182 цитаты на тему «нелюбовь» для поста

Тема «нелюбовь» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 182 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Просто у нас с людьми разные вкусы. Я не нравлюсь им, они – мне.

   Просто у нас с людьми разные вкусы. Я не нравлюсь им, они – мне.

   — Джеймс Адское пламя (James Hellfire) · сериал
2. «

   Кто ничего не даёт, тот ничего не имеет. Самое большое несчастье не в том, что тебя не любят, а в том, что не любишь сам.

   Кто ничего не даёт, тот ничего не имеет. Самое большое несчастье не в том, что тебя не любят, а в том, что не любишь сам.

   — Альбер Камю
3. «

   Было в буквальном смысле стыдно за свои чувства, За свое беспокойное сердце, влюбленно и трепетно относящееся к человеку, Который выражал свою любовь совершенно иначе, И я не видела этого, И продолжала накручивать свои мысли в затейливые спирали в моей голове вместе с темными прядями, ниспадающими на мокрое лицо. Я требую слишком много от бесстрастного мечтателя, коим он себя называет, И мне так больно И так стыдно, Так жаль, Что я снова и снова умираю от мысли остаться нелюбимой и Одинокой.

   Было в буквальном смысле стыдно за свои чувства, За свое беспокойное сердце, влюбленно и трепетно относящееся к человеку, Который выражал свою любовь совершенно иначе, И я не видела этого, И продолжала накручивать свои мысли в затейливые спирали в моей голове вместе с темными прядями, ниспадающими на мокрое лицо. Я требую слишком много от бесстрастного мечтателя, коим он себя называет, И мне так больно И так стыдно, Так жаль, Что я снова и снова умираю от мысли остаться нелюбимой и Одинокой.
4. «

   И я уже давно умею согревать сердце чужим теплом, не генерируя своего. Это чертовски удобно — подстраиваться под температуру среды, разделять чью-то страсть, не обжигаясь, и охлаждаться, не вымораживая сердца.

   И я уже давно умею согревать сердце чужим теплом, не генерируя своего. Это чертовски удобно — подстраиваться под температуру среды, разделять чью-то страсть, не обжигаясь, и охлаждаться, не вымораживая сердца.

   — Марта Кетро · книга
5. «

   Они бросили меня! И вот так каждый год! Почему они меня не любят? Неужели никто в этом мире не любит ленивца Сидни?!

   Они бросили меня! И вот так каждый год! Почему они меня не любят? Неужели никто в этом мире не любит ленивца Сидни?!

   — Ленивец Сид · мультфильм
6. «

   Любовь — это величайшее благо на земле. И достоин жалости тот, кто её не знает.

   Любовь — это величайшее благо на земле. И достоин жалости тот, кто её не знает.

   — Александра Федоровна Романова
7. «

   Что может быть хуже, страшнее, ужаснее потери близкого человека? Страшнее, намного страшнее, когда любящие становятся чужими. И даже врагами. Вот это и есть ад на земле.

   Что может быть хуже, страшнее, ужаснее потери близкого человека? Страшнее, намного страшнее, когда любящие становятся чужими. И даже врагами. Вот это и есть ад на земле.

   — Олег Рой · книга
8. «

   Никого не люблю — тех немногих только, На которых обречена.

   Никого не люблю — тех немногих только, На которых обречена.

   — Вера Полозкова
9. «

   Пусть будет небо ближе ко мне на треть, Пусть будет солнце, и лучше на нём сгореть, Чем задохнуться.

   Пусть будет небо ближе ко мне на треть, Пусть будет солнце, и лучше на нём сгореть, Чем задохнуться.
10. «

    А иногда я глядел в большие зеркала, стоявшие в простенках, и, видя в них своё невзрачное отражение, с печалью думал, что меня, человека с пятью «не», не полюбит ни одна девочка, а когда я подрасту, то меня не полюбит ни одна девушка, а когда я стану взрослым, то меня не полюбит ни одна женщина. И когда я помру, то, если есть ад и я буду в нём гореть, меня не полюбит ни одна чертовка, а если есть рай и меня туда вселят, меня не полюбит ни одна ангельша.

