42 цитаты про «Жизненные цитаты про общественное мнение»

42 цитаты про «Жизненные цитаты про общественное мнение»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Когда отрезаешь от правды кусочки, чтобы окружающие не считали тебя дураком, в конце концов оказывается, что ты самый настоящий болван.

   Когда отрезаешь от правды кусочки, чтобы окружающие не считали тебя дураком, в конце концов оказывается, что ты самый настоящий болван.

   — Робин Хобб · книга
2. «

   Мою жизнь всегда отягощали издержки домашнего воспитания, воспитания, я бы сказала, перегруженного традициями восточной вежливости и приветливого уважения ко всем — к старцам, к соседям, к знакомым, к незнакомым, к еле знакомым тем более, ведь они вроде бы знают тебя, но знают недостаточно, не дай бог, составят о тебе превратное мнение...

   Мою жизнь всегда отягощали издержки домашнего воспитания, воспитания, я бы сказала, перегруженного традициями восточной вежливости и приветливого уважения ко всем — к старцам, к соседям, к знакомым, к незнакомым, к еле знакомым тем более, ведь они вроде бы знают тебя, но знают недостаточно, не дай бог, составят о тебе превратное мнение...

   — Дина Рубина · книга
3. «

   Иногда ты пляшешь твист, Иногда пьешь назипам, Говорят, ты фаталист, Алкоголик, наркоман. Никто не любит тебя, Никто не любит тебя.

   Иногда ты пляшешь твист, Иногда пьешь назипам, Говорят, ты фаталист, Алкоголик, наркоман. Никто не любит тебя, Никто не любит тебя.
4. «

   Легко жить, следуя за лидером. Самостоятельное отделение плохого от хорошего расходует много энергии, а владение собственным мнением может быть болезненным. Так ты остаешься в безопасности, будучи таким, как все. Тебе не нужно видеть, чего не хочешь, тебе не нужно думать, о чем не хочешь. Можешь оставить всё кому-нибудь ещё.

   Легко жить, следуя за лидером. Самостоятельное отделение плохого от хорошего расходует много энергии, а владение собственным мнением может быть болезненным. Так ты остаешься в безопасности, будучи таким, как все. Тебе не нужно видеть, чего не хочешь, тебе не нужно думать, о чем не хочешь. Можешь оставить всё кому-нибудь ещё.

   — Сакута Азусагава · аниме
5. «

   В глазах общества нет греха тяжелее, чем неизвиняемая обстоятельствами праздность.

   В глазах общества нет греха тяжелее, чем неизвиняемая обстоятельствами праздность.

   — Артуро Перес-Реверте · книга
6. «

   Люди хвалят или бранят чаще всего то, что принято хвалить или бранить.

   Люди хвалят или бранят чаще всего то, что принято хвалить или бранить.

   — Франсуа де Ларошфуко · книга
7. «

   Люди думают о нас то, что мы хотим им внушить.

   Люди думают о нас то, что мы хотим им внушить.

   — Теодор Драйзер · книга
8. «

   Тирания общественного мнения — и какого мнения! — так же глупа в маленьких городах Франции, как и в Американских Соединенных Штатах.

   Тирания общественного мнения — и какого мнения! — так же глупа в маленьких городах Франции, как и в Американских Соединенных Штатах.

   — Стендаль · книга
9. «

   Стоит хоть раз задуматься над тем, что о тебе думают другие, и всё — перестаешь быть самим собой.

   Стоит хоть раз задуматься над тем, что о тебе думают другие, и всё — перестаешь быть самим собой.

   — Честер Беннингтон
10. «

    Слава — нечто абсолютно внешнее, исходящее от чужих умов. Она существует в том, как на тебя смотрят и держатся с тобой. В этом смысле быть известным все равно, что быть геем, евреем или представителем явного меньшинства: ты — это ты, а люди проецируют на тебя свое представление о тебе.

    Слава — нечто абсолютно внешнее, исходящее от чужих умов. Она существует в том, как на тебя смотрят и держатся с тобой. В этом смысле быть известным все равно, что быть геем, евреем или представителем явного меньшинства: ты — это ты, а люди проецируют на тебя свое представление о тебе.

