112 цитат: всё о «народ со смыслом»

Тема «народ со смыслом» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 112 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Репрессии многое изменили в характере русского человека... Произошла катастрофа антропологическая, когда большая часть народа, мыслящая часть народа, самодостаточная часть народа, способная мыслить и анализировать была уничтожена. Отрицательная селекция сработала. Сработала очень чётко.

   Репрессии многое изменили в характере русского человека... Произошла катастрофа антропологическая, когда большая часть народа, мыслящая часть народа, самодостаточная часть народа, способная мыслить и анализировать была уничтожена. Отрицательная селекция сработала. Сработала очень чётко.

   — Владимир Александрович Овчинников
2. «

   Величие, могущество и богатство всего государства состоит в сохранении и размножении русского народа.

   Величие, могущество и богатство всего государства состоит в сохранении и размножении русского народа.

   — Михаил Васильевич Ломоносов
3. «

   Молитесь о благосостоянии правительства, ибо если бы не страх перед ним, люди съели бы друг друга заживо.

   Молитесь о благосостоянии правительства, ибо если бы не страх перед ним, люди съели бы друг друга заживо.

   — Иосиф Телушкин · книга
4. «

   Все революции происходят оттого, что правительства вовремя не удовлетворяют назревшие народные потребности. Они происходят оттого, что правительства остаются глухими к народным нуждам.

   Все революции происходят оттого, что правительства вовремя не удовлетворяют назревшие народные потребности. Они происходят оттого, что правительства остаются глухими к народным нуждам.

   — Сергей Юльевич Витте
5. «

   Единый муж — не собственник народа.

   Единый муж — не собственник народа.

   — Софокл · книга
6. «

   Христианство внесло в мир начало всеобщего равенства и братства о Христе, без всякого различия национальностей.

   Христианство внесло в мир начало всеобщего равенства и братства о Христе, без всякого различия национальностей.

   — Иван Сергеевич Аксаков · книга
7. «

   У каждого народа свое собственное лицемерие, которое он называет своими добродетелями. Лучшего, что в нас есть, мы не знаем — его нельзя узнать.

   У каждого народа свое собственное лицемерие, которое он называет своими добродетелями. Лучшего, что в нас есть, мы не знаем — его нельзя узнать.

   — Фридрих Вильгельм Ницше
8. «

   И не было больше одного народа. Были драяды, люди и Дикари, и каждый из них ненавидел другого. Природа не терпит подобного. Тар не терпит подобного. И обрушится гнев детей на самих себя. И погубят они друг друга. Не потому, что разные,. А потому, что едины, но не видят этого.

   И не было больше одного народа. Были драяды, люди и Дикари, и каждый из них ненавидел другого. Природа не терпит подобного. Тар не терпит подобного. И обрушится гнев детей на самих себя. И погубят они друг друга. Не потому, что разные,. А потому, что едины, но не видят этого.
9. «

   Любовь народа есть истинная слава государя.

   Любовь народа есть истинная слава государя.

   — Императрица Мария Фёдоровна
10. «

    Народ всегда будет врагом своей настоящей пользы.

    Народ всегда будет врагом своей настоящей пользы.

    — Франсуа Фенелон
11. «

    Цели империи и нравственное здоровье народа несовместимы.

    Цели империи и нравственное здоровье народа несовместимы.

    — Александр Солженицын
12. «

    Никогда не выживет тот народ, который воспринимает трактовку своей истории глазами соседа.

    Никогда не выживет тот народ, который воспринимает трактовку своей истории глазами соседа.

    — Фридрих Вильгельм Ницше
13. «

    Я не знаю ни одного народа, который обогатился бы вследствие победы.

    Я не знаю ни одного народа, который обогатился бы вследствие победы.

    — Вольтер (Франсуа-Мари Аруэ)
14. «

    Кто печется о благе царей — ненавистен народу. Кто печется о благе народа — царями гоним. Трудно того отыскать, кто сумел бы различия сгладить, Кто и царю и народу сумел бы всегда угодить.

    Кто печется о благе царей — ненавистен народу. Кто печется о благе народа — царями гоним. Трудно того отыскать, кто сумел бы различия сгладить, Кто и царю и народу сумел бы всегда угодить.

