47 цитат про «обыденность», которые захочется сохранить

Тема «обыденность» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 47 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Любящие люди воспаряют над обыденностью, мелочностью жизни. Влюблённые всегда живут в другом…

   Любящие люди воспаряют над обыденностью, мелочностью жизни. Влюблённые всегда живут в другом…

   — Майя Плисецкая · книга
2. «

   С литературой было покончено. Дни потянулись томительной вереницей. Сон, кефир, работа, одиночество. Коллеги, видя мое состояние, забеспокоились. Познакомили меня с развитой девицей Фридой Штейн. Мы провели два часа в ресторане. Играла музыка. Фрида читала меню, как Тору, — справа налево. Мы заказали блинчики и кофе. Фрида сказала: — Все мы — люди определенного круга. Я кивнул. — Надеюсь, и вы — человек определенного круга? — Да, — сказал я. — Какого именно? — Четвертого, — говорю, — если вы подразумеваете круги ада. — Браво! — сказала девушка. Я тотчас же заказал шампанское.

   С литературой было покончено. Дни потянулись томительной вереницей. Сон, кефир, работа, одиночество. Коллеги, видя мое состояние, забеспокоились. Познакомили меня с развитой девицей Фридой Штейн. Мы провели два часа в ресторане. Играла музыка. Фрида читала меню, как Тору, — справа налево. Мы заказали блинчики и кофе. Фрида сказала: — Все мы — люди определенного круга. Я кивнул. — Надеюсь, и вы — человек определенного круга? — Да, — сказал я. — Какого именно? — Четвертого, — говорю, — если вы подразумеваете круги ада. — Браво! — сказала девушка. Я тотчас же заказал шампанское.

   — Сергей Довлатов · книга
3. «

   Мне нужны новые истории, чтобы как-то проживать свою скучную жизнь.

   Мне нужны новые истории, чтобы как-то проживать свою скучную жизнь.

   — Сэмюэль «Сэм» Блум · фильм
4. «

   Мир монотонен, история ничему не учит людей, и в каждом поколении всё те же страхи, всё те же страсти, события не повторяются, но одно напоминает другое... Новости, открытия, откровения — всё изживает себя.

   Мир монотонен, история ничему не учит людей, и в каждом поколении всё те же страхи, всё те же страсти, события не повторяются, но одно напоминает другое... Новости, открытия, откровения — всё изживает себя.

   — Умберто Эко · книга
5. «

   Конечно, Росс отправился туда не для участия в боевых действиях, а как гражданское лицо, чья задача — наблюдать, а не сражаться. Однако в бою стираются четкие границы. В любом случае, Демельза знала, что не в характере Росса держаться в стороне от сражения, даже если он оказался там случайно. Поэтому, в любую минуту, пока она переставляла банки в кладовой, украшала печенье с изюмом, бранила непослушную Изабеллу-Роуз или чистила зубы корнем мальвы — в любое из этих мгновений Росс, возможно, умирал от ран на каком-нибудь пыльном горном склоне в Португалии или лежал в госпитале с лихорадкой, не в силах держать перо. А может, он уже в безопасности, в Лондоне, и прямо сейчас пишет ей или трясется в карете между Сент-Остелом и Труро, на самом последнем этапе путешествия домой. Но в тоже время, нужно продолжать жить — неизменной будничной жизнью, сосредоточенной вокруг домашних дел, заниматься домом, шахтой и деревенскими проблемами, готовить еду и накрывать на стол, следить, чтобы хватало эля, заготавливать уголь и дрова на зиму. Кроме того, хозяйка поместья просто обязана выслушивать жалобы, разбираться с возникающими затруднениями, помогать нуждающимся — быть чем-то вроде центра подготовки к Рождеству и в церкви, и в поместье. И когда вдруг случается внезапно услышать нежданный стук копыт по булыжнику — глупо позволять сердцу замирать в тревожном ожидании.

