771 цитата «наука» — что говорили умные люди

Тема «наука» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 771 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Почему свет новой науки не проникает так далеко, как поверья старых колдунов?

   Почему свет новой науки не проникает так далеко, как поверья старых колдунов?

   — Бен Каунтер · книга
2. «

   Наука успокаивает, искусство же существует для того, чтобы не дать успокоиться.

   Наука успокаивает, искусство же существует для того, чтобы не дать успокоиться.

   — Жорж Брак
3. «

   Дорога от лаборатории до завода бывает очень извилистой.

   Дорога от лаборатории до завода бывает очень извилистой.

   — Герберт Уэллс · книга
4. «

   Вечная трагедия науки: уродливые факты убивают красивые гипотезы.

   Вечная трагедия науки: уродливые факты убивают красивые гипотезы.

   — Томас Генри Хаксли (Гексли)
5. «

   Ни один народ еще не устраивался на началах науки и разума; не было ни разу такого примера, разве на одну минуту, по глупости.

   Ни один народ еще не устраивался на началах науки и разума; не было ни разу такого примера, разве на одну минуту, по глупости.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Если я предположу, что между Землёй и Марсом вокруг Солнца по эллиптической орбите летает фарфоровый чайник, никто не сможет опровергнуть моё утверждение, особенно если я предусмотрительно добавлю, что чайник настолько мал, что не виден даже мощнейшими телескопами. Но если бы я затем сказал, что коль моё утверждение не может быть опровергнуто, то недопустимо человеческому разуму в нём сомневаться, мои слова следовало бы с полным на то основанием счесть бессмыслицей. Тем не менее, если существование такого чайника утверждалось бы в древних книгах, каждое воскресенье заучиваемых как святая истина, и осаждалось бы в умах школьников, то сомнение в его существовании стало бы признаком эксцентричности и привлекло бы к усомнившемуся внимание психиатра в эпоху просвещения или же инквизитора в более ранние времена.

   Если я предположу, что между Землёй и Марсом вокруг Солнца по эллиптической орбите летает фарфоровый чайник, никто не сможет опровергнуть моё утверждение, особенно если я предусмотрительно добавлю, что чайник настолько мал, что не виден даже мощнейшими телескопами. Но если бы я затем сказал, что коль моё утверждение не может быть опровергнуто, то недопустимо человеческому разуму в нём сомневаться, мои слова следовало бы с полным на то основанием счесть бессмыслицей. Тем не менее, если существование такого чайника утверждалось бы в древних книгах, каждое воскресенье заучиваемых как святая истина, и осаждалось бы в умах школьников, то сомнение в его существовании стало бы признаком эксцентричности и привлекло бы к усомнившемуся внимание психиатра в эпоху просвещения или же инквизитора в более ранние времена.

   — Бертран Рассел
7. «

   В постиндустриальном обществе наука стала постклассической, вступили в постисторию, вера постхристианская, в культуре постмодернизм.

   В постиндустриальном обществе наука стала постклассической, вступили в постисторию, вера постхристианская, в культуре постмодернизм.

   — Владимир Кутырёв · книга
8. «

   Из представления о том, что пространство и время образуют замкнутую поверхность, вытекают также очень важные следствия относительно роли Бога в жизни Вселенной. В связи с успехами, достигнутыми научными теориями в описании событий, большинство ученых пришло к убеждению, что Бог позволяет Вселенной развиваться в соответствии с определенной системой законов и не вмешивается в ее развитие, не нарушает эти законы. Но законы ничего не говорят нам о том, как выглядела Вселенная, когда она только возникла, – завести часы и выбрать начало все‑таки могло быть делом Бога. Пока мы считаем, что у Вселенной было начало, мы можем думать, что у нее был Создатель. Если же Вселенная действительно полностью замкнута и не имеет ни границ, ни краев, то тогда у нее не должно быть ни начала, ни конца: она просто есть, и все! Остается ли тогда место для Создателя?

   Из представления о том, что пространство и время образуют замкнутую поверхность, вытекают также очень важные следствия относительно роли Бога в жизни Вселенной. В связи с успехами, достигнутыми научными теориями в описании событий, большинство ученых пришло к убеждению, что Бог позволяет Вселенной развиваться в соответствии с определенной системой законов и не вмешивается в ее развитие, не нарушает эти законы. Но законы ничего не говорят нам о том, как выглядела Вселенная, когда она только возникла, – завести часы и выбрать начало все‑таки могло быть делом Бога. Пока мы считаем, что у Вселенной было начало, мы можем думать, что у нее был Создатель. Если же Вселенная действительно полностью замкнута и не имеет ни границ, ни краев, то тогда у нее не должно быть ни начала, ни конца: она просто есть, и все! Остается ли тогда место для Создателя?

   — Стивен Хокинг · книга
9. «

   Ученый, что свою науку не хочет к делу приложить, Как и богач, что жадно копит, не тратя, деньги день и ночь, Скончались среди сотен бедствий и тысячи дурных невзгод, И только их пример печальный способен людям всем помочь.

