11 коротких цитат по теме «Красивые цитаты на тему «наука»»

11 цитат про «Красивые цитаты на тему «наука»»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Представляешь себе фею на научной выставке? A почему? Потому что наука только и делает, что доказывает свои теории да пытается понять Вселенную. Наука укладывает все в аккуратные, логичные, прекрасно объяснимые коробочки. Тогда как фейри волшебны, капризны, нелогичны и необъяснимы. Наука неспособна доказать существование фейри, следовательно, нас не существует. Подобное неверие для волшебных существ смертельно.

   Представляешь себе фею на научной выставке? A почему? Потому что наука только и делает, что доказывает свои теории да пытается понять Вселенную. Наука укладывает все в аккуратные, логичные, прекрасно объяснимые коробочки. Тогда как фейри волшебны, капризны, нелогичны и необъяснимы. Наука неспособна доказать существование фейри, следовательно, нас не существует. Подобное неверие для волшебных существ смертельно.

   — Джули Кагава · книга
2. «

   Кто отвратясь от жизни, одной лишь науке передастся, В жизни посмешищем всем станет учёный глупец.

   Кто отвратясь от жизни, одной лишь науке передастся, В жизни посмешищем всем станет учёный глупец.

   — Вишну Шарма · книга
3. «

   Медленно, но непрерывно. Я собираюсь победить с помощью науки.

   Медленно, но непрерывно. Я собираюсь победить с помощью науки.

   — Исигами Сэнку · аниме
4. «

   Когда я изучаю тонкости ферзевого эндшпиля, шахматы — это наука; когда восхищаюсь красивой комбинацией — искусство; а когда обостряю позицию в надвигающемся цейтноте соперника — спорт.

   Когда я изучаю тонкости ферзевого эндшпиля, шахматы — это наука; когда восхищаюсь красивой комбинацией — искусство; а когда обостряю позицию в надвигающемся цейтноте соперника — спорт.

   — Ашот Наданян
5. «

   У нее футболка сбилась набок, и, как боровик после дождя, выглянуло на свет одно плечо. Казалось бы, плечо — какой пустяк, какая мелочь, мало ли чужих плеч в нашей жизни. Но я всматриваюсь в него, потому что сейчас это эпицентр моей жизни. Всматриваюсь до посинения, потому что не знаю, что можно сказать. И открываю для себя новую науку. Географию плеча. Это ведь целый огромный мир, старинная пиратская карта, где родинками помечены клады поцелуев, где у каждой царапинки, каждой шероховатости своя история рождения, взросления, становления. А яростно-алый цвет крови под тонкой кожей не дает проступать глубинно-синему цвету души.

   У нее футболка сбилась набок, и, как боровик после дождя, выглянуло на свет одно плечо. Казалось бы, плечо — какой пустяк, какая мелочь, мало ли чужих плеч в нашей жизни. Но я всматриваюсь в него, потому что сейчас это эпицентр моей жизни. Всматриваюсь до посинения, потому что не знаю, что можно сказать. И открываю для себя новую науку. Географию плеча. Это ведь целый огромный мир, старинная пиратская карта, где родинками помечены клады поцелуев, где у каждой царапинки, каждой шероховатости своя история рождения, взросления, становления. А яростно-алый цвет крови под тонкой кожей не дает проступать глубинно-синему цвету души.

   — Аль Квотион · книга
6. «

   — В детстве меня удивляло, что брат боится спать в темноте. Мама оставляла ночник брату и успокаивала, а мне мешала. Свет сковывал воображение. По той же причине я не любил детские книги — в них были картинки. Цветные. — Ненастоящие. — Именно. Книги из отцовской библиотеки выглядели интереснее: история, медицина, теоретическая физика. Наука не пытается представить мир ярче или безобиднее, не выдает ложь за истину. Она просто излагает факты. Так я узнал к чему мне готовиться, а еще я сделал одно открытие: чудовище в темноте ведет себя естественно и подлежит изучению. Чудовище же на свету носит маску, а потому непредсказуемо. — То есть опасно? — Очень опасно. Более того, именно свет и делает нас чудовищами. Понял, о чем я?

   — В детстве меня удивляло, что брат боится спать в темноте. Мама оставляла ночник брату и успокаивала, а мне мешала. Свет сковывал воображение. По той же причине я не любил детские книги — в них были картинки. Цветные. — Ненастоящие. — Именно. Книги из отцовской библиотеки выглядели интереснее: история, медицина, теоретическая физика. Наука не пытается представить мир ярче или безобиднее, не выдает ложь за истину. Она просто излагает факты. Так я узнал к чему мне готовиться, а еще я сделал одно открытие: чудовище в темноте ведет себя естественно и подлежит изучению. Чудовище же на свету носит маску, а потому непредсказуемо. — То есть опасно? — Очень опасно. Более того, именно свет и делает нас чудовищами. Понял, о чем я?

   — Профессор Сеченов · игра
7. «

   Я говорю, что в смирении, которое молится, гораздо больше величия, чем в философии, которая сомневается.

   Я говорю, что в смирении, которое молится, гораздо больше величия, чем в философии, которая сомневается.

   — Александр Дюма · книга
8. «

   Did you hear about the rose that grew from a crack in the concrete? Proving nature's laws wrong, it learned to walk without having feet. Funny, it seems to by keeping it's dreams; it learned to breathe fresh air. Long live the rose that grew from concrete when no one else even cared.

   Did you hear about the rose that grew from a crack in the concrete? Proving nature's laws wrong, it learned to walk without having feet. Funny, it seems to by keeping it's dreams; it learned to breathe fresh air. Long live the rose that grew from concrete when no one else even cared.
9. «

   Он нарушал заранее прописанную процедуру эксперимента, что было грехом, и нарушал её из-за того, что ему не нравились получаемые результаты, что вообще было грехом смертным. За это можно попасть в научный ад, но сейчас это казалось несущественным.

   Он нарушал заранее прописанную процедуру эксперимента, что было грехом, и нарушал её из-за того, что ему не нравились получаемые результаты, что вообще было грехом смертным. За это можно попасть в научный ад, но сейчас это казалось несущественным.

   — Элиезер Юдковский · книга
10. «

    Ньютон, Эйлер, Гаусс, Пуанкаре, Колмогоров — всего пять жизней отделяют нас от истоков нашей науки.

    Ньютон, Эйлер, Гаусс, Пуанкаре, Колмогоров — всего пять жизней отделяют нас от истоков нашей науки.

    — Владимир Игоревич Арнольд
11. «

    Время быстрое или медленное, в зависимости от восприятия. Теория относительности так романтична. И так печальна.

    Время быстрое или медленное, в зависимости от восприятия. Теория относительности так романтична. И так печальна.

    — Курису Макисэ · аниме