно вам, нарушает закон, ситуация иная. Закон строго наказывает их – если им не удается обойти его.

    Те, кто никогда не нарушает закон, не поднимаются в положении. Обычно их убивают тем или иным путем, так как у них недостаточно инициативы выживания. Для тех, кто, подобно вам, нарушает закон, ситуация иная. Закон строго наказывает их – если им не удается обойти его.

    — Роберт Шекли · книга
12. «

    Наказывается не преступление, а глупость.

    Наказывается не преступление, а глупость.

    — Маргарита Наваррская
13. «

    – Сейчас мы с ужасом думаем о тех временах, когда жгли на кострах ведьм. Мне кажется, что настанут дни, когда мы содрогнемся при одной мысли о том, что мы когда-то вешали преступников. – Вы против высшей меры наказания? – Дело даже не в этом. – Он умолк. – Знаете, – медленно произнес он наконец, – моя профессия все же лучше вашей. – Почему? – Потому что вам приходится очень часто судить, кто прав, кто виноват, а я вообще не уверен, что можно об этом судить. А если все это целиком зависит от желез внутренней секреции? Слишком активна одна железа, слишком мало развита другая – и вот перед вами убийца, вор, рецидивист. Клемент, я убежден, что настанет время, когда мы с ужасом и отвращением будем вспоминать долгие века, когда мы позволяли себе упиваться так называемыми справедливыми мерами наказания за преступления, и поймем, что осуждали и наказывали людей больных, которые были не в силах справиться с болезнью, бедолаги! Ведь не вешают же того, кто болен туберкулезом! – Он не представляет опасности для окружающих. – Нет, в определенном смысле он опасен. Он может заразить других. Ладно, возьмем, к примеру, несчастного, который воображает, что он китайский император. Вы же не обвиняете его в злом умысле. Я согласен, что общество нуждается в защите. Поместите этих людей куда-нибудь, где они никому не причинят вреда, даже устраните их безболезненным путем, да, я готов согласиться на крайние меры, но только не называйте это наказанием. Не убивайте позором их семьи – невинных людей.

    – Сейчас мы с ужасом думаем о тех временах, когда жгли на кострах ведьм. Мне кажется, что настанут дни, когда мы содрогнемся при одной мысли о том, что мы когда-то вешали преступников. – Вы против высшей меры наказания? – Дело даже не в этом. – Он умолк. – Знаете, – медленно произнес он наконец, – моя профессия все же лучше вашей. – Почему? – Потому что вам приходится очень часто судить, кто прав, кто виноват, а я вообще не уверен, что можно об этом судить. А если все это целиком зависит от желез внутренней секреции? Слишком активна одна железа, слишком мало развита другая – и вот перед вами убийца, вор, рецидивист. Клемент, я убежден, что настанет время, когда мы с ужасом и отвращением будем вспоминать долгие века, когда мы позволяли себе упиваться так называемыми справедливыми мерами наказания за преступления, и поймем, что осуждали и наказывали людей больных, которые были не в силах справиться с болезнью, бедолаги! Ведь не вешают же того, кто болен туберкулезом! – Он не представляет опасности для окружающих. – Нет, в определенном смысле он опасен. Он может заразить других. Ладно, возьмем, к примеру, несчастного, который воображает, что он китайский император. Вы же не обвиняете его в злом умысле. Я согласен, что общество нуждается в защите. Поместите этих людей куда-нибудь, где они никому не причинят вреда, даже устраните их безболезненным путем, да, я готов согласиться на крайние меры, но только не называйте это наказанием. Не убивайте позором их семьи – невинных людей.

    — Агата Кристи · книга
14. «

    Тебе кажется, что страданий вокруг слишком много, что милосердие жизни могло бы больше позаботиться о радости людей. Нет, не жизнь раздаёт награды и удачи или наказания, а человек подбирает в своих днях то, он сам разбросал своим творчеством в веках вокруг себя.

