253 цитаты про «общественное мнение» — большая подборка

Тема «общественное мнение» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 253 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Каждый мужчина имеет привилегию раз в жизни посмотреть, идет ли ему борода. Окружающие же имеют привилегию решать, долго ли он будет пользоваться таким правом.

   Каждый мужчина имеет привилегию раз в жизни посмотреть, идет ли ему борода. Окружающие же имеют привилегию решать, долго ли он будет пользоваться таким правом.

   — Маргит Сандему · книга
2. «

   Но опрометчивой толпе Герой действительный не виден. Герой, как боязно тебе! Не бойся, я тебя не выдам.

   Но опрометчивой толпе Герой действительный не виден. Герой, как боязно тебе! Не бойся, я тебя не выдам.

   — Белла Ахмадулина
3. «

   Не говоря уже о любви ко мне, которой нет и следа, ей не нужна и моя любовь к ней, ей нужно одно: чтобы люди думали, что я люблю ее. Ужасно.

   Не говоря уже о любви ко мне, которой нет и следа, ей не нужна и моя любовь к ней, ей нужно одно: чтобы люди думали, что я люблю ее. Ужасно.

   — Лев Николаевич Толстой
4. «

   Таков путь талантливого человека. Бездари всегда будут пытаться обесценить твою работу.

   Таков путь талантливого человека. Бездари всегда будут пытаться обесценить твою работу.

   — Микита Франко · книга
5. «

   Совет Эдельштейна.

   Совет Эдельштейна.

   — Артур Блох · книга
6. «

   Один мой друг, рассорившись с женой, Красивою, талантливой, живой, Ушел к другой, не менее красивой. Сообщество галдело восемь дней На тему «как он мог?» и «что он ей?» С завидною, но гаснущею силой.

   Один мой друг, рассорившись с женой, Красивою, талантливой, живой, Ушел к другой, не менее красивой. Сообщество галдело восемь дней На тему «как он мог?» и «что он ей?» С завидною, но гаснущею силой.

   — Дмитрий Коломенский
7. «

   Раз в год в царстве лягушек устраивали соревнование, и каждый раз оно отличалось от предыдущего. В этот год предстояло забраться на вершину старой башни. Ни одна из лягушек, живших в пруду, не упустила возможности побывать на таком важном мероприятии. Дали старт. Лягушки-зрительницы, оценив высоту башни, решили, что никто не доберется до вершины. Со всех сторон слышались комментарии: «Это невозможно, они сойдут с середины дистанции!» «Их физические данные таковы, что вряд ли они доберутся до финиша!» «Их кожа потрескается от жары, пока они будут соревноваться!» Слушая их, участницы соревнования одна за другой теряли мужество. За исключением нескольких бесстрашных лягушек, продолжавших карабкаться наверх, тогда как все остальные выбыли из соревнования. А зрительницы тем временем продолжали обмениваться репликами: «Не стоило и труда!» «Никто не дойдет до финиша!» «Смотри, уже почти никого и нет!» Но вот последние участницы состязания признали себя побежденными, осталась только одна. Вопреки всему и всем, она продолжала восхождение. И в полном одиночестве, ценой невероятных усилий она таки поднялась на вершину башни. Изумленные, лягушки решили узнать, как это у нее получилось. Одна из них подошла к победительнице и спросила, как ей удалось выдержать все это. И тут оказалось, что победительница… глухая!

   Раз в год в царстве лягушек устраивали соревнование, и каждый раз оно отличалось от предыдущего. В этот год предстояло забраться на вершину старой башни. Ни одна из лягушек, живших в пруду, не упустила возможности побывать на таком важном мероприятии. Дали старт. Лягушки-зрительницы, оценив высоту башни, решили, что никто не доберется до вершины. Со всех сторон слышались комментарии: «Это невозможно, они сойдут с середины дистанции!» «Их физические данные таковы, что вряд ли они доберутся до финиша!» «Их кожа потрескается от жары, пока они будут соревноваться!» Слушая их, участницы соревнования одна за другой теряли мужество. За исключением нескольких бесстрашных лягушек, продолжавших карабкаться наверх, тогда как все остальные выбыли из соревнования. А зрительницы тем временем продолжали обмениваться репликами: «Не стоило и труда!» «Никто не дойдет до финиша!» «Смотри, уже почти никого и нет!» Но вот последние участницы состязания признали себя побежденными, осталась только одна. Вопреки всему и всем, она продолжала восхождение. И в полном одиночестве, ценой невероятных усилий она таки поднялась на вершину башни. Изумленные, лягушки решили узнать, как это у нее получилось. Одна из них подошла к победительнице и спросила, как ей удалось выдержать все это. И тут оказалось, что победительница… глухая!
8. «

