13 цитат на тему «Жизненные цитаты на тему «нервы»» — читать онлайн

Собрали 13 цитат на тему «Жизненные цитаты на тему «нервы»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   В нервном смехе нет ничего смешного.

   В нервном смехе нет ничего смешного.

   — Пол Бейти · книга
2. «

   Существует предел напряжения, после которого нервы сдают и человек ведет себя вопреки приличиям и здравому смыслу.

   Существует предел напряжения, после которого нервы сдают и человек ведет себя вопреки приличиям и здравому смыслу.

   — Фрэнсис Скотт Фицджеральд · книга
3. «

   – Мам, ты плакала? – Было дело. – А что? – Да так… нервы… – А-а-а… может, мороженку? – Знахарь ты мой дипломированный! – Поймав дочку и тут же затискав в объятиях, поцеловала в макушку. – Ты права, мороженое – самое лучшее лекарство от нервов. А еще пирожное. Два. Или три…

   – Мам, ты плакала? – Было дело. – А что? – Да так… нервы… – А-а-а… может, мороженку? – Знахарь ты мой дипломированный! – Поймав дочку и тут же затискав в объятиях, поцеловала в макушку. – Ты права, мороженое – самое лучшее лекарство от нервов. А еще пирожное. Два. Или три…

   — Елена Кароль · книга
4. «

   Чем больше нервничаешь, тем быстрее рассыпаешься на кусочки.

   Чем больше нервничаешь, тем быстрее рассыпаешься на кусочки.
5. «

   Каждое наше состояние в каждый момент можно представить как некое сочетание тонусов разных групп мышц, обратной связью отражаемое в мозгу. Нервное состояние — это комплекс беспорядочных мускульных напряжений, которыми человек, вольно или невольно, отвечает на раздражения внешней среды.

   Каждое наше состояние в каждый момент можно представить как некое сочетание тонусов разных групп мышц, обратной связью отражаемое в мозгу. Нервное состояние — это комплекс беспорядочных мускульных напряжений, которыми человек, вольно или невольно, отвечает на раздражения внешней среды.

   — Владимир Леви · книга
6. «

   Трамвай останавливается, не доходя до перекрёстка. Я вспоминаю о своей усталости и хочу сесть в вагон. Но, боже мой, какая дикая, яростная орда осаждает вагонные ступеньки! Угрожающе поднятые вверх локти, цепляющиеся пальцы, теснящиеся бедра, лица, искривлённые злостью и нетерпением. Господа мужчины! Интеллигенты! Джентльмены! Покровители слабых!... Вопрос всего в пятачке — не толкайте женщин, не давите детей! Дамы! украшение мира! Вообразите себе самих себя, лезущих на площадку с мужеством и манерами пожарного солдата, стремящегося по лестнице в огонь. Да не из чего было и ссориться. Вагон тронулся, и — посмотрите — все утряслись, умялись, расселись, всем хватило места. Недавнее озлобление понемногу стихает в нас. Некоторое время все мы ещё ненавидим, по инерции, почтенную даму, которая едет с пятилетним мальчуганом. Она за него не заплатила и, собственно говоря, должна была бы держать его на коленях, но она посадила его рядом с собою. Конечно, мы были бы вправе сделать ей замечание и потребовать… Но наши нервы уже отмякли.

   Трамвай останавливается, не доходя до перекрёстка. Я вспоминаю о своей усталости и хочу сесть в вагон. Но, боже мой, какая дикая, яростная орда осаждает вагонные ступеньки! Угрожающе поднятые вверх локти, цепляющиеся пальцы, теснящиеся бедра, лица, искривлённые злостью и нетерпением. Господа мужчины! Интеллигенты! Джентльмены! Покровители слабых!... Вопрос всего в пятачке — не толкайте женщин, не давите детей! Дамы! украшение мира! Вообразите себе самих себя, лезущих на площадку с мужеством и манерами пожарного солдата, стремящегося по лестнице в огонь. Да не из чего было и ссориться. Вагон тронулся, и — посмотрите — все утряслись, умялись, расселись, всем хватило места. Недавнее озлобление понемногу стихает в нас. Некоторое время все мы ещё ненавидим, по инерции, почтенную даму, которая едет с пятилетним мальчуганом. Она за него не заплатила и, собственно говоря, должна была бы держать его на коленях, но она посадила его рядом с собою. Конечно, мы были бы вправе сделать ей замечание и потребовать… Но наши нервы уже отмякли.

   — Александр Куприн · книга
7. «

   Но когда вы вырастаете, все меняется. Вы больше не лежите без сна в постели, услышав шорох за шкафом или как кто-то скребется у окна. Когда действительно случается нечто не поддающееся логическому объяснению, цепи перегружаются, элементы перегреваются. Вы начинаете нервничать, трястись, извиваться и вилять, ваше воображение перепрыгивает с одного на другое, нервы дрожат, как у трусливого цыпленка. И вы не можете связать это состояние с тем, что уже было в вашей предыдущей жизни. Вы не можете это переварить. Вы возвращаетесь к этому снова и снова, играя своими мыслями, как котенок играет с мячиком на веревочке. Пока наконец не сходите с ума или не убираетесь в такое место, где до вас никому нет дела.