    А иногда я глядел в большие зеркала, стоявшие в простенках, и, видя в них своё невзрачное отражение, с печалью думал, что меня, человека с пятью «не», не полюбит ни одна девочка, а когда я подрасту, то меня не полюбит ни одна девушка, а когда я стану взрослым, то меня не полюбит ни одна женщина. И когда я помру, то, если есть ад и я буду в нём гореть, меня не полюбит ни одна чертовка, а если есть рай и меня туда вселят, меня не полюбит ни одна ангельша.

    — Вадим Шефнер · книга
11. «

    Я выключаю солнце. Вслед за осенним ветром время настанет греться у другого огня. Я выключаю небо. Листья слетают с веток, будто бы возвращаясь вновь в тишину, к корням. Мне остаётся память – нежная, словно лето. Сколько бы было жизни, если б услышал ты! Сколько бы стало яви, сколько зажглось бы света… Как же грустно прощаться. Страшно, до немоты.

    Я выключаю солнце. Вслед за осенним ветром время настанет греться у другого огня. Я выключаю небо. Листья слетают с веток, будто бы возвращаясь вновь в тишину, к корням. Мне остаётся память – нежная, словно лето. Сколько бы было жизни, если б услышал ты! Сколько бы стало яви, сколько зажглось бы света… Как же грустно прощаться. Страшно, до немоты.
12. «

    Наша совместная жизнь с госпожой Диккенс была несчастливой уже в течение многих лет. Для каждого, кто знал нас близко, без сомнения, шло ясно, что трудно найти супругов, которые бы менее подходили друг к другу но характеру, темпераменту и во всех других отношениях, чем мы с женой. Вряд ли когда-либо существовала семья, в которой муж и жена, сами по себе неплохие люди, так не понимали бы друг друга и имели бы так мало общего. Это может подтвердить наша преданная служанка (она была нам скорее другом), которая, прожив с нами шестнадцать лет, вышла замуж, но по-прежнему пользуется полным доверием г-жи Диккенс, так же как и моим. Она имела возможность изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год близко наблюдать прискорбное состояние нашей семейной жизни, будь то в Лондоне, во Франции, Италии всюду, где мы были вместе. Мы не раз собирались расходиться, но единственной, кто стоял на пути к разрыву, была сестра г-жи Диккенс, Джорджина Хогарт. С пятнадцатилетнего возраста она целиком посвятила себя нашей семье и нашим детям, для которых она была и няней, и учителем, и участницей их игр, и защитником, и советчиком, и другом. Что касается моей жены, то из чувства уважения к ней лишь замечу, что в силу особенностей своей натуры она всегда перекладывала заботу о детях на кого-либо другого. Я просто не могу себе представить, что сталось бы с детьми, если бы не их тетка, которая вырастила их, снискала их искреннюю преданность и пожертвовала ради них своею молодостью, лучшими годами своей жизни.

    Наша совместная жизнь с госпожой Диккенс была несчастливой уже в течение многих лет. Для каждого, кто знал нас близко, без сомнения, шло ясно, что трудно найти супругов, которые бы менее подходили друг к другу но характеру, темпераменту и во всех других отношениях, чем мы с женой. Вряд ли когда-либо существовала семья, в которой муж и жена, сами по себе неплохие люди, так не понимали бы друг друга и имели бы так мало общего. Это может подтвердить наша преданная служанка (она была нам скорее другом), которая, прожив с нами шестнадцать лет, вышла замуж, но по-прежнему пользуется полным доверием г-жи Диккенс, так же как и моим. Она имела возможность изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год близко наблюдать прискорбное состояние нашей семейной жизни, будь то в Лондоне, во Франции, Италии всюду, где мы были вместе. Мы не раз собирались расходиться, но единственной, кто стоял на пути к разрыву, была сестра г-жи Диккенс, Джорджина Хогарт. С пятнадцатилетнего возраста она целиком посвятила себя нашей семье и нашим детям, для которых она была и няней, и учителем, и участницей их игр, и защитником, и советчиком, и другом. Что касается моей жены, то из чувства уважения к ней лишь замечу, что в силу особенностей своей натуры она всегда перекладывала заботу о детях на кого-либо другого. Я просто не могу себе представить, что сталось бы с детьми, если бы не их тетка, которая вырастила их, снискала их искреннюю преданность и пожертвовала ради них своею молодостью, лучшими годами своей жизни.

    — Чарльз Диккенс
13. «

    Нам некого винить за нелюбовь. Теперь мы навсегда с тобою квиты Но не собрать нам то, что вдребезги разбито Мы не за что, а вопреки всему Любить друг друга просто не умеем, Но что нас не убьет, то сделает сильнее...

