421 афоризмов на тему «наука»

Тема «наука» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 421 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Выживает сильнейший. А им может оказаться простейший организм.

   Выживает сильнейший. А им может оказаться простейший организм.

   — Эллисон Рид · фильм
2. «

   Таким образом, прямо с ходу я узнал кое-что о биологии: там очень легко найти вопрос, который был бы очень интересным и на который никто не знал бы ответа. В физике приходится идти несколько глубже, прежде чем вы сможете найти интересный вопрос, о котором люди не знают.

   Таким образом, прямо с ходу я узнал кое-что о биологии: там очень легко найти вопрос, который был бы очень интересным и на который никто не знал бы ответа. В физике приходится идти несколько глубже, прежде чем вы сможете найти интересный вопрос, о котором люди не знают.

   — Ричард Фейнман · книга
3. «

   Шаг вперёд в науке делается по закону отталкивания, с опровержения царящих заблуждений и ложных теорий.

   Шаг вперёд в науке делается по закону отталкивания, с опровержения царящих заблуждений и ложных теорий.

   — Борис Леонидович Пастернак · книга
4. «

   Галилео, возможно, более, чем кто-либо другой ответственен за рождение современной науки.

   Галилео, возможно, более, чем кто-либо другой ответственен за рождение современной науки.

   — Стивен Хокинг · книга
5. «

   Закон Янга.

   Закон Янга.

   — Артур Блох · книга
6. «

   Электричество это суть наука и логика. Классическая музыка — это суть искусство и логика. У них имеется один общий фактор. И когда вы слушаете стройную и безуречно логичную симфонию Моцарта, вывод напрашивается сам собой: из Моцарта получился бы отличный электрик.

   Электричество это суть наука и логика. Классическая музыка — это суть искусство и логика. У них имеется один общий фактор. И когда вы слушаете стройную и безуречно логичную симфонию Моцарта, вывод напрашивается сам собой: из Моцарта получился бы отличный электрик.

   — Питер Мейл · книга
7. «

   Нобелевскую премию в области медицины получил учёный, научившийся оживлять людей. Альфред Нобель лично поблагодарил его за вклад в науку.

   Нобелевскую премию в области медицины получил учёный, научившийся оживлять людей. Альфред Нобель лично поблагодарил его за вклад в науку.

   — Илья Швецов
8. «

   И я поняла, что куда больше подхожу для того, чтобы целоваться на солнце с юношей, чем для того, чтобы защищать диссертацию...

   И я поняла, что куда больше подхожу для того, чтобы целоваться на солнце с юношей, чем для того, чтобы защищать диссертацию...

   — Франсуаза Саган · книга
9. «

   — Но это же все вымысел, — возразил я. — Это мифы, которые создавали, чтобы объяснять молнии, смену времен года, ну и прочее. Это то, во что люди верили, пока не появилась наука. — Наука! — издевательски усмехнулся мистер Д. — А вот скажи мне, Персей Джексон… — Я вздрогнул, потому что он назвал мое настоящее имя, про которое я никогда никому не рассказывал, — что люди будут думать о твоей «науке» через две тысячи лет? А? Назовут ее примитивным «мумбо-юмбо». Вот так. О, как я люблю смертных — у них абсолютно отсутствует чувство перспективы. Они считают, что так далеко-о-о продвинулись во всем…

   — Но это же все вымысел, — возразил я. — Это мифы, которые создавали, чтобы объяснять молнии, смену времен года, ну и прочее. Это то, во что люди верили, пока не появилась наука. — Наука! — издевательски усмехнулся мистер Д. — А вот скажи мне, Персей Джексон… — Я вздрогнул, потому что он назвал мое настоящее имя, про которое я никогда никому не рассказывал, — что люди будут думать о твоей «науке» через две тысячи лет? А? Назовут ее примитивным «мумбо-юмбо». Вот так. О, как я люблю смертных — у них абсолютно отсутствует чувство перспективы. Они считают, что так далеко-о-о продвинулись во всем…

   — Рик Риордан · книга
10. «

    Для Пифагора и его последователей главной интригой математики виделись разнообразные численные закономерности. Пифагорейцы представляли себе числа как камешки или точки, выложенные в определённый геометрический узор. Они обнаружили, что некоторые числа можно сложить, разместив камешки на равном расстоянии в два столбика по два, в три по три и т.д. — так, чтобы получался квадрат. Пифагорейцы называли любое количество камешков, которые можно выложить таким способом, «квадратным числом», поэтому и мы зовём их до сих пор квадратами: 4, 9, 16 и т.д. Другие числа, как выяснили пифагорейцы, можно выложить так, чтобы получались треугольники: 3, 6, 10 и т.д.