   Ученый, что свою науку не хочет к делу приложить, Как и богач, что жадно копит, не тратя, деньги день и ночь, Скончались среди сотен бедствий и тысячи дурных невзгод, И только их пример печальный способен людям всем помочь.

   — Алишер Навои
10. «

    — У нас с тобой вся жизнь впереди для совместных занятий наукой. — Давай поженимся!

    — У нас с тобой вся жизнь впереди для совместных занятий наукой. — Давай поженимся!

    — Шелдон Купер · сериал
11. «

    Наука изучает всю Вселенную — от громадных скоплений галактик до карандаша в ваших руках, от капли, падающей из тучи до того, что меньше молекул. И на каждом масштабе физика иная, со своими методами и подходами. Это как книга, в каждой главе которой новый и совсем неожиданный поворот...

    Наука изучает всю Вселенную — от громадных скоплений галактик до карандаша в ваших руках, от капли, падающей из тучи до того, что меньше молекул. И на каждом масштабе физика иная, со своими методами и подходами. Это как книга, в каждой главе которой новый и совсем неожиданный поворот...

    — Сергей Чумаков · книга
12. «

    Есть все основания утверждать, что невежество бывает двоякого рода: одно, безграмотное, предшествует науке; другое, чванное, следует за нею. Этот второй род невежества так же создаётся и порождается наукой, как первый разрушается и уничтожается ею.

    Есть все основания утверждать, что невежество бывает двоякого рода: одно, безграмотное, предшествует науке; другое, чванное, следует за нею. Этот второй род невежества так же создаётся и порождается наукой, как первый разрушается и уничтожается ею.

    — Мишель де Монтень
13. «

    Применяя науку медленно, но верно, ты всего добьёшься.

    Применяя науку медленно, но верно, ты всего добьёшься.

    — Ишигами Бьякуя · аниме
14. «

    Любое утверждение, которое не может быть фальсифицировано, не является научным.

    Любое утверждение, которое не может быть фальсифицировано, не является научным.

    — Карл Поппер
15. «

    Наука всегда совершает удивительные преобразования вещей.

    Наука всегда совершает удивительные преобразования вещей.

    — Оскар Уайльд · книга
16. «

    На склоне жизни своей ищу уголка, где бы провесть остаток дней. Но остаток остатком, но видеть свет и коловращение людей есть уже само по себе, так сказать, живая книга и вторая наука.

    На склоне жизни своей ищу уголка, где бы провесть остаток дней. Но остаток остатком, но видеть свет и коловращение людей есть уже само по себе, так сказать, живая книга и вторая наука.

    — Михаил Булгаков · книга
17. «

    От красоты, от ума и благодарности нужно к Богу приходить, а не от беды. Не от поломанных ног, выпавших зубов, а от закатов и восходов, от прочитанных книг, от сердечного восторга. Ни от раковых опухолей, ни от потери близких. Это уже самый крайний случай, потому что настолько чёрствый и дурной, что тебя иначе никак не притащишь в Царство небесное, что нужно забрать от тебя твоих родных, и тогда ты смиришься. Это очень обидно для человека.

    От красоты, от ума и благодарности нужно к Богу приходить, а не от беды. Не от поломанных ног, выпавших зубов, а от закатов и восходов, от прочитанных книг, от сердечного восторга. Ни от раковых опухолей, ни от потери близких. Это уже самый крайний случай, потому что настолько чёрствый и дурной, что тебя иначе никак не притащишь в Царство небесное, что нужно забрать от тебя твоих родных, и тогда ты смиришься. Это очень обидно для человека.

    — Протоиерей Андрей Ткачев
18. «

    Френология, как известно, — это наука определения характера, способностей и склонностей человека по неровностям на его черепе. (...) В Анк-Морпорке вы можете прийти к ретрофренологу и заказать, к примеру, артистический темперамент со склонностью к созерцанию и легким оттенком истерии. На самом же деле вам просто настучат по башке деревянными молотками различной формы и размеров. Однако процедура способствует денежному обращению, и это главное.

    Френология, как известно, — это наука определения характера, способностей и склонностей человека по неровностям на его черепе. (...) В Анк-Морпорке вы можете прийти к ретрофренологу и заказать, к примеру, артистический темперамент со склонностью к созерцанию и легким оттенком истерии. На самом же деле вам просто настучат по башке деревянными молотками различной формы и размеров. Однако процедура способствует денежному обращению, и это главное.

    — Терри Пратчетт · книга
19. «

    Не трогать веру нельзя. Она — основа религии, а любая религия в ваши дни — грубое и примитивное суеверие. Суеверие есть уверенность, на знании не основанная. Наука борется с суевериями, как свет с потемками.

    Не трогать веру нельзя. Она — основа религии, а любая религия в ваши дни — грубое и примитивное суеверие. Суеверие есть уверенность, на знании не основанная. Наука борется с суевериями, как свет с потемками.

    — Дмитрий Иванович Менделеев
20. «

    Победа какого-нибудь научного взгляда и включение его в мировоззрение не доказывает ещё его истинности.

    Победа какого-нибудь научного взгляда и включение его в мировоззрение не доказывает ещё его истинности.

    — Владимир Иванович Вернадский