    Нам некого винить за нелюбовь. Теперь мы навсегда с тобою квиты Но не собрать нам то, что вдребезги разбито Мы не за что, а вопреки всему Любить друг друга просто не умеем, Но что нас не убьет, то сделает сильнее...
14. «

    Тебя не любят. В это сложно поверить. Особенно после отношений, которые обещали любовь. И выглядели с вашей стороны как любовь. Но это была ваша сторона — твоё восприятие. Вам удалось полюбить, а ему — нет. И у него есть на то своя причина. В этой точке мы соприкасаемся с другим. Это осознание нашего бессилия. Мы не можем заставить полюбить.

    Тебя не любят. В это сложно поверить. Особенно после отношений, которые обещали любовь. И выглядели с вашей стороны как любовь. Но это была ваша сторона — твоё восприятие. Вам удалось полюбить, а ему — нет. И у него есть на то своя причина. В этой точке мы соприкасаемся с другим. Это осознание нашего бессилия. Мы не можем заставить полюбить.

    — Екатерина Корзун · книга
15. «

    Впрочем, для неё не существовало ни света, ни тьмы, ни худа, ни добра, ни скуки, ни радостей; она ничего не понимала, никого не любила и себя не любила.

    Впрочем, для неё не существовало ни света, ни тьмы, ни худа, ни добра, ни скуки, ни радостей; она ничего не понимала, никого не любила и себя не любила.

    — Николай Семёнович Лесков · книга
16. «

    – Что такое, по-твоему, город без любви? – спросила она. – Это город, в котором живут несчастные люди. – Можешь привести пример? <…> – Фашистская Италия. Нацистская Германия… Весь современный мир.

    – Что такое, по-твоему, город без любви? – спросила она. – Это город, в котором живут несчастные люди. – Можешь привести пример? <…> – Фашистская Италия. Нацистская Германия… Весь современный мир.

    — Элена Ферранте · книга
17. «

    Всё, всех любить, всегда жертвовать собой для любви, значило никого не любить, значило не жить этою земною жизнию.

    Всё, всех любить, всегда жертвовать собой для любви, значило никого не любить, значило не жить этою земною жизнию.

    — Лев Николаевич Толстой · книга
18. «

    Ужасно было знать, что он сейчас – в этом самом городе, может, даже где-то рядом, но я не могу увидеться или поговорить с ним, поскольку он меня не любит. Я не могу побыть с ним ни минуты, нам не провести вместе даже те часы-объедки, которые никому больше не нужны – скажем, с часу до трех ночи посреди недели.

    Ужасно было знать, что он сейчас – в этом самом городе, может, даже где-то рядом, но я не могу увидеться или поговорить с ним, поскольку он меня не любит. Я не могу побыть с ним ни минуты, нам не провести вместе даже те часы-объедки, которые никому больше не нужны – скажем, с часу до трех ночи посреди недели.

    — Элиф Батуман · книга
19. «

    Жить без любви, конечно, сложно — Но не сложней, чем с нелюбимым жить.

    Жить без любви, конечно, сложно — Но не сложней, чем с нелюбимым жить.
20. «

    После долгих слез состоялся между нами такого рода изустный контракт: первое, я никогда не оставлю Марфу Петровну и всегда пребуду ее мужем; второе, без ее позволения не отлучусь никуда; третье, постоянной любовницы не заведу никогда; четвертое, за это Марфа Петровна позволяет мне приглянуть иногда на сенных девушек, но не иначе как с ее секретного ведома; пятое, Боже сохрани меня полюбить женщину из нашего сословия; шестое, если на случай, чего Боже сохрани, меня посетит какая-нибудь страсть, большая и серьезная, то я должен открыться Марфе Петровне.

    После долгих слез состоялся между нами такого рода изустный контракт: первое, я никогда не оставлю Марфу Петровну и всегда пребуду ее мужем; второе, без ее позволения не отлучусь никуда; третье, постоянной любовницы не заведу никогда; четвертое, за это Марфа Петровна позволяет мне приглянуть иногда на сенных девушек, но не иначе как с ее секретного ведома; пятое, Боже сохрани меня полюбить женщину из нашего сословия; шестое, если на случай, чего Боже сохрани, меня посетит какая-нибудь страсть, большая и серьезная, то я должен открыться Марфе Петровне.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга