225 глубоких цитат про «Жизненные цитаты про общество»

225 цитат про «Жизненные цитаты про общество»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Мокрые скамейки в каждом городе сияют одиночеством. В наше время даже наушники к телефону проводами не привязаны, с людьми так же. Каждый сам по себе.

   Мокрые скамейки в каждом городе сияют одиночеством. В наше время даже наушники к телефону проводами не привязаны, с людьми так же. Каждый сам по себе.

   — Александра Макарова · книга
2. «

   Приличная музыка призвана скрывать несовершенности в порочности общества.

   Приличная музыка призвана скрывать несовершенности в порочности общества.

   — Джеми · фильм
3. «

   Как скачущая лошадь, набирающая скорость, темпы перемен, переживаемые нами и нашими семьями, постоянно возрастают.

   Как скачущая лошадь, набирающая скорость, темпы перемен, переживаемые нами и нашими семьями, постоянно возрастают.

   — Роберта Михник Голинкофф · книга
4. «

   Я внезапно осознал, насколько сомнительными были мои измышления на социально-бытовую тематику. Как и большинство людей, я испытываю подсознательное чувство вины по отношению к стоящим внизу, зависть к находящимся выше и неизбежное чувство угнетенности системой вообще.

   Я внезапно осознал, насколько сомнительными были мои измышления на социально-бытовую тематику. Как и большинство людей, я испытываю подсознательное чувство вины по отношению к стоящим внизу, зависть к находящимся выше и неизбежное чувство угнетенности системой вообще.

   — Мартин Эмис · книга
5. «

   Мы не пашем, не сеем, не строим, Мы гордимся общественным строем, Мы бумажные важные люди, Мы и были, и есть, мы и будем.

   Мы не пашем, не сеем, не строим, Мы гордимся общественным строем, Мы бумажные важные люди, Мы и были, и есть, мы и будем.

   — Забытая мелодия для флейты · фильм
6. «

   Народу, мой друг, много, а людей нет, – отвечал спокойно Савелий.

   Народу, мой друг, много, а людей нет, – отвечал спокойно Савелий.

   — Николай Семёнович Лесков · книга
7. «

   Жадные до жира на сердцах управленцы, Войны овощей в пределах одной клумбы, Наркоманы, детоубийцы, извращенцы. Всё это дело рук наших собственных джунглей.

   Жадные до жира на сердцах управленцы, Войны овощей в пределах одной клумбы, Наркоманы, детоубийцы, извращенцы. Всё это дело рук наших собственных джунглей.
8. «

   Если в обществе кошек и собак больше, чем детей — оно больно.

   Если в обществе кошек и собак больше, чем детей — оно больно.

   — Вильгельм Швебель
9. «

   Пусть во втором сезоне «Побега из тюрьмы» герои уже сбежали из тюрьмы, но название осталось, показывая, что общество — это само по себе тюрьма.

   Пусть во втором сезоне «Побега из тюрьмы» герои уже сбежали из тюрьмы, но название осталось, показывая, что общество — это само по себе тюрьма.
10. «

    Никто ни в чем его не упрекал, но всеобщее молчание было красноречивее любых слов.

    Никто ни в чем его не упрекал, но всеобщее молчание было красноречивее любых слов.

    — Жан-Кристоф Гранже · книга
11. «

    Забавная история. Люди делили других людей на классы. Те, на кого смотрели сверху вниз и третировали, поворачивались и сами смотрели свысока и третировали других. Это не общественное устройство сделало их такими; люди сами, по собственной воле установили такой порядок в своих сердцах.

    Забавная история. Люди делили других людей на классы. Те, на кого смотрели сверху вниз и третировали, поворачивались и сами смотрели свысока и третировали других. Это не общественное устройство сделало их такими; люди сами, по собственной воле установили такой порядок в своих сердцах.

    — Асано Ацуко · книга
12. «

    Чтобы мир поменять, надо сначала разбудить общество. Если бы другие хоть вполовину по сравнению с ним боролись рядом, уже бы горы свернули. Но никто особо не борется, всем наплевать на моральные устои, вот и живем в говне. Поэтому и едут лучшие люди, вроде него, Святослава Серикова, кто в Канаду, кто ещё куда, скучают, тоскуют тут, а что поделаешь?

    Чтобы мир поменять, надо сначала разбудить общество. Если бы другие хоть вполовину по сравнению с ним боролись рядом, уже бы горы свернули. Но никто особо не борется, всем наплевать на моральные устои, вот и живем в говне. Поэтому и едут лучшие люди, вроде него, Святослава Серикова, кто в Канаду, кто ещё куда, скучают, тоскуют тут, а что поделаешь?

    — Елена Котова · книга
13. «

    Иногда темные стороны самого общественного строя благоприятствуют развитию преступных промыслов; в подобных случаях они особенно живучи.

    Иногда темные стороны самого общественного строя благоприятствуют развитию преступных промыслов; в подобных случаях они особенно живучи.