    — Янн Мартел · книга
11. «

    Ты знаешь, кто такой сумасшедший? Сумасшедший — это такой человек, который отличается от большинства. Это большинство определяет, кто сумасшедший, а кто — нет. Вот, например, микробы. Восемнадцатый век: нет микробов. Никто даже о них и не думает. И тут появляется этот доктор… ээ… как его… Сэмельвайс, да, Сэмельвайс. И он пытается убедить всех людей, в особенности других врачей, что существуют такие маленькие невидимые плохие штучки; они попадают в твое тело, и ты заболеваешь. И он хотел, чтобы доктора мыли руки. Ну, и кто он после этого? Псих! Да? «Эти маленькие, невидимые... как вы их называете? Микробы, да? А? Что? Где?». Или вот пример. Двадцатый век. На прошлой неделе, прямо перед тем как меня забрали в этот притон. Я хочу съесть гамбургер. Этот тип роняет мой гамбургер, потом поднимает и отряхивает, как будто ничего не случилось. Я говорю: а как же микробы? А он говорит: а я не верю в микробы. Их придумали для того, чтобы продавать побольше мыла. Ну, и кто из нас сумасшедший, а?

    Ты знаешь, кто такой сумасшедший? Сумасшедший — это такой человек, который отличается от большинства. Это большинство определяет, кто сумасшедший, а кто — нет. Вот, например, микробы. Восемнадцатый век: нет микробов. Никто даже о них и не думает. И тут появляется этот доктор… ээ… как его… Сэмельвайс, да, Сэмельвайс. И он пытается убедить всех людей, в особенности других врачей, что существуют такие маленькие невидимые плохие штучки; они попадают в твое тело, и ты заболеваешь. И он хотел, чтобы доктора мыли руки. Ну, и кто он после этого? Псих! Да? «Эти маленькие, невидимые... как вы их называете? Микробы, да? А? Что? Где?». Или вот пример. Двадцатый век. На прошлой неделе, прямо перед тем как меня забрали в этот притон. Я хочу съесть гамбургер. Этот тип роняет мой гамбургер, потом поднимает и отряхивает, как будто ничего не случилось. Я говорю: а как же микробы? А он говорит: а я не верю в микробы. Их придумали для того, чтобы продавать побольше мыла. Ну, и кто из нас сумасшедший, а?

    — Джеффри Гоинс · фильм
12. «

    Я знаю, что вы сейчас подумали, да только мне дела нет до ваших мыслей.

    Я знаю, что вы сейчас подумали, да только мне дела нет до ваших мыслей.

    — Джоанн Харрис · книга
13. «

    — Эй, разве то, что я чувствую, вижу и слышу — это не реальность? — Это самообман и всё. Другие люди не разделяют твоих взглядов. — Ладно, ответь на вопрос. Кто идеальная женщина? — Деми Мур. — Итак. Если Деми Мур вдруг в тебя влюбилась бы, но все вокруг считают её уродиной, тебя бы это остановило? — Нет, я бы знал, что они не правы.

    — Эй, разве то, что я чувствую, вижу и слышу — это не реальность? — Это самообман и всё. Другие люди не разделяют твоих взглядов. — Ладно, ответь на вопрос. Кто идеальная женщина? — Деми Мур. — Итак. Если Деми Мур вдруг в тебя влюбилась бы, но все вокруг считают её уродиной, тебя бы это остановило? — Нет, я бы знал, что они не правы.

    — Маурисио Уилсон (Mauricio Wilson) · фильм
14. «

    Таков путь талантливого человека. Бездари всегда будут пытаться обесценить твою работу.

    Таков путь талантливого человека. Бездари всегда будут пытаться обесценить твою работу.

    — Микита Франко · книга
15. «

    Вашу добродетельность (если вы так это называете) никто не поймет, в нее не поверят даже ваши ближайшие друзья, ибо она противоестественна, и поверить в нее могут лишь те, кому она причиняет столь жестокие муки, что им волей-неволей приходится признать ее существование.

    Вашу добродетельность (если вы так это называете) никто не поймет, в нее не поверят даже ваши ближайшие друзья, ибо она противоестественна, и поверить в нее могут лишь те, кому она причиняет столь жестокие муки, что им волей-неволей приходится признать ее существование.

