15 цитат на тему «описание» для размышлений

Тема «описание» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 15 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Он резко обернулся, вскидывая пистолет, и встретился со вспышкой сверхновой звезды, заполнившей весь мир и затем погрузивший его навечно во тьму.

   Он резко обернулся, вскидывая пистолет, и встретился со вспышкой сверхновой звезды, заполнившей весь мир и затем погрузивший его навечно во тьму.

   — Андрей Круз · книга
2. «

   От всей души я желал бы издания закона, который обязывал бы каждого путешественника перед получением им разрешения на опубликование своих путешествий давать перед лордом верховным канцлером клятву, что все, что он собирается печатать есть безусловная истина, по его добросовестному мнению.

   От всей души я желал бы издания закона, который обязывал бы каждого путешественника перед получением им разрешения на опубликование своих путешествий давать перед лордом верховным канцлером клятву, что все, что он собирается печатать есть безусловная истина, по его добросовестному мнению.

   — Джонатан Свифт · книга
3. «

   — И как этот твой Макс выглядит? — Коричнево-белый, с короткой шерстью, беспардонно красивый, глаза у него так сияют... — Не собака, а мечта.

   — И как этот твой Макс выглядит? — Коричнево-белый, с короткой шерстью, беспардонно красивый, глаза у него так сияют... — Не собака, а мечта.

   — Ястреб Тиберий · мультфильм
4. «

   Бывают такие женщины, вроде чужой человек, а с первого взгляда создается впечатление, что знаешь ее давно, и вся подноготная ее жития-бытия – с шелушащейся кожей на ладонях, аллергией на антибиотики и выматывающими приступами мигрени – не составляет для тебя никакой тайны.

   Бывают такие женщины, вроде чужой человек, а с первого взгляда создается впечатление, что знаешь ее давно, и вся подноготная ее жития-бытия – с шелушащейся кожей на ладонях, аллергией на антибиотики и выматывающими приступами мигрени – не составляет для тебя никакой тайны.

   — Наринэ Абгарян · книга
5. «

   ...угрюм, мрачен, надменен и горд; в последнее время (а может, гораздо прежде) мнителен и ипохондрик. Великодушен и добр. Чувств своих не любит высказывать и скорей жестокость сделает, чем словами выскажет сердце. Иногда, впрочем, вовсе не ипохондрик, а просто холоден и бесчувствен до бесчеловечия, право, точно в нем два противоположные характера поочередно сменяются. Ужасно иногда неразговорчив! Всё ему некогда, всё ему мешают, а сам лежит, ничего не делает. Не насмешлив, и не потому, чтоб остроты не хватало, а точно времени у него на такие пустяки не хватает. Не дослушивает, что говорят. Никогда не интересуется тем, чем все в данную минуту интересуются. Ужасно высоко себя ценит и, кажется, не без некоторого права на то.

   ...угрюм, мрачен, надменен и горд; в последнее время (а может, гораздо прежде) мнителен и ипохондрик. Великодушен и добр. Чувств своих не любит высказывать и скорей жестокость сделает, чем словами выскажет сердце. Иногда, впрочем, вовсе не ипохондрик, а просто холоден и бесчувствен до бесчеловечия, право, точно в нем два противоположные характера поочередно сменяются. Ужасно иногда неразговорчив! Всё ему некогда, всё ему мешают, а сам лежит, ничего не делает. Не насмешлив, и не потому, чтоб остроты не хватало, а точно времени у него на такие пустяки не хватает. Не дослушивает, что говорят. Никогда не интересуется тем, чем все в данную минуту интересуются. Ужасно высоко себя ценит и, кажется, не без некоторого права на то.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Я оставляю соучастников ночных. И через «Балку», поднимаюсь на «Моряк». «Моряк» — вершина! Перекрёсток всех кривых! И место встречи, нерушимое никак!

   Я оставляю соучастников ночных. И через «Балку», поднимаюсь на «Моряк». «Моряк» — вершина! Перекрёсток всех кривых! И место встречи, нерушимое никак!
7. «

   Я знаю много такого, о чем можно было бы написать в книге, но я не в состоянии связно написать даже обычное письмо.

   Я знаю много такого, о чем можно было бы написать в книге, но я не в состоянии связно написать даже обычное письмо.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
8. «

   В нем не было ни капли понимания ни проблем армии, ни перспектив ее развития. Однажды вызубренные догмы были совершенно непоколебимы в его сознании. Высказывать какое-либо мнение, отличное от того, что было записано в учебниках, написанных за десять лет до появления Дурова в Бронетанковой академии, было не только бесполезно, но и опасно.