   Общественное мнение — как общественный туалет. Ты либо брезгуешь им пользоваться, либо нет.

   Общественное мнение — как общественный туалет. Ты либо брезгуешь им пользоваться, либо нет.
9. «

   Можно тебя приучить к себе и приручить тебя? Мнению, обществу и судьбе бросить в лицо снаряд. Делать лишь то, от чего в груди будет пылать пожар, юными, смелыми обойти весь необъятный шар.

   Можно тебя приучить к себе и приручить тебя? Мнению, обществу и судьбе бросить в лицо снаряд. Делать лишь то, от чего в груди будет пылать пожар, юными, смелыми обойти весь необъятный шар.
10. «

    Если тысяча людей говорят одно и то же, то это либо глас Божий, либо грандиозная глупость.

    Если тысяча людей говорят одно и то же, то это либо глас Божий, либо грандиозная глупость.

    — Кароль Ижиковский
11. «

    Разве не глупо, что человека постоянно заботит мнение общества относительно его решений, поступков, вкусов? Кем мы считаем себя, если чьё-то постороннее мнение для нас более значимо, нежели наше собственное? Стремиться быть в ладу с обществом – не лучшая затея. Как ни старайся понравиться, люди в любом нашем проявлении видят вовсе не нас, а своё восприятие нас, наш образ, выдуманный ими, пропущенный через фильтры их воззрений на этот мир. Вариантов немного: либо быть собой и будь что будет, либо вечно носить чужое платье. Неужели выбор не очевиден?

    Разве не глупо, что человека постоянно заботит мнение общества относительно его решений, поступков, вкусов? Кем мы считаем себя, если чьё-то постороннее мнение для нас более значимо, нежели наше собственное? Стремиться быть в ладу с обществом – не лучшая затея. Как ни старайся понравиться, люди в любом нашем проявлении видят вовсе не нас, а своё восприятие нас, наш образ, выдуманный ими, пропущенный через фильтры их воззрений на этот мир. Вариантов немного: либо быть собой и будь что будет, либо вечно носить чужое платье. Неужели выбор не очевиден?
12. «

    Люди не издеваются, но они и не помогают. Это так просто пройти мимо, это ведь так просто. «Это не моё дело». Постепенно я становлюсь таким же. Такая у меня так называемая обычная нормальная жизнь, без всяких проблем. Но, этого ли я хотел... Недаром все бегут от неё в книги, игры, клубы — где они могут стать героями и пойти против мнения окружающих и помочь «ведьме», подружиться с «девкой» и болтать с «бандитом» и «вором».

    Люди не издеваются, но они и не помогают. Это так просто пройти мимо, это ведь так просто. «Это не моё дело». Постепенно я становлюсь таким же. Такая у меня так называемая обычная нормальная жизнь, без всяких проблем. Но, этого ли я хотел... Недаром все бегут от неё в книги, игры, клубы — где они могут стать героями и пойти против мнения окружающих и помочь «ведьме», подружиться с «девкой» и болтать с «бандитом» и «вором».

    — Юши Инаба · аниме
13. «

    Притча о том, как отец показал сыну, что такое мнение людей.

    Притча о том, как отец показал сыну, что такое мнение людей.
14. «

    Можно утверждать, что в правильно сконструированной монархической государственности общественное мнение имеет неизмеримо больший вес, чем в обычно сконструированной республике: оно не фальсифицируется никакими «тёмными силами». И если взять классический пример истинно классической монархии — Московскую Русь, то огромная роль общественного мнения будет совершенно бесспорна. Церковь, Боярская Дума, Соборы, земские самоуправления, всероссийские съезды городов, — все это было, конечно, «общественным мнением», не считаться с которым московские цари не имели никакой возможности.