    — Вишну Шарма · книга
15. «

    Они верили, главное, что он раб. Рабством же извиняли падение его, но раба не могли ведь любить, раб все-таки был отвратителен. Пушкин первый объявил, что русский человек не раб и никогда не был им, несмотря на многовековое рабство. Было рабство, но не было рабов (в целом, конечно, в общем, не в частных исключениях) — вот тезис Пушкина. Он даже по виду, по походке русского мужика заключал, что это не раб и не может быть рабом (хотя и состоит в рабстве), — черта, свидетельствующая в Пушкине о глубокой непосредственной любви к народу. Он признал и высокое чувство собственного достоинства в народе нашем (опять-таки в целом, мимо всегдашних и неотразимых исключений), он предвидел то спокойное достоинство, с которым народ наш примет и освобождение свое от крепостного состояния, — чего не понимали, например, замечательнейшие образованные русские европейцы уже гораздо позднее Пушкина и ожидали совсем другого от народа нашего. О, они любили народ искренно и горячо, но по-своему, то есть по-европейски. Они кричали о зверином состоянии народа, о зверином положении его в крепостном рабстве, но и верили всем сердцем своим, что народ наш действительно зверь. И вдруг этот народ очутился свободным с таким мужественным достоинством, без малейшего позыва на оскорбление бывших владетелей своих: «Ты сам по себе, а я сам по себе, если хочешь, иди ко мне, за твое хорошее всегда тебе от меня честь».

    Они верили, главное, что он раб. Рабством же извиняли падение его, но раба не могли ведь любить, раб все-таки был отвратителен. Пушкин первый объявил, что русский человек не раб и никогда не был им, несмотря на многовековое рабство. Было рабство, но не было рабов (в целом, конечно, в общем, не в частных исключениях) — вот тезис Пушкина. Он даже по виду, по походке русского мужика заключал, что это не раб и не может быть рабом (хотя и состоит в рабстве), — черта, свидетельствующая в Пушкине о глубокой непосредственной любви к народу. Он признал и высокое чувство собственного достоинства в народе нашем (опять-таки в целом, мимо всегдашних и неотразимых исключений), он предвидел то спокойное достоинство, с которым народ наш примет и освобождение свое от крепостного состояния, — чего не понимали, например, замечательнейшие образованные русские европейцы уже гораздо позднее Пушкина и ожидали совсем другого от народа нашего. О, они любили народ искренно и горячо, но по-своему, то есть по-европейски. Они кричали о зверином состоянии народа, о зверином положении его в крепостном рабстве, но и верили всем сердцем своим, что народ наш действительно зверь. И вдруг этот народ очутился свободным с таким мужественным достоинством, без малейшего позыва на оскорбление бывших владетелей своих: «Ты сам по себе, а я сам по себе, если хочешь, иди ко мне, за твое хорошее всегда тебе от меня честь».

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Это тело самое благородное и выдающееся из всех в этом мире. Оно непременно должно властвовать над этим миром. Однажды оно пообещало осуществить мечту народа — неизменную вечность.

    Это тело самое благородное и выдающееся из всех в этом мире. Оно непременно должно властвовать над этим миром. Однажды оно пообещало осуществить мечту народа — неизменную вечность.
17. «

    Достаточно малого, очень малого числа людей, поставленных во главе государства, для того, чтобы исправить или испортить нравы народа.

    Достаточно малого, очень малого числа людей, поставленных во главе государства, для того, чтобы исправить или испортить нравы народа.

    — Марк Туллий Цицерон · книга
18. «

    Когда народ забывает Бога, Бог посылает на землю бедствия.

    Когда народ забывает Бога, Бог посылает на землю бедствия.

    — Виктор Гюго
19. «

    Кто своего народа не знает, тот пусть чужой народ не осуждает.

    Кто своего народа не знает, тот пусть чужой народ не осуждает.

    — Казахские пословицы и поговорки
20. «

    Нельзя честно, не ущемляя других, удовлетворить притязания знати, но можно — требования народа, так как у народа более честная цель, чем у знати: знать желает угнетать народ, а народ не желает быть угнетённым.

    Нельзя честно, не ущемляя других, удовлетворить притязания знати, но можно — требования народа, так как у народа более честная цель, чем у знати: знать желает угнетать народ, а народ не желает быть угнетённым.

    — Никколо Макиавелли · книга