   Конечно, Росс отправился туда не для участия в боевых действиях, а как гражданское лицо, чья задача — наблюдать, а не сражаться. Однако в бою стираются четкие границы. В любом случае, Демельза знала, что не в характере Росса держаться в стороне от сражения, даже если он оказался там случайно. Поэтому, в любую минуту, пока она переставляла банки в кладовой, украшала печенье с изюмом, бранила непослушную Изабеллу-Роуз или чистила зубы корнем мальвы — в любое из этих мгновений Росс, возможно, умирал от ран на каком-нибудь пыльном горном склоне в Португалии или лежал в госпитале с лихорадкой, не в силах держать перо. А может, он уже в безопасности, в Лондоне, и прямо сейчас пишет ей или трясется в карете между Сент-Остелом и Труро, на самом последнем этапе путешествия домой. Но в тоже время, нужно продолжать жить — неизменной будничной жизнью, сосредоточенной вокруг домашних дел, заниматься домом, шахтой и деревенскими проблемами, готовить еду и накрывать на стол, следить, чтобы хватало эля, заготавливать уголь и дрова на зиму. Кроме того, хозяйка поместья просто обязана выслушивать жалобы, разбираться с возникающими затруднениями, помогать нуждающимся — быть чем-то вроде центра подготовки к Рождеству и в церкви, и в поместье. И когда вдруг случается внезапно услышать нежданный стук копыт по булыжнику — глупо позволять сердцу замирать в тревожном ожидании.

   — Уинстон Грэхем · книга
6. «

   Похоже, ты мечтаешь сбежать от обычной жизни, но жизнь в Токио примерно через полгода тоже станет обычной. Если хочешь новых ощущений, то лучше податься в другую страну или же влезть во что-нибудь незаконное. Но даже это станет обыденным дня через три. Если правда хочешь сбежать — продолжай развиваться. И неважно, где твоя цель, выше или ниже тебя. Просто наслаждайся повседневной жизнью.

   Похоже, ты мечтаешь сбежать от обычной жизни, но жизнь в Токио примерно через полгода тоже станет обычной. Если хочешь новых ощущений, то лучше податься в другую страну или же влезть во что-нибудь незаконное. Но даже это станет обыденным дня через три. Если правда хочешь сбежать — продолжай развиваться. И неважно, где твоя цель, выше или ниже тебя. Просто наслаждайся повседневной жизнью.

   — Орихара Изая · аниме
7. «

   Лилиан не боялась несчастья, слишком долго она прожила с ним бок о бок, приспособившись к нему. Счастье ее тоже не пугало, как многих людей, которые считают, что они его ищут. Единственное, чего страшилась Лилиан, — это оказаться в плену обыденности.

   Лилиан не боялась несчастья, слишком долго она прожила с ним бок о бок, приспособившись к нему. Счастье ее тоже не пугало, как многих людей, которые считают, что они его ищут. Единственное, чего страшилась Лилиан, — это оказаться в плену обыденности.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Спрашивать человека, долго ли он верил в Санта Клауса — неприлично, даже если больше совсем не о чем говорить. Но если всё-таки спросить меня между делом когда я перестал верить в мифического бородатого Санту в красной шубе, скажу не таясь — я всегда считал его дурацкой небылицей. Я твердо знал, что Санта, который объявляется в детском саду — ненастоящий. И хотя мне, в отличии от некоторых, не довелось видеть, как он целуется с мамой, мне уже тогда доставало ума понять, что ничего хорошего от старичков, работающих исключительно в рождество, ждать не приходится. Позже я заметил, что вдобавок не бывает инопланетян, гостей из будущего, привидений, чудовищ, экстрасенсов, тайных обществ, а также противостоящих им супергероев из мультиков, комиксов и боевиков. То есть, заметить-то я конечно заметил, но вот верить своим глазам никак не хотел. Я всё ждал, что все эти инопланетяне, привидения, чудовища, экстрасенсы и тайные общества просто возьмут и появятся по моему велению. Однако, так называемая реальность оказалась куда печальнее. Хорошенько усвоив законы физики и впечатлившись ими, я перестал смотреть репортажи про НЛО и специальные передачи о призраках. Инопланетяне, гости из будущего, экстрасенсы — да их нет и быть не может — понял я. Хотя нельзя сказать, что меня это совсем не угнетало. Вот так я и взрослел, размышляя про наибольшие общие делители и всё такое прочее. Простившись со средней школой, я распрощался заодно со своими странными грёзами и принял заурядность мира как данность. Переход в старшую школу не вызвал у меня особенных чувств. Но вот тут-то я и встретил её.