   В нем не было ни капли понимания ни проблем армии, ни перспектив ее развития. Однажды вызубренные догмы были совершенно непоколебимы в его сознании. Высказывать какое-либо мнение, отличное от того, что было записано в учебниках, написанных за десять лет до появления Дурова в Бронетанковой академии, было не только бесполезно, но и опасно.

   — Виктор Суворов · книга
9. «

   Я пришел к мудрецу и спросил у него: «Что такое любовь?». Он сказал: «Ничего». Но, я знаю, написано множество книг. «Вечность» — пишут одни, а другие — что «Миг».

   Я пришел к мудрецу и спросил у него: «Что такое любовь?». Он сказал: «Ничего». Но, я знаю, написано множество книг. «Вечность» — пишут одни, а другие — что «Миг».

   — Омар Хайям
10. «

    Никакие предметы не могут быть прекрасными – прекрасными бывают лишь рассказы о предметах.

    Никакие предметы не могут быть прекрасными – прекрасными бывают лишь рассказы о предметах.

    — Александр Мелихов
11. «

    Не думаю, что сумасшедший может быть таким осторожным. Он просто не похож на других. Знаю, что многие его считают сумасшедшим из-за того, что он не позволяет людям узнать и понять его.

    Не думаю, что сумасшедший может быть таким осторожным. Он просто не похож на других. Знаю, что многие его считают сумасшедшим из-за того, что он не позволяет людям узнать и понять его.

    — Томас Харрис · книга
12. «

    Сейчас вполне уместно рассказать, какой она была красавицей. Хотя об этом я могу говорить когда угодно. Она стояла в темноте рядом со мной, от нее пахло потом и солнечным светом. В ту ночь в небе висел тонкий месяц, я видел только ее силуэт, и лишь когда она курила, маленький красный огонек сигареты освещал ее лицо. Но пронизывающие изумрудные глаза Аляски светились даже в темноте. Этот взгляд заражал тебя готовностью поддержать ее в любом начинании.

    Сейчас вполне уместно рассказать, какой она была красавицей. Хотя об этом я могу говорить когда угодно. Она стояла в темноте рядом со мной, от нее пахло потом и солнечным светом. В ту ночь в небе висел тонкий месяц, я видел только ее силуэт, и лишь когда она курила, маленький красный огонек сигареты освещал ее лицо. Но пронизывающие изумрудные глаза Аляски светились даже в темноте. Этот взгляд заражал тебя готовностью поддержать ее в любом начинании.

    — Джон Грин · книга
13. «

    «витальность» – прирожденное стремление к полнокровной жизни, владение неким фантастическим веществом, называемым жизненной силой. <...> Перед ним предстала женщина, владеющая силой любви к жизни, способная все сокрушить на своем пути.

    «витальность» – прирожденное стремление к полнокровной жизни, владение неким фантастическим веществом, называемым жизненной силой. <...> Перед ним предстала женщина, владеющая силой любви к жизни, способная все сокрушить на своем пути.

    — Глеб Скороходов · книга
14. «

    По его взгляду, таившему тысячелетнюю скуку, по его смертоносной ауре, о тому, каким спокойным он был, словно осознавал, что нет на свете той мощи, которая сломила бы его.

    По его взгляду, таившему тысячелетнюю скуку, по его смертоносной ауре, о тому, каким спокойным он был, словно осознавал, что нет на свете той мощи, которая сломила бы его.
15. «

    — Вот как все происходило: он зацепил айсберг правым бортом, дно будто бы азбукой Морзе пробило — тук-тук-тук. На борту, ниже ватерлинии, носовые отсеки стало заливать водой. Вода поднимается и переливается через водоограждающие перегородки, которые, к сожалению, доходят лишь до палубы Е. Нос погружается в воду, корма вздымается кверху, сначала помалу, а потом все быстрее, пока вся задница не поднялась в воздух. А зад был немалым — 20-30 тысяч тонн. Корпус не был рассчитан на такую нагрузку. И что дальше? Он раскололся, до самого киля. Корма падает горизонтально, нос уходит под воду и затягивает корму вертикально и наконец отрывается. Корма несколько минут стоит над водой, как поплавок, набирает воду и наконец тонет в 2:20 ночи, через два часа сорок минут после столкновения. Носовая часть падает и через полмили от места катастрофы врезается в дно на скорости 20-30 узлов