    — Виктор Гюго · книга
14. «

    Джесси, возможно, я делаю ошибки. Ужасные. И не беру в расчет чувства других людей... Я так долго жила вне социума, что, скорее всего, вовсе не умею этого делать. Но я хочу учиться. Хочу меняться. Хочу иметь друзей. У нас, ясное дело, ничего не выгорит, но... ты можешь приехать просто как друг? Поговорить о чем-нибудь. Мне было хорошо с тобой.

    Джесси, возможно, я делаю ошибки. Ужасные. И не беру в расчет чувства других людей... Я так долго жила вне социума, что, скорее всего, вовсе не умею этого делать. Но я хочу учиться. Хочу меняться. Хочу иметь друзей. У нас, ясное дело, ничего не выгорит, но... ты можешь приехать просто как друг? Поговорить о чем-нибудь. Мне было хорошо с тобой.

    — Кристина Старк · книга
15. «

    В этом мире люди ценят не права, а привилегии.

    В этом мире люди ценят не права, а привилегии.

    — Генри Луис Менкен
16. «

    Люди — это стадные животные в силу необходимости. Они ими стали еще в пещерные времена, когда — безволосые, слабые и беззащитные, чьим оружием была лишь хитрость, — выжили благодаря тому, что объединились в группы; они поняли: защита — в многочисленности. Это понимание вошло в плоть и кровь, именно оно неосознанно управляет толпой. В течение несчитанных, неисчислимых тысячелетий выход из стаи, противопоставление ей себя означало смерть для того, кто решался на такой шаг. Противостояние толпе требует не просто личного мужества, оно требует преодоления извечного инстинкта.

    Люди — это стадные животные в силу необходимости. Они ими стали еще в пещерные времена, когда — безволосые, слабые и беззащитные, чьим оружием была лишь хитрость, — выжили благодаря тому, что объединились в группы; они поняли: защита — в многочисленности. Это понимание вошло в плоть и кровь, именно оно неосознанно управляет толпой. В течение несчитанных, неисчислимых тысячелетий выход из стаи, противопоставление ей себя означало смерть для того, кто решался на такой шаг. Противостояние толпе требует не просто личного мужества, оно требует преодоления извечного инстинкта.

    — Диана Гэблдон · книга
17. «

    Не существует такого понятия как «утопия». Потому что оно предполагает статичность и неизменность. Жизнеспособность любой общественной системы полностью зависит от её склонности к изменениям на пользу всего общества.

    Не существует такого понятия как «утопия». Потому что оно предполагает статичность и неизменность. Жизнеспособность любой общественной системы полностью зависит от её склонности к изменениям на пользу всего общества.

    — Жак Фреско · книга
18. «

    Нам не с руки, когда честней И трудно с тем, кто независим. Что нам поближе, то вкусней, Мы вожделеем то, что видим.

    Нам не с руки, когда честней И трудно с тем, кто независим. Что нам поближе, то вкусней, Мы вожделеем то, что видим.

    — Михаил Сафарбекович Гуцериев
19. «

    Классовое деление общества — это новый расизм. Это дискриминация по признаку того, в какую школу ходят твои дети и сколько ты зарабатываешь. Но для меня мой водитель важнее главы любой компании. Он важнее всех тех, кто заходит в мой дом и хватает бокал шампанского.

    Классовое деление общества — это новый расизм. Это дискриминация по признаку того, в какую школу ходят твои дети и сколько ты зарабатываешь. Но для меня мой водитель важнее главы любой компании. Он важнее всех тех, кто заходит в мой дом и хватает бокал шампанского.

    — Канье Уэст
20. «

    – Пап, никто никому ничего не должен. – Правильно. Каждый себя от долга перед другими освободил. Каждый сам определяет для себя свой долг, его природу и меру. – Ну и отлично. Теперь свобода, папа. Нет больше рабства долга. – Да не рабство это было, а нити общности. Только носить их было так же тяжело, как зимнюю одежду летом. Освободив себя от долга перед другими, человек оказался без поддержки других членов социума. Он оказался никому не нужен. Вот она, истинная природа принципа «никто никому ничего не должен» – власть одиночества. Никто… никому… не-ин-те-ре-сен! Не ну-жен!

    – Пап, никто никому ничего не должен. – Правильно. Каждый себя от долга перед другими освободил. Каждый сам определяет для себя свой долг, его природу и меру. – Ну и отлично. Теперь свобода, папа. Нет больше рабства долга. – Да не рабство это было, а нити общности. Только носить их было так же тяжело, как зимнюю одежду летом. Освободив себя от долга перед другими, человек оказался без поддержки других членов социума. Он оказался никому не нужен. Вот она, истинная природа принципа «никто никому ничего не должен» – власть одиночества. Никто… никому… не-ин-те-ре-сен! Не ну-жен!

    — Александр Вяземка · книга