   Спрашивать человека, долго ли он верил в Санта Клауса — неприлично, даже если больше совсем не о чем говорить. Но если всё-таки спросить меня между делом когда я перестал верить в мифического бородатого Санту в красной шубе, скажу не таясь — я всегда считал его дурацкой небылицей. Я твердо знал, что Санта, который объявляется в детском саду — ненастоящий. И хотя мне, в отличии от некоторых, не довелось видеть, как он целуется с мамой, мне уже тогда доставало ума понять, что ничего хорошего от старичков, работающих исключительно в рождество, ждать не приходится. Позже я заметил, что вдобавок не бывает инопланетян, гостей из будущего, привидений, чудовищ, экстрасенсов, тайных обществ, а также противостоящих им супергероев из мультиков, комиксов и боевиков. То есть, заметить-то я конечно заметил, но вот верить своим глазам никак не хотел. Я всё ждал, что все эти инопланетяне, привидения, чудовища, экстрасенсы и тайные общества просто возьмут и появятся по моему велению. Однако, так называемая реальность оказалась куда печальнее. Хорошенько усвоив законы физики и впечатлившись ими, я перестал смотреть репортажи про НЛО и специальные передачи о призраках. Инопланетяне, гости из будущего, экстрасенсы — да их нет и быть не может — понял я. Хотя нельзя сказать, что меня это совсем не угнетало. Вот так я и взрослел, размышляя про наибольшие общие делители и всё такое прочее. Простившись со средней школой, я распрощался заодно со своими странными грёзами и принял заурядность мира как данность. Переход в старшую школу не вызвал у меня особенных чувств. Но вот тут-то я и встретил её.

   — Кён · аниме
9. «

   Я просто хочу пережить этот день. Все мои мысли о том, чтобы пережить его.

   Я просто хочу пережить этот день. Все мои мысли о том, чтобы пережить его.

   — Диана Вэйкфилд (Diana Wakefield) · фильм
10. «

    Счастье – материя хрупкая. Разрушить его может многое, например, время. Чем дольше ты счастлив, тем обыденнее становится это состояние, эмоции притупляются, возникают новые проблемы и заботы.

    Счастье – материя хрупкая. Разрушить его может многое, например, время. Чем дольше ты счастлив, тем обыденнее становится это состояние, эмоции притупляются, возникают новые проблемы и заботы.
11. «

    Я люблю видеть систему, находить алгоритмы в повседневной рутине.

    Я люблю видеть систему, находить алгоритмы в повседневной рутине.

    — Дилан Брэнсон · фильм
12. «

    Мне все заранее известно. Каждый прожитый день – ступенька в будущее. И все ступеньки одинаковые. Серые, вытоптанные и крутые… Я хочу прожить еще одну жизнь, мечтаю о какой-то неожиданности. Пусть это будет драма, трагедия… Это будет неожиданная драма…

    Мне все заранее известно. Каждый прожитый день – ступенька в будущее. И все ступеньки одинаковые. Серые, вытоптанные и крутые… Я хочу прожить еще одну жизнь, мечтаю о какой-то неожиданности. Пусть это будет драма, трагедия… Это будет неожиданная драма…

    — Сергей Довлатов · книга
13. «

    Действовать обыденно — это нормально, при условии, что ты не чувствуешь обыденно.