    — Энн Бронте · книга
16. «

    Стоит только задуматься о том, что скажут люди, как жизнь сразу же начинает катиться к чертям. Опасный это вопрос, лучше никогда его не задавать. Ни себе, ни окружающим.

    Стоит только задуматься о том, что скажут люди, как жизнь сразу же начинает катиться к чертям. Опасный это вопрос, лучше никогда его не задавать. Ни себе, ни окружающим.

    — Андрей Левонович Шляхов · книга
17. «

    Мы сразу присоединяемся к общему мнению, не проверяя, что заставляет нас бояться, и, ни в чем не разобравшись, дрожим и бросаемся в бегство, словно те, кого выгнала из лагеря пыль, поднятая пробегающим стадом овец, или те, кого запугивают неведомо кем распространяемые небылицы.

    Мы сразу присоединяемся к общему мнению, не проверяя, что заставляет нас бояться, и, ни в чем не разобравшись, дрожим и бросаемся в бегство, словно те, кого выгнала из лагеря пыль, поднятая пробегающим стадом овец, или те, кого запугивают неведомо кем распространяемые небылицы.

    — Луций Анней Сенека · книга
18. «

    Основанием всякой клеветы является уверенность в безнравственности.

    Основанием всякой клеветы является уверенность в безнравственности.

    — Оскар Уайльд
19. «

    Нас всегда заботит то, что скажут о нас соседи.

    Нас всегда заботит то, что скажут о нас соседи.

    — Пауло Коэльо · книга
20. «

    — Знаете, Уотсон, — сказал он, — беда такого мышления, как у меня, в том, что я воспринимаю окружающее очень субъективно. Вот вы смотрите на эти рассеянные вдоль дороги дома и восхищаетесь их красотой. А я, когда вижу их, думаю только о том, как они уединенны и как безнаказанно здесь можно совершить преступление. — О Господи! — воскликнул я. — Кому бы в голову пришло связывать эти милые сердцу старые домики с преступлением? — Они внушают мне страх. Я уверен, Уотсон, — и уверенность эта проистекает из опыта, — что в самых отвратительных трущобах Лондона не свершается столько страшных грехов, сколько в этой восхитительной и веселой сельской местности. — Вас прямо страшно слушать. — И причина этому совершенно очевидна. То, чего не в состоянии совершить закон, в городе делает общественное мнение. В самой жалкой трущобе крик ребенка, которого бьют, или драка, которую затеял пьяница, тотчас же вызовет участие или гнев соседей, и правосудие близко, так что единое слово жалобы приводит его механизм в движение. Значит, от преступления до скамьи подсудимых — всего один шаг. А теперь взгляните на эти уединенные дома — каждый из них отстоит от соседнего на добрую милю, они населены в большинстве своем невежественным бедняками, которые мало что смыслят в законодательстве. Представьте, какие дьявольски жестокие помыслы и безнравственность тайком процветают здесь из года в год.

    — Знаете, Уотсон, — сказал он, — беда такого мышления, как у меня, в том, что я воспринимаю окружающее очень субъективно. Вот вы смотрите на эти рассеянные вдоль дороги дома и восхищаетесь их красотой. А я, когда вижу их, думаю только о том, как они уединенны и как безнаказанно здесь можно совершить преступление. — О Господи! — воскликнул я. — Кому бы в голову пришло связывать эти милые сердцу старые домики с преступлением? — Они внушают мне страх. Я уверен, Уотсон, — и уверенность эта проистекает из опыта, — что в самых отвратительных трущобах Лондона не свершается столько страшных грехов, сколько в этой восхитительной и веселой сельской местности. — Вас прямо страшно слушать. — И причина этому совершенно очевидна. То, чего не в состоянии совершить закон, в городе делает общественное мнение. В самой жалкой трущобе крик ребенка, которого бьют, или драка, которую затеял пьяница, тотчас же вызовет участие или гнев соседей, и правосудие близко, так что единое слово жалобы приводит его механизм в движение. Значит, от преступления до скамьи подсудимых — всего один шаг. А теперь взгляните на эти уединенные дома — каждый из них отстоит от соседнего на добрую милю, они населены в большинстве своем невежественным бедняками, которые мало что смыслят в законодательстве. Представьте, какие дьявольски жестокие помыслы и безнравственность тайком процветают здесь из года в год.

    — Артур Конан Дойл · книга