«Жизненные цитаты про одиночество» в 461 цитата

461 цитата про «Жизненные цитаты про одиночество»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Говорят, что нельзя умирaть в одиночестве, нужно, чтобы рядом был человек, готовый подaть вaм стaкaн воды. Тaк вот что я вaм скaжу нa это утверждение. Если у вaс есть деньги, рядом с вaми будет стоять очередь желaющих протянуть вaм стaкaн воды. А если у вaс нет денег… боюсь, что вы умрете от жaжды, покa доползете до своего стaкaнa, дaже имея кучу родственников.

   Говорят, что нельзя умирaть в одиночестве, нужно, чтобы рядом был человек, готовый подaть вaм стaкaн воды. Тaк вот что я вaм скaжу нa это утверждение. Если у вaс есть деньги, рядом с вaми будет стоять очередь желaющих протянуть вaм стaкaн воды. А если у вaс нет денег… боюсь, что вы умрете от жaжды, покa доползете до своего стaкaнa, дaже имея кучу родственников.

   — Чингиз Абдуллаев · книга
2. «

   — Почему Вы перестали любить жизнь? — Обычно мы не любим саму жизнь. Мы любим места, животных, людей, воспоминания, еду, литературу, музыку. Бывает, мы встречаем того, кому нужно отдать всю любовь, что у тебя есть. И когда ты теряешь этого человека — тебе кажется, что всё перестало существовать вслед за ним. Но в мире ничего не меняется. Драматург Жироду говорил: «Порой недостаёт одного-единственного, даже если ты окружён тысячью других». Остальные люди как фон. Они затуманивают взор, они — бессмысленная толпа людей, они — ненужное отвлечение. И тогда ты ищешь забвения в одиночестве. Но одиночество лишь губит.

   — Почему Вы перестали любить жизнь? — Обычно мы не любим саму жизнь. Мы любим места, животных, людей, воспоминания, еду, литературу, музыку. Бывает, мы встречаем того, кому нужно отдать всю любовь, что у тебя есть. И когда ты теряешь этого человека — тебе кажется, что всё перестало существовать вслед за ним. Но в мире ничего не меняется. Драматург Жироду говорил: «Порой недостаёт одного-единственного, даже если ты окружён тысячью других». Остальные люди как фон. Они затуманивают взор, они — бессмысленная толпа людей, они — ненужное отвлечение. И тогда ты ищешь забвения в одиночестве. Но одиночество лишь губит.

   — Мэттью Морган (Matthew Morgan) · фильм
3. «

   Мы притягиваем то, что есть в нас. Внешний мир — это наше же отражение. Внутри тебя нет знания, что такое любовь. Как ты можешь иметь её в своей жизни? Зато ты хорошо знаешь, что такое холод и отвержение — вот они и встречаются тебе всюду.

   Мы притягиваем то, что есть в нас. Внешний мир — это наше же отражение. Внутри тебя нет знания, что такое любовь. Как ты можешь иметь её в своей жизни? Зато ты хорошо знаешь, что такое холод и отвержение — вот они и встречаются тебе всюду.

   — Мария Фариса · книга
4. «

   ... Прошлое — это такое поле битвы, на котором каждый сражается в одиночку.

   ... Прошлое — это такое поле битвы, на котором каждый сражается в одиночку.

   — Филис Каст · книга
5. «

   Майкл был даже рад тому, что останется сегодня один. Ему необходимо было многое обдумать, а это лучше всего делать, когда рядом никого нет.

   Майкл был даже рад тому, что останется сегодня один. Ему необходимо было многое обдумать, а это лучше всего делать, когда рядом никого нет.

   — Дмитрий Блейк · книга
6. «

   Все мы иногда чувствуем одиночество. Нам иногда не хватает собеседника, но это не значит, что мы одиноки на самом деле. Рядом с нами всегда есть тот, кто сможет понять наши переживания, выслушать нас, что-то подсказать. Как правило, одиночество и пустота вокруг нас — это плод нашего воображения. А на самом деле вокруг нас жизнь бьёт ключом, в ожидании когда мы вольёмся в её шумный и свежий поток.

   Все мы иногда чувствуем одиночество. Нам иногда не хватает собеседника, но это не значит, что мы одиноки на самом деле. Рядом с нами всегда есть тот, кто сможет понять наши переживания, выслушать нас, что-то подсказать. Как правило, одиночество и пустота вокруг нас — это плод нашего воображения. А на самом деле вокруг нас жизнь бьёт ключом, в ожидании когда мы вольёмся в её шумный и свежий поток.

   — Кар-Карыч · мультфильм
7. «

   Семья, дом — эти простые слова подобны атоллам, поднимаемым из бездны тектоническими движениями сердца. Утрата, одиночество — эти простые слова подобны потопу, накрывающему некогда плодоносные долины.

   Семья, дом — эти простые слова подобны атоллам, поднимаемым из бездны тектоническими движениями сердца. Утрата, одиночество — эти простые слова подобны потопу, накрывающему некогда плодоносные долины.

   — Грегори Дэвид Робертс · книга
8. «

   И наконец, в этом обострившемся до пределов одиночестве никто из нас не мог рассчитывать на помощь соседа и вынужден был оставаться наедине со всеми своими заботами. Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. Тут только он замечал, что он и его собеседник говорят совсем о разном. Ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти. А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию. И каков бы ни был ответ — враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель, так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров. Или, во всяком случае, те, для которых молчание становилось мукой, волей-неволей прибегали к расхожему жаргону и тоже пользовались штампованным словарем, словарем простой информации из рубрики происшествий — словом, чем-то вроде газетного репортажа, ведь никто вокруг не владел языком, идущим прямо от сердца. Поэтому-то самые доподлинные страдания стали постепенно и привычно выражаться системой стертых фраз.

   И наконец, в этом обострившемся до пределов одиночестве никто из нас не мог рассчитывать на помощь соседа и вынужден был оставаться наедине со всеми своими заботами. Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. Тут только он замечал, что он и его собеседник говорят совсем о разном. Ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти. А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию. И каков бы ни был ответ — враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель, так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров. Или, во всяком случае, те, для которых молчание становилось мукой, волей-неволей прибегали к расхожему жаргону и тоже пользовались штампованным словарем, словарем простой информации из рубрики происшествий — словом, чем-то вроде газетного репортажа, ведь никто вокруг не владел языком, идущим прямо от сердца. Поэтому-то самые доподлинные страдания стали постепенно и привычно выражаться системой стертых фраз.

   — Альбер Камю · книга
9. «

   Все мы бываем одиноки и всем нам нужно понимание и тепло.

   Все мы бываем одиноки и всем нам нужно понимание и тепло.

   — Олег Рой · книга
10. «

    Свобода только тогда чудесная вещь, когда не приходит вместе с одиночеством.

    Свобода только тогда чудесная вещь, когда не приходит вместе с одиночеством.

    — Бертран Рассел
11. «

    Достаточно приехать в пять утра в незнакомый город. Это всё.

    Достаточно приехать в пять утра в незнакомый город. Это всё.

    — Макс Фрай · книга
12. «

    Ему было всё равно, красивая или нет под кровью и всем остальным раненая девушка. Он сам был не красавец, и ему казалось неправильным судить других по стандартам, которым он не отвечал. С рождения у него было слабое сердце, что, наверное, объясняло, почему он всегда надеялся, что любая раненая пташка будет считать его спасителем и любить соответственно. Вылечить сердце собственными силами он не надеялся, а в таком городе, как Элквуд, где жили суровые работящие люди, это значило, что его шансы умереть молодым выше средних.