    Действовать обыденно — это нормально, при условии, что ты не чувствуешь обыденно.

    — Ричард Бах · книга
14. «

    — Она кажется обычной. — Иногда обычность это приятная передышка.

    — Она кажется обычной. — Иногда обычность это приятная передышка.

    — Никлаус «Клаус» Майклсон · сериал
15. «

    Ничего — это скучно.

    Ничего — это скучно.

    — Лоретта Ли · фильм
16. «

    Жизнь отстой, когда ты просто обычный человек.

    Жизнь отстой, когда ты просто обычный человек.

    — Дэймон Сальваторе · сериал
17. «

    Сегодня снова в моде Смотреть одно и то же, Вокруг лениво бродят Силуэты прохожих.

    Сегодня снова в моде Смотреть одно и то же, Вокруг лениво бродят Силуэты прохожих.
18. «

    Лоре нравится думать (это один из ее самых больших секретов), что и в ней самой тоже есть искра незаурядности, толика величия, хотя она сознает, что подобные сладкие подозрения, как некие маленькие бутоны, живут чуть ли не в каждом человеке, живут и так и умирают, не раскрывшись. Толкая тележку в супермаркете или сидя под феном в парикмахерской, она спрашивает себя, а не думают ли и все другие женщины примерно то же самое: вот великая душа, познавшая скорби и радости, вот женщина, которой полагалось бы находиться совсем не здесь, добровольно занимается такими обыденными и, в сущности, такими дурацкими вещами: выбирает помидоры, сушит волосы в парикмахерской, ибо в этом ее долг и творчество. Потому что мир устоял, война закончилась, и наша задача — заводить семьи, рожать и растить детей, создавать не просто книги или картины, а новую, гармоничную вселенную, в которой детям должна быть обеспечена безопасность (если не счастье), а мужчинам, пережившим немыслимые ужасы, сражавшимся храбро и умело, — светлые гостиные, запах духов, крахмальные скатерти, салфетки.

    Лоре нравится думать (это один из ее самых больших секретов), что и в ней самой тоже есть искра незаурядности, толика величия, хотя она сознает, что подобные сладкие подозрения, как некие маленькие бутоны, живут чуть ли не в каждом человеке, живут и так и умирают, не раскрывшись. Толкая тележку в супермаркете или сидя под феном в парикмахерской, она спрашивает себя, а не думают ли и все другие женщины примерно то же самое: вот великая душа, познавшая скорби и радости, вот женщина, которой полагалось бы находиться совсем не здесь, добровольно занимается такими обыденными и, в сущности, такими дурацкими вещами: выбирает помидоры, сушит волосы в парикмахерской, ибо в этом ее долг и творчество. Потому что мир устоял, война закончилась, и наша задача — заводить семьи, рожать и растить детей, создавать не просто книги или картины, а новую, гармоничную вселенную, в которой детям должна быть обеспечена безопасность (если не счастье), а мужчинам, пережившим немыслимые ужасы, сражавшимся храбро и умело, — светлые гостиные, запах духов, крахмальные скатерти, салфетки.

    — Майкл Каннингем · книга
19. «

    В будничных житейских делах трудолюбие способно делать все, на что способен гений, а кроме того, множество вещей, которые гений делать не умеет.

    В будничных житейских делах трудолюбие способно делать все, на что способен гений, а кроме того, множество вещей, которые гений делать не умеет.

    — Генри Уорд Бичер
20. «

    Это было так обыденно, что присутствующая при этом луна зевнула и укрылась большим и, наверное, очень тёплым облаком.

    Это было так обыденно, что присутствующая при этом луна зевнула и укрылась большим и, наверное, очень тёплым облаком.

    — Александр Вампилов · книга