    Для Пифагора и его последователей главной интригой математики виделись разнообразные численные закономерности. Пифагорейцы представляли себе числа как камешки или точки, выложенные в определённый геометрический узор. Они обнаружили, что некоторые числа можно сложить, разместив камешки на равном расстоянии в два столбика по два, в три по три и т.д. — так, чтобы получался квадрат. Пифагорейцы называли любое количество камешков, которые можно выложить таким способом, «квадратным числом», поэтому и мы зовём их до сих пор квадратами: 4, 9, 16 и т.д. Другие числа, как выяснили пифагорейцы, можно выложить так, чтобы получались треугольники: 3, 6, 10 и т.д.

    — Леонард Млодинов · книга
11. «

    Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

    Наука пригодна лишь для сильных умов, а они весьма редки.

    — Мишель де Монтень
12. «

    У нее футболка сбилась набок, и, как боровик после дождя, выглянуло на свет одно плечо. Казалось бы, плечо — какой пустяк, какая мелочь, мало ли чужих плеч в нашей жизни. Но я всматриваюсь в него, потому что сейчас это эпицентр моей жизни. Всматриваюсь до посинения, потому что не знаю, что можно сказать. И открываю для себя новую науку. Географию плеча. Это ведь целый огромный мир, старинная пиратская карта, где родинками помечены клады поцелуев, где у каждой царапинки, каждой шероховатости своя история рождения, взросления, становления. А яростно-алый цвет крови под тонкой кожей не дает проступать глубинно-синему цвету души.

    У нее футболка сбилась набок, и, как боровик после дождя, выглянуло на свет одно плечо. Казалось бы, плечо — какой пустяк, какая мелочь, мало ли чужих плеч в нашей жизни. Но я всматриваюсь в него, потому что сейчас это эпицентр моей жизни. Всматриваюсь до посинения, потому что не знаю, что можно сказать. И открываю для себя новую науку. Географию плеча. Это ведь целый огромный мир, старинная пиратская карта, где родинками помечены клады поцелуев, где у каждой царапинки, каждой шероховатости своя история рождения, взросления, становления. А яростно-алый цвет крови под тонкой кожей не дает проступать глубинно-синему цвету души.

    — Аль Квотион · книга
13. «

    Применяя науку медленно, но верно, ты всего добьёшься.

    Применяя науку медленно, но верно, ты всего добьёшься.

    — Ишигами Бьякуя · аниме
14. «

    Наука никогда не является мировоззрением; она всего лишь его инструмент.

    Наука никогда не является мировоззрением; она всего лишь его инструмент.

    — Карл Густав Юнг · книга
15. «

    Вполне может статься, что любовь великих мира сего к искусствам и наукам есть лишь неотъемлемая часть придворной жизни. Положение обязывает иметь картины и слушать музыку; считается неудобным, если придворный переплетчик сидит без дела, вместо того чтобы одевать в кожу и золото всю наиновейшую литературу.

    Вполне может статься, что любовь великих мира сего к искусствам и наукам есть лишь неотъемлемая часть придворной жизни. Положение обязывает иметь картины и слушать музыку; считается неудобным, если придворный переплетчик сидит без дела, вместо того чтобы одевать в кожу и золото всю наиновейшую литературу.

