573 мудрых цитаты про «общество»

573 цитаты про «общество»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Все пороки выглядят пороками только тогда, когда смотришь на них с точки зрения общественных приличий.

   Все пороки выглядят пороками только тогда, когда смотришь на них с точки зрения общественных приличий.

   — Мэгги Стивотер · книга
2. «

   Если ты собой гордишься — это наилучшая гарантия правильного поведения. Слишком горда, чтобы красть, слишком горда, чтобы жульничать, слишком горда, чтобы отнимать леденцы у ребятишек или исподтишка портить воздух. Моральный кодекс любого племени, Морин, основан на условиях выживания этого племени… но мораль отдельного человека зиждется исключительно на гордости, не на условиях выживания. Вот почему капитан идет на дно вместе со своим кораблем; вот почему гвардия умирает, но не сдается. Человеку, которому не за что умирать, незачем и жить.

   Если ты собой гордишься — это наилучшая гарантия правильного поведения. Слишком горда, чтобы красть, слишком горда, чтобы жульничать, слишком горда, чтобы отнимать леденцы у ребятишек или исподтишка портить воздух. Моральный кодекс любого племени, Морин, основан на условиях выживания этого племени… но мораль отдельного человека зиждется исключительно на гордости, не на условиях выживания. Вот почему капитан идет на дно вместе со своим кораблем; вот почему гвардия умирает, но не сдается. Человеку, которому не за что умирать, незачем и жить.

   — Роберт Хайнлайн · книга
3. «

   Лучше не знать никакого общества, нежели иметь сношения с людьми безалаберными, апатичными и безнравственными.

   Лучше не знать никакого общества, нежели иметь сношения с людьми безалаберными, апатичными и безнравственными.

   — Мильфорд Прентис · книга
4. «

   Этот каменный город спит в руках ветров. В этом городе по тротуарам стучат каблуки красивых женщин с голодным взглядом и алчной жаждой новой любви на поводке. С цепей этого города рвутся в небо корабли, в этот город не возвращаются ушедшие. В этом городе птицы видны по глазам, любящим солнце за нас, в этом городе убийцы видны по группе крове на рукавах. В этом городе Ромео пьет водку и забивает косяк, потому что уже знает, что Джульетта должна умереть. В этом городе все хранят на груди свою собственную петлю и готовы загрызть каждого, кто посмеет измерить глубину страданий и найти дно. В этом городе из тысяч наушников, вставленных в голову, льётся громкая глухота с ритмичным речитативом равнодушия. В этом сумеречном городе прижимается спиной к стене живой человек, роняя скрипку из ослабевших рук. В этом городе подъезды зевают затхлой темнотой, а дети уходят из дома в безнадежном поиске упавших с неба звезд. В этом городе живёшь ты и каждый вечер в тебя заглядывает бездна, а ты куришь в окно и улыбаешься ей, как давней любовнице. Этот каменный город переживёт всех и останется молча стоять памятником всех земных страстей в пространстве смеющейся тишины. Этим городом пахнут мои волосы, этот город отражается в моих зрачках, он бьётся жилами рек и дорог под рубашкой... Это город, который я люблю.

   Этот каменный город спит в руках ветров. В этом городе по тротуарам стучат каблуки красивых женщин с голодным взглядом и алчной жаждой новой любви на поводке. С цепей этого города рвутся в небо корабли, в этот город не возвращаются ушедшие. В этом городе птицы видны по глазам, любящим солнце за нас, в этом городе убийцы видны по группе крове на рукавах. В этом городе Ромео пьет водку и забивает косяк, потому что уже знает, что Джульетта должна умереть. В этом городе все хранят на груди свою собственную петлю и готовы загрызть каждого, кто посмеет измерить глубину страданий и найти дно. В этом городе из тысяч наушников, вставленных в голову, льётся громкая глухота с ритмичным речитативом равнодушия. В этом сумеречном городе прижимается спиной к стене живой человек, роняя скрипку из ослабевших рук. В этом городе подъезды зевают затхлой темнотой, а дети уходят из дома в безнадежном поиске упавших с неба звезд. В этом городе живёшь ты и каждый вечер в тебя заглядывает бездна, а ты куришь в окно и улыбаешься ей, как давней любовнице. Этот каменный город переживёт всех и останется молча стоять памятником всех земных страстей в пространстве смеющейся тишины. Этим городом пахнут мои волосы, этот город отражается в моих зрачках, он бьётся жилами рек и дорог под рубашкой... Это город, который я люблю.

