12 фраз про «несправедливость со смыслом» с глубоким смыслом

Тема «несправедливость со смыслом» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 12 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Несправедливость перенести сравнительно легко; что нас ранит по-настоящему — это справедливость.

   Несправедливость перенести сравнительно легко; что нас ранит по-настоящему — это справедливость.

   — Генри Луис Менкен
2. «

   Несправедливость и страдание всегда идут рука об руку.

   Несправедливость и страдание всегда идут рука об руку.

   — Эльчин Сафарли · книга
3. «

   Я не такой добрый христианин, как ты, Элиза. Мое сердце полно злобы. Я не могу положиться на бога, раз он допускает такую несправедливость.

   Я не такой добрый христианин, как ты, Элиза. Мое сердце полно злобы. Я не могу положиться на бога, раз он допускает такую несправедливость.

   — Гарриет Элизабет Бичер-Стоу · книга
4. «

   «Единственное, перед чем все равны – несправедливая реальность». — Мне не было никого резона спасать тебя, я просто хотел, чтобы не погиб хороший человек, — я не жалею, что спас тебя!

   «Единственное, перед чем все равны – несправедливая реальность». — Мне не было никого резона спасать тебя, я просто хотел, чтобы не погиб хороший человек, — я не жалею, что спас тебя!

   — Мэгуми Фусигуро · аниме
5. «

   Людям кажется, что в их жизнь ворвалась жестокость. Умирающий от голода считает себя несчастным, обиженным и угнетенным жизнью. И не помнит, как когда-то обрек на голодную смерть целую семью, имея все возможности протянуть ей руку спасения.

   Людям кажется, что в их жизнь ворвалась жестокость. Умирающий от голода считает себя несчастным, обиженным и угнетенным жизнью. И не помнит, как когда-то обрек на голодную смерть целую семью, имея все возможности протянуть ей руку спасения.

   — Конкордия Антарова · книга
6. «

   Как воробей вспорхнёт, как ласточка улетит, так незаслуженное проклятие не сбудется.

   Как воробей вспорхнёт, как ласточка улетит, так незаслуженное проклятие не сбудется.

   — Библия. Ветхий Завет. Книга притчей Соломоновых · книга
7. «

   Быть хорошим человеком — значит не только не делать несправедливости, но и не желать этого.

   Быть хорошим человеком — значит не только не делать несправедливости, но и не желать этого.

   — Демокрит
8. «

   Монашенки научили нас, что в жизни есть два пути: путь Естества, и путь Благодати. Надо выбирать, по какому пути пойдешь. Благодать не гонится за усладой, покорно принимает презрение, пренебрежение и ненависть, сносит оскорбления и побои. Естество тешит только себя, оно пользуется людьми для услады, оно любит властвовать людьми, все делать только по-своему. Оно предается унынию даже там, где все поет от радости, и свет любви лучится со всех сторон. Нас учили, что каждый, кто выберет путь Благодати, в счастии окончит дни свои. Я буду следовать тебе, что бы в моей жизни не случилось.

   Монашенки научили нас, что в жизни есть два пути: путь Естества, и путь Благодати. Надо выбирать, по какому пути пойдешь. Благодать не гонится за усладой, покорно принимает презрение, пренебрежение и ненависть, сносит оскорбления и побои. Естество тешит только себя, оно пользуется людьми для услады, оно любит властвовать людьми, все делать только по-своему. Оно предается унынию даже там, где все поет от радости, и свет любви лучится со всех сторон. Нас учили, что каждый, кто выберет путь Благодати, в счастии окончит дни свои. Я буду следовать тебе, что бы в моей жизни не случилось.

   — Древо жизни (The Tree of Life) · фильм
9. «

   Меткость тоже дар божий, талант... Но конечно, надо его совершенствовать, упражняться, а ведь стрелять в цель – не то что, к примеру, на фортепьяно играть. Я так думаю, в один прекрасный день он понял, что Бог дал ему несправедливое преимущество над живыми существами, и тогда он отложил ружье.