    — Эрнст Теодор Амадей Гофман · книга
16. «

    Двенадцать снов королеве, что спит под венцом из камней. Восемь ночей породили восемь свирепых зверей. Четыре гвоздя лишь подарят грешнику вечный покой. Возносится к небу молитва о том, кто уходит на бой. Возможно, близок час падения гордого древнего Лондона. Возможно, его жители танцуют перед лицом смерти в последний раз. Столкнувшись со зловещим и неведомым, люди начали искать ответы. Верить в приметы, в силу звезд, в дурные знамения. Слушать священников, которые объясняли то, чему не было объяснения. Разочаровавшись в религии, люди обратились к науке. Я наблюдал, как они строят города и создают оружие для своих бесконечных войн. Старые ответы забывались, возникали новые вопросы. Что есть тьма, как не сокрытый свет? Что есть стена, как не порабощенный камень? Что есть стекло, как не истерзанный песок? Что есть песня, как не боевой клич? Что есть ненависть, как не угасшая любовь? Что есть жизнь, как не ожидание смерти?

    Двенадцать снов королеве, что спит под венцом из камней. Восемь ночей породили восемь свирепых зверей. Четыре гвоздя лишь подарят грешнику вечный покой. Возносится к небу молитва о том, кто уходит на бой. Возможно, близок час падения гордого древнего Лондона. Возможно, его жители танцуют перед лицом смерти в последний раз. Столкнувшись со зловещим и неведомым, люди начали искать ответы. Верить в приметы, в силу звезд, в дурные знамения. Слушать священников, которые объясняли то, чему не было объяснения. Разочаровавшись в религии, люди обратились к науке. Я наблюдал, как они строят города и создают оружие для своих бесконечных войн. Старые ответы забывались, возникали новые вопросы. Что есть тьма, как не сокрытый свет? Что есть стена, как не порабощенный камень? Что есть стекло, как не истерзанный песок? Что есть песня, как не боевой клич? Что есть ненависть, как не угасшая любовь? Что есть жизнь, как не ожидание смерти?
17. «

    Сложным и кружным путем развивается научная истина, и далеко не всё научное мировоззрение служит её выражением.

    Сложным и кружным путем развивается научная истина, и далеко не всё научное мировоззрение служит её выражением.

    — Владимир Иванович Вернадский
18. «

    Людям свойственно перекладывать ответственность на кого-то, и вот когда уже совсем не на кого, они кричат в небо, потому что бог — это всего лишь концепция, которой мы измеряем свою боль.

    Людям свойственно перекладывать ответственность на кого-то, и вот когда уже совсем не на кого, они кричат в небо, потому что бог — это всего лишь концепция, которой мы измеряем свою боль.
19. «

    Поистине надо быть калекой, гнилушкой, надо иметь дырявую голову, чтобы отказываться от работы в наше время, когда предоставляется поле для широчайшей деятельности, когда весь мир устремлен к будущему. И он поднял на смех всех отчаявшихся, пресытившихся, всех нытиков, всех заболевших от достижений науки, всех, кто на грандиозной современной стройке принимает хнычущий вид поэта или жеманную позу скептика. Какое восхитительное, уместное и разумное занятие — зевать от скуки, когда другие заняты творческим трудом!

    Поистине надо быть калекой, гнилушкой, надо иметь дырявую голову, чтобы отказываться от работы в наше время, когда предоставляется поле для широчайшей деятельности, когда весь мир устремлен к будущему. И он поднял на смех всех отчаявшихся, пресытившихся, всех нытиков, всех заболевших от достижений науки, всех, кто на грандиозной современной стройке принимает хнычущий вид поэта или жеманную позу скептика. Какое восхитительное, уместное и разумное занятие — зевать от скуки, когда другие заняты творческим трудом!

    — Эмиль Золя · книга
20. «

    — Мы тебя вылечим. Европейцы пишут о новых методах лечения. — Нет, от туберкулёза нет лекарств. Мы даже не знаем его причину. — Но мы люди науки... — Да, Генри, мы люди науки. Пока она нас не подводит.

    — Мы тебя вылечим. Европейцы пишут о новых методах лечения. — Нет, от туберкулёза нет лекарств. Мы даже не знаем его причину. — Но мы люди науки... — Да, Генри, мы люди науки. Пока она нас не подводит.

    — Доктор Генри Морган · сериал