   — Аль Квотион · книга
5. «

   Расизм и национализм очень похожи, только по-разному. Один вблизи, другой — подальше.

   Расизм и национализм очень похожи, только по-разному. Один вблизи, другой — подальше.

   — Михаил Сафарбекович Гуцериев
6. «

   Мораль строится от противоположного, иначе в ней не было бы смысла. Она строится на отрицании природы человека. И это смешно. Человек по природе эгоистичен. Это — нормально и по другому не будет. Но мораль проповедует отсутствие эгоизма. То есть то, чего нельзя добиться, оставаясь человеком. Мораль, созданная как инструмент управления обществом, чтобы оно не скатывалось к своему животному началу, начинает создавать противоречие, приводящее к внутреннему конфликту или самообману. Мы начинаем ценить в себе изначально «правильные» с точки зрения морали черты, не задумываясь над их природой, которая уходит в тот же эгоизм, мы начинаем бояться по сути своей не плохих вещей, таких, как осознание своей правоты. А на деле каждый человек считает, что он прав.

   Мораль строится от противоположного, иначе в ней не было бы смысла. Она строится на отрицании природы человека. И это смешно. Человек по природе эгоистичен. Это — нормально и по другому не будет. Но мораль проповедует отсутствие эгоизма. То есть то, чего нельзя добиться, оставаясь человеком. Мораль, созданная как инструмент управления обществом, чтобы оно не скатывалось к своему животному началу, начинает создавать противоречие, приводящее к внутреннему конфликту или самообману. Мы начинаем ценить в себе изначально «правильные» с точки зрения морали черты, не задумываясь над их природой, которая уходит в тот же эгоизм, мы начинаем бояться по сути своей не плохих вещей, таких, как осознание своей правоты. А на деле каждый человек считает, что он прав.

   — Аль Квотион · книга
7. «

   Сколько людей страдают по вине лживых образов, которые мы навязываем друг другу! Мы строим из себя важных персон — и одновременно убеждены, что на самом деле являемся полными ничтожествами. Мы изо всех сил стремимся стать кем-то значительным в общественном Сне, завоевать признание и одобрение окружающих. Мы тяжко трудимся, чтобы казаться важными шишками, победить в конкуренции, добиться власти и богатства, стать знаменитыми, укрепить свое индивидуальное сновидение, навязать его всем вокруг. Почему? Потому что верим, будто сон этот реален, и относимся к нему с полной серьезностью.

   Сколько людей страдают по вине лживых образов, которые мы навязываем друг другу! Мы строим из себя важных персон — и одновременно убеждены, что на самом деле являемся полными ничтожествами. Мы изо всех сил стремимся стать кем-то значительным в общественном Сне, завоевать признание и одобрение окружающих. Мы тяжко трудимся, чтобы казаться важными шишками, победить в конкуренции, добиться власти и богатства, стать знаменитыми, укрепить свое индивидуальное сновидение, навязать его всем вокруг. Почему? Потому что верим, будто сон этот реален, и относимся к нему с полной серьезностью.

   — Мигель Руис · книга
8. «

   Большая толпа — это маленькие люди.

   Большая толпа — это маленькие люди.

   — Виктор Гюго · книга
9. «

   Простой люд лишь притворяется, что их любит, но на самом же деле желает увидеть, как его любимчик падёт также низко.

   Простой люд лишь притворяется, что их любит, но на самом же деле желает увидеть, как его любимчик падёт также низко.

   — Донован · игра
10. «

    Мы, просто общаясь друг с другом на серьезные темы, можем важное слово положить человеку в сердце. Поэтому надо быть внимательными к обстоятельствам жизни и полюбить слушаться тех, кто умнее тебя.

    Мы, просто общаясь друг с другом на серьезные темы, можем важное слово положить человеку в сердце. Поэтому надо быть внимательными к обстоятельствам жизни и полюбить слушаться тех, кто умнее тебя.