   Меткость тоже дар божий, талант... Но конечно, надо его совершенствовать, упражняться, а ведь стрелять в цель – не то что, к примеру, на фортепьяно играть. Я так думаю, в один прекрасный день он понял, что Бог дал ему несправедливое преимущество над живыми существами, и тогда он отложил ружье.

   — Харпер Ли · книга
10. «

    …Я всю свою жизнь провожу так: ем, говорю и слушаю; ем, пишу или читаю, т. е. опять говорю и слушаю; ем, играю, ем, опять говорю и слушаю, ем и опять ложусь спать, и так каждый день, и другого ничего не могу и не умею делать. И для того, чтобы я мог это делать, нужно, чтобы с утра до вечера работали дворник, мужик, кухарка, повар, лакей, кучер, прачка; не говорю уже о тех работах людей, которые нужны для того, чтобы эти кучера, повара, лакеи и прочие имели те орудия и предметы, которыми в над которыми они для меня работают: топоры, бочки, щетки, посуду, мебель, стекла, воск, ваксу, керосин, сено, дрова, говядину. И все эти люди тяжело работают целый день и каждый день для того, чтобы я мог говорить, есть и спать. И я-то, этот убогий человек, вообразил себе, что я могу помогать другим и тем самым людям, которые кормят меня…

    …Я всю свою жизнь провожу так: ем, говорю и слушаю; ем, пишу или читаю, т. е. опять говорю и слушаю; ем, играю, ем, опять говорю и слушаю, ем и опять ложусь спать, и так каждый день, и другого ничего не могу и не умею делать. И для того, чтобы я мог это делать, нужно, чтобы с утра до вечера работали дворник, мужик, кухарка, повар, лакей, кучер, прачка; не говорю уже о тех работах людей, которые нужны для того, чтобы эти кучера, повара, лакеи и прочие имели те орудия и предметы, которыми в над которыми они для меня работают: топоры, бочки, щетки, посуду, мебель, стекла, воск, ваксу, керосин, сено, дрова, говядину. И все эти люди тяжело работают целый день и каждый день для того, чтобы я мог говорить, есть и спать. И я-то, этот убогий человек, вообразил себе, что я могу помогать другим и тем самым людям, которые кормят меня…

    — Лев Николаевич Толстой · книга
11. «

    Каждый, кто ищет заработка одно лишь головой и пером, в начале этой карьеры ощущает себя своего рода социальным изгоем. Он никому не нужен, все его презирают. Его стремления осмеяны, его рукописи возвращаются ему непрочитанными, и о нём меньше заботятся, чем об осуждённом убийце в тюрьме. Убийца по крайней мере одет и накормлен, почтенный священник навещает его, а тюремщик иногда не прочь даже сыграть с ним в карты. Но человек, одарённый оригинальными мыслями и способный выражать их, считается худшим из преступников, и его, если б могли, затолкали бы до смерти.

    Каждый, кто ищет заработка одно лишь головой и пером, в начале этой карьеры ощущает себя своего рода социальным изгоем. Он никому не нужен, все его презирают. Его стремления осмеяны, его рукописи возвращаются ему непрочитанными, и о нём меньше заботятся, чем об осуждённом убийце в тюрьме. Убийца по крайней мере одет и накормлен, почтенный священник навещает его, а тюремщик иногда не прочь даже сыграть с ним в карты. Но человек, одарённый оригинальными мыслями и способный выражать их, считается худшим из преступников, и его, если б могли, затолкали бы до смерти.

    — Мария Корелли · книга
12. «

    — Я бы предпочёл, чтобы ты стрелял на огороде по жестянкам, но знаю, ты начнёшь бить птиц. Если сумеешь попасть в сойку, стреляй их сколько угодно, но помни: убить пересмешника большой грех.

    — Я бы предпочёл, чтобы ты стрелял на огороде по жестянкам, но знаю, ты начнёшь бить птиц. Если сумеешь попасть в сойку, стреляй их сколько угодно, но помни: убить пересмешника большой грех.

    — Харпер Ли · книга