   Но когда вы вырастаете, все меняется. Вы больше не лежите без сна в постели, услышав шорох за шкафом или как кто-то скребется у окна. Когда действительно случается нечто не поддающееся логическому объяснению, цепи перегружаются, элементы перегреваются. Вы начинаете нервничать, трястись, извиваться и вилять, ваше воображение перепрыгивает с одного на другое, нервы дрожат, как у трусливого цыпленка. И вы не можете связать это состояние с тем, что уже было в вашей предыдущей жизни. Вы не можете это переварить. Вы возвращаетесь к этому снова и снова, играя своими мыслями, как котенок играет с мячиком на веревочке. Пока наконец не сходите с ума или не убираетесь в такое место, где до вас никому нет дела.

   — Стивен Кинг · книга
8. «

   — Замечательно! Вам грозит полная слепота. Диагноз: миопия высокой степени с помутнением хрусталика. — Одного? — Двух. К тому же у Вас деструкция стекловидного тела. Нервы, да? И нерегулярная половая жизнь в анамнезе, да? — Откуда Вы знаете? — У Вас, дама, всё на лбу написано. — А какое, хм... отношение имеет... вот... половая жизнь к моим хрусталикам? — Прямое. Все болезни от нервов и от отсутствия её — Кого «её»? — Регулярной, разумеется. — Доктор, Вы хотите сказать, что если... будет регулярно, моё зрение может улучшиться? — Тут кавалерийским наскоком не отделаешься. У Вас уже не та стадия, дама. Болезнь очень запущена.

   — Замечательно! Вам грозит полная слепота. Диагноз: миопия высокой степени с помутнением хрусталика. — Одного? — Двух. К тому же у Вас деструкция стекловидного тела. Нервы, да? И нерегулярная половая жизнь в анамнезе, да? — Откуда Вы знаете? — У Вас, дама, всё на лбу написано. — А какое, хм... отношение имеет... вот... половая жизнь к моим хрусталикам? — Прямое. Все болезни от нервов и от отсутствия её — Кого «её»? — Регулярной, разумеется. — Доктор, Вы хотите сказать, что если... будет регулярно, моё зрение может улучшиться? — Тут кавалерийским наскоком не отделаешься. У Вас уже не та стадия, дама. Болезнь очень запущена.

   — Ксения Засыпкина · фильм
9. «

   Я улыбалась. Она посмотрела сквозь меня под землю. Я готова была от стыда провалиться за эту улыбку, но чем больше я нервничала, тем улыбка моя становилась шире.

   Я улыбалась. Она посмотрела сквозь меня под землю. Я готова была от стыда провалиться за эту улыбку, но чем больше я нервничала, тем улыбка моя становилась шире.

   — Оксана Робски · книга
10. «

    Первым в любви признается тот, у кого слабее нервы.

    Первым в любви признается тот, у кого слабее нервы.

    — Константин Мелихан
11. «

    На прощальный пир съехались старейшины со всех окрестных городцов. Олегу и Мальфрид это напомнило их свадьбу, которая была два года назад: они сидели на почетных местах, одетые в лучшее цветное платье, оба бледные и напряженные, явно с нетерпением ждущие, когда же это все закончится. И оба ничего не ели и не пили – тоже как на свадьбе. Затянувшееся прощание и неопределенность будущего вымотали их, не оставив сил на радость.

    На прощальный пир съехались старейшины со всех окрестных городцов. Олегу и Мальфрид это напомнило их свадьбу, которая была два года назад: они сидели на почетных местах, одетые в лучшее цветное платье, оба бледные и напряженные, явно с нетерпением ждущие, когда же это все закончится. И оба ничего не ели и не пили – тоже как на свадьбе. Затянувшееся прощание и неопределенность будущего вымотали их, не оставив сил на радость.

    — Елизавета Дворецкая · книга
12. «

    Нервы у меня хотя луженые, Кончилось спокойствие навеки. Эх, вы мои нервы обнажённые! Ожили б — ходили б как калеки.

    Нервы у меня хотя луженые, Кончилось спокойствие навеки. Эх, вы мои нервы обнажённые! Ожили б — ходили б как калеки.

    — Владимир Семёнович Высоцкий
13. «

    Главный девиз двадцать первого века состоит всего из трех слов. И звучит он так: НЕРВЫ НАДО БЕРЕЧЬ. Будешь принимать близко к сердцу все, что происходит вокруг, станешь сильно переживать даже из-за значимых вещей, не говоря уже о пустяках – гарантированно сломаешься. Просто не выдержишь, сойдешь с дистанции, не доберешься до победного финиша.

    Главный девиз двадцать первого века состоит всего из трех слов. И звучит он так: НЕРВЫ НАДО БЕРЕЧЬ. Будешь принимать близко к сердцу все, что происходит вокруг, станешь сильно переживать даже из-за значимых вещей, не говоря уже о пустяках – гарантированно сломаешься. Просто не выдержишь, сойдешь с дистанции, не доберешься до победного финиша.

    — Олег Рой · книга