    — Протоиерей Андрей Ткачев · книга
11. «

    О! если б кто в людей проник: Что хуже в них? Душа или язык? Чьё это сочиненье! Поверили глупцы, другим передают, Старухи вмиг тревогу бьют — И вот общественное мненье!

    О! если б кто в людей проник: Что хуже в них? Душа или язык? Чьё это сочиненье! Поверили глупцы, другим передают, Старухи вмиг тревогу бьют — И вот общественное мненье!

    — Александр Сергеевич Грибоедов · книга
12. «

    Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека – вечно. <…> И помните, что это – навечно. Лицо для растаптывания всегда найдется. Всегда найдется еретик, враг общества, для того чтобы его снова и снова побеждали и унижали.

    Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека – вечно. <…> И помните, что это – навечно. Лицо для растаптывания всегда найдется. Всегда найдется еретик, враг общества, для того чтобы его снова и снова побеждали и унижали.

    — Джордж Оруэлл · книга
13. «

    Здоровое общество начинается со здоровой семьи и хорошего вкуса!

    Здоровое общество начинается со здоровой семьи и хорошего вкуса!

    — Сергей Лукьяненко · книга
14. «

    They were careful to exhibit only behaviour Which had been approved by their peer group.

    They were careful to exhibit only behaviour Which had been approved by their peer group.
15. «

    Российская колонизация была внутренней. У нас калечили не какие-то заморские колонии, а собственную страну.

    Российская колонизация была внутренней. У нас калечили не какие-то заморские колонии, а собственную страну.

    — Елена Котова · книга
16. «

    Предсказуемо непокорным сообществом можно управлять так же легко, как и безусловно преданным.

    Предсказуемо непокорным сообществом можно управлять так же легко, как и безусловно преданным.

    — Мистер Хаус · игра
17. «

    Он утверждает, что если собрать вместе шесть человек, то в этой группе тут же появляются двое эксплуататоров, двое эксплуатируемых, один козел отпущения и одиночка. Это наше «видовое проклятие».

    Он утверждает, что если собрать вместе шесть человек, то в этой группе тут же появляются двое эксплуататоров, двое эксплуатируемых, один козел отпущения и одиночка. Это наше «видовое проклятие».

    — Бернар Вербер · книга
18. «

    Общение между людьми ограничено большей частью сплетнями и критикой чьих–то поступков. Это наблюдение постепенно заставило меня избегать так называемой светской жизни. Мои дни проходят в одиночестве.

    Общение между людьми ограничено большей частью сплетнями и критикой чьих–то поступков. Это наблюдение постепенно заставило меня избегать так называемой светской жизни. Мои дни проходят в одиночестве.

    — Ингмар Бергман
19. «

    Со мной, видите ли, невозможно говорить по-человечески. Да почём им знать, как говорят по-человечески? Человеческая речь, насколько я слышал, помимо всего прочего должна ещё и мысли выражать. А откуда у них мысли, если их устами глаголет социум? Что услышали, то и повторяют. Придатки общества. Нет, правда, побеседуешь с таким — и возникает чувство, будто имел дело не с личностью, а с частью чего-то большего.

    Со мной, видите ли, невозможно говорить по-человечески. Да почём им знать, как говорят по-человечески? Человеческая речь, насколько я слышал, помимо всего прочего должна ещё и мысли выражать. А откуда у них мысли, если их устами глаголет социум? Что услышали, то и повторяют. Придатки общества. Нет, правда, побеседуешь с таким — и возникает чувство, будто имел дело не с личностью, а с частью чего-то большего.

    — Евгений Лукин · книга
20. «

    На мой взгляд, то, что правильно для одного, вполне может быть неправильно для другого. Сам я, например, больше всего хотел, чтобы меня оставили в покое, но я обнаружил, что это — редкий случай; другие люди, если я оставлял их в покое, считали меня неотзывчивым, равнодушным эгоистом.

    На мой взгляд, то, что правильно для одного, вполне может быть неправильно для другого. Сам я, например, больше всего хотел, чтобы меня оставили в покое, но я обнаружил, что это — редкий случай; другие люди, если я оставлял их в покое, считали меня неотзывчивым, равнодушным эгоистом.

    — Уильям Сомерсет Моэм · книга