    Тебе кажется, что страданий вокруг слишком много, что милосердие жизни могло бы больше позаботиться о радости людей. Нет, не жизнь раздаёт награды и удачи или наказания, а человек подбирает в своих днях то, он сам разбросал своим творчеством в веках вокруг себя.

    — Конкордия Антарова · книга
15. «

    Ты когда-нибудь слышал, как мы с твоим отцом спорили, как лучше дрессировать собаку? Я считал, что кнутом. Ведь боль — единственное, что помнит псина. Но именно твой отец научил меня, что собака помнит и те моменты, когда ты не наказываешь её. И если собака поймёт, что ты проявляешь милосердие, она твоя по гроб жизни. Однако есть такие шавки, которые принимают милосердие за слабость. И, дав слабину однажды, их больше ничему не научишь. И тогда иного выхода нет, кроме как пристрелить её.

    Ты когда-нибудь слышал, как мы с твоим отцом спорили, как лучше дрессировать собаку? Я считал, что кнутом. Ведь боль — единственное, что помнит псина. Но именно твой отец научил меня, что собака помнит и те моменты, когда ты не наказываешь её. И если собака поймёт, что ты проявляешь милосердие, она твоя по гроб жизни. Однако есть такие шавки, которые принимают милосердие за слабость. И, дав слабину однажды, их больше ничему не научишь. И тогда иного выхода нет, кроме как пристрелить её.

    — Элстин Лаймхаус · сериал
16. «

    Увидеть в руинах то, что всегда считал могущественным и непобедимым, – само по себе тяжелое наказание.

    Увидеть в руинах то, что всегда считал могущественным и непобедимым, – само по себе тяжелое наказание.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
17. «

    Крики грешников — как снежинки: двух одинаковых не бывает.

    Крики грешников — как снежинки: двух одинаковых не бывает.

    — Привратник (Gatekepeer) · игра
18. «

    Если нечестивый будет помилован, то не научится он правде, – будет злодействовать в земле правых и не будет взирать на величие Господа.

    Если нечестивый будет помилован, то не научится он правде, – будет злодействовать в земле правых и не будет взирать на величие Господа.

    — Библия. Ветхий Завет. Книга пророка Исаии · книга
19. «

    — Мисс Картман, ваш сын забрал кое-что, что ему не принадлежит. — Я учила его уважать чужую собственность... А что именно? — Бюллетени нескольких штатов, и президентом объявили не того. — Оставлю на неделю без телевизора!

    — Мисс Картман, ваш сын забрал кое-что, что ему не принадлежит. — Я учила его уважать чужую собственность... А что именно? — Бюллетени нескольких штатов, и президентом объявили не того. — Оставлю на неделю без телевизора!

    — Кайл Брофловски · мультфильм
20. «

    Война не началась, война заканчивается. И тот, кто не знал, что она началась и давно идёт, тот просто сволочь. <...> Проклятый майдан — корень и вина всего происходящего. Не надо искать виноватых на стороне. Виноват майдан и те, кто его устроили. <...> Между посевом и жатвой должно пройти время. Посеяли восемь лет назад — жните. А как вы хотели? Если бы посеяли вчера, а пожали сегодня, то конечно бы хватило и котячего ума понять — за что получаешь. Но поскольку посеяли давно, то уже забыли за что. Ещё Соломон сказал: «Между посевом и жатвой происходит время, поэтому сыны человеческие не понимают смысла наказания». Между делом и плодом, между благом и наградой, между грехом и наказанием проходит время. И мы забываем и поэтому не спешат исправляться сыны человеческие. <...> Будьте спокойны и знайте — ни на миллиметр Бог не отступил от Церкви своей и от людей своих. <...> Господь знает, как своих избавлять, и Господь знает, как приводить на суд, тех кто этого суда заслужил. <...> Ни один русский никогда не спел песню «убивайте украинцев», а «москаляку на гиляку» мы наслушались досыта. Но мы никогда таких песен не пели, да и петь не будем никогда — мы же не дураки, мы люди Божии. <...> Поэтому, братья и сестры, кто может радоваться войне — только бессовестный человек. Это скорбь, это беда, это крест, это тяжесть. Это переживания, это слезы, это молитва. Но есть вещи, которые не делать нельзя. Никто из нас не ругает хирургов за то, что они делают больно больному для того, чтобы он исцелился. И многое другое совершается в жизни, когда хочешь-не хочешь — а надо. А неприятно — а придется. А может не надо? Надо. Больно, конечно же, не нужно было бы, лучше было бы по-другому — но вы не захотели. <...> Как любой конфликт, как любая беда, эта беда пройдется по сердцам, по семьям. Как это всегда бывает, одни скажут: «Что вы, что вы…», другие скажут: «Ну, а что вы хотели? К этому шло. А вы, что, не знаете, что это продолжается очень долго?» Там столько крови уже пролито за эти последние, повторяю, восемь лет. Но люди, которые облечены властью и силами, должны делать свое дело до конца. Здесь отворачиваться уже нельзя, шаг вперед-шаг назад — так не получится. Надо идти до конца, до логического финала и до полного завершения всего этого свинского безобразия, начавшегося восемь лет назад. <...> Мы никого не называем врагами, кроме дьявола. Мы будем молиться Богу и переживать о наших братьях и сестрах по обе стороны конфликта. <...> Милосердный Христос да помилует, да очистит, да укрепит тех верных своих по именам. А Господь верных своих знает.

    Война не началась, война заканчивается. И тот, кто не знал, что она началась и давно идёт, тот просто сволочь. <...> Проклятый майдан — корень и вина всего происходящего. Не надо искать виноватых на стороне. Виноват майдан и те, кто его устроили. <...> Между посевом и жатвой должно пройти время. Посеяли восемь лет назад — жните. А как вы хотели? Если бы посеяли вчера, а пожали сегодня, то конечно бы хватило и котячего ума понять — за что получаешь. Но поскольку посеяли давно, то уже забыли за что. Ещё Соломон сказал: «Между посевом и жатвой происходит время, поэтому сыны человеческие не понимают смысла наказания». Между делом и плодом, между благом и наградой, между грехом и наказанием проходит время. И мы забываем и поэтому не спешат исправляться сыны человеческие. <...> Будьте спокойны и знайте — ни на миллиметр Бог не отступил от Церкви своей и от людей своих. <...> Господь знает, как своих избавлять, и Господь знает, как приводить на суд, тех кто этого суда заслужил. <...> Ни один русский никогда не спел песню «убивайте украинцев», а «москаляку на гиляку» мы наслушались досыта. Но мы никогда таких песен не пели, да и петь не будем никогда — мы же не дураки, мы люди Божии. <...> Поэтому, братья и сестры, кто может радоваться войне — только бессовестный человек. Это скорбь, это беда, это крест, это тяжесть. Это переживания, это слезы, это молитва. Но есть вещи, которые не делать нельзя. Никто из нас не ругает хирургов за то, что они делают больно больному для того, чтобы он исцелился. И многое другое совершается в жизни, когда хочешь-не хочешь — а надо. А неприятно — а придется. А может не надо? Надо. Больно, конечно же, не нужно было бы, лучше было бы по-другому — но вы не захотели. <...> Как любой конфликт, как любая беда, эта беда пройдется по сердцам, по семьям. Как это всегда бывает, одни скажут: «Что вы, что вы…», другие скажут: «Ну, а что вы хотели? К этому шло. А вы, что, не знаете, что это продолжается очень долго?» Там столько крови уже пролито за эти последние, повторяю, восемь лет. Но люди, которые облечены властью и силами, должны делать свое дело до конца. Здесь отворачиваться уже нельзя, шаг вперед-шаг назад — так не получится. Надо идти до конца, до логического финала и до полного завершения всего этого свинского безобразия, начавшегося восемь лет назад. <...> Мы никого не называем врагами, кроме дьявола. Мы будем молиться Богу и переживать о наших братьях и сестрах по обе стороны конфликта. <...> Милосердный Христос да помилует, да очистит, да укрепит тех верных своих по именам. А Господь верных своих знает.

    — Протоиерей Андрей Ткачев