    Можно утверждать, что в правильно сконструированной монархической государственности общественное мнение имеет неизмеримо больший вес, чем в обычно сконструированной республике: оно не фальсифицируется никакими «тёмными силами». И если взять классический пример истинно классической монархии — Московскую Русь, то огромная роль общественного мнения будет совершенно бесспорна. Церковь, Боярская Дума, Соборы, земские самоуправления, всероссийские съезды городов, — все это было, конечно, «общественным мнением», не считаться с которым московские цари не имели никакой возможности.

    — Иван Лукьянович Солоневич · книга
15. «

    Остальные — оболванены при помощи газет, радио и теле на один салтык, и можно наперед знать, что они скажут по любому поводу. Не люди, а мебель — гарнитур кресел, стульев и т. д. Когда-то Щедрин и Кузьма Прутков смеялись над проектом о введении в России единомыслия — теперь этот проект осуществлён; у всех одинаковый казённый метод мышления, яркие индивидуальности — стали величайшею редкостью.

    Остальные — оболванены при помощи газет, радио и теле на один салтык, и можно наперед знать, что они скажут по любому поводу. Не люди, а мебель — гарнитур кресел, стульев и т. д. Когда-то Щедрин и Кузьма Прутков смеялись над проектом о введении в России единомыслия — теперь этот проект осуществлён; у всех одинаковый казённый метод мышления, яркие индивидуальности — стали величайшею редкостью.

    — Корней Иванович Чуковский · книга
16. «

    — Шо вам до тех людей, Циля? Плюнь и разотри! — Миша, не разговаривай как босяк!

    — Шо вам до тех людей, Циля? Плюнь и разотри! — Миша, не разговаривай как босяк!

    — Мишка Япончик · сериал
17. «

    Общество строго блюдет свою одинаковость и сурово карает инакомыслящих. Клеймо сумасшедшего — самое тяжёлое и безысходное, потому что его нельзя отменить. Ты можешь научиться жить, говорить и действовать как все, как «здоровые». Но единожды получив «диагноз», ты не отмоешься никогда.

    Общество строго блюдет свою одинаковость и сурово карает инакомыслящих. Клеймо сумасшедшего — самое тяжёлое и безысходное, потому что его нельзя отменить. Ты можешь научиться жить, говорить и действовать как все, как «здоровые». Но единожды получив «диагноз», ты не отмоешься никогда.

    — Олег Рой · книга
18. «

    Зависимость от чужой оценки – самая тяжкая зависимость.

    Зависимость от чужой оценки – самая тяжкая зависимость.

    — Михаил Литвак · книга
19. «

    Президент Обама, однако, является человеком, который воплощает в себе все личные качества фашистского лидера, вплоть до высокомерного наклона головы, который он использует, ожидая аплодисментов. Он считает демократию грязным процессом, который можно вылечить только централизованной властью бюрократов. Он видит свое президентство как гегелевской синтез, знаменующий конец политического конфликта. Он видит себя воплощением коллективной воли. Ни один президент не должен говорить в таких выражениях ни в одной представительной республике. Обама делает это по привычке.

    Президент Обама, однако, является человеком, который воплощает в себе все личные качества фашистского лидера, вплоть до высокомерного наклона головы, который он использует, ожидая аплодисментов. Он считает демократию грязным процессом, который можно вылечить только централизованной властью бюрократов. Он видит свое президентство как гегелевской синтез, знаменующий конец политического конфликта. Он видит себя воплощением коллективной воли. Ни один президент не должен говорить в таких выражениях ни в одной представительной республике. Обама делает это по привычке.

    — Бен Шапиро
20. «

    Русский царь слаб в Польше, силён в Москве и непобедим в Тобольске.

    Русский царь слаб в Польше, силён в Москве и непобедим в Тобольске.

    — Отто фон Бисмарк