    Ему было всё равно, красивая или нет под кровью и всем остальным раненая девушка. Он сам был не красавец, и ему казалось неправильным судить других по стандартам, которым он не отвечал. С рождения у него было слабое сердце, что, наверное, объясняло, почему он всегда надеялся, что любая раненая пташка будет считать его спасителем и любить соответственно. Вылечить сердце собственными силами он не надеялся, а в таком городе, как Элквуд, где жили суровые работящие люди, это значило, что его шансы умереть молодым выше средних.

    — Килан Патрик Берк · книга
13. «

    Мы уже много лет живем вместе и никогда не видели друг друга! Можно подумать, что каждый из нас живет в одиночестве!... Для того чтобы любить, нужно видеть.

    Мы уже много лет живем вместе и никогда не видели друг друга! Можно подумать, что каждый из нас живет в одиночестве!... Для того чтобы любить, нужно видеть.

    — Морис Метерлинк · книга
14. «

    Оставаясь в полном одиночестве, человек обычно всегда думает о прошлом, ворошит свою жизнь.

    Оставаясь в полном одиночестве, человек обычно всегда думает о прошлом, ворошит свою жизнь.

    — Юрий Алексеевич Гагарин · книга
15. «

    Не думайте, что мы с вами одиноки или даже исключительны в этом своем в высшей степени разумном желании. Таких, как вы, людей, которым до смерти надоело участвовать изо дня в день в спектакле, именуемом жизнью, великое множество, и они не уходят со сцены лишь из-за тех или иных соображений.

    Не думайте, что мы с вами одиноки или даже исключительны в этом своем в высшей степени разумном желании. Таких, как вы, людей, которым до смерти надоело участвовать изо дня в день в спектакле, именуемом жизнью, великое множество, и они не уходят со сцены лишь из-за тех или иных соображений.

    — Роберт Льюис Стивенсон · книга
16. «

    Почему меня тянет к тебе, крохотный огонек на мосту? Ни тепла от тебя, ни света. Движение руки, и я погашу тебя. Зачем ты мне? Почему мое давно уже успокоенное сердце вспоминает, как сладко замирать и взлетать, как приятно волноваться и ждать?… как хорошо быть человеком, как хорошо… не быть одному…

    Почему меня тянет к тебе, крохотный огонек на мосту? Ни тепла от тебя, ни света. Движение руки, и я погашу тебя. Зачем ты мне? Почему мое давно уже успокоенное сердце вспоминает, как сладко замирать и взлетать, как приятно волноваться и ждать?… как хорошо быть человеком, как хорошо… не быть одному…

    — Алексей Пехов · книга
17. «

    Well, everybody's hit the bottom, everybody's been forgotten when everybody's tired of being alone.

    Well, everybody's hit the bottom, everybody's been forgotten when everybody's tired of being alone.
18. «

    ... В том-то и преимущество одиночества; наедине с собой можно делать что хочешь. Плачь себе на здоровье, если не видит никто.

    ... В том-то и преимущество одиночества; наедине с собой можно делать что хочешь. Плачь себе на здоровье, если не видит никто.

    — Вирджиния Вулф · книга
19. «

    Власть... это самое окончательное одиночество из всех возможных.

    Власть... это самое окончательное одиночество из всех возможных.

    — Оксана Демченко · книга
20. «

    Я бы хотела сейчас оказаться в одиночестве и понять, что это всего лишь сон, но понимала, что проснуться в реальности уже невозможно. Сон – это просто сон и он навсегда останется по ту сторону потустороннего портала. В реальности же есть только реальность, которая никогда не уйдет дальше за рамки несуществующей в мире людей фантастики.

    Я бы хотела сейчас оказаться в одиночестве и понять, что это всего лишь сон, но понимала, что проснуться в реальности уже невозможно. Сон – это просто сон и он навсегда останется по ту сторону потустороннего портала. В реальности же есть только реальность, которая никогда не уйдет дальше за рамки несуществующей в мире людей фантастики.

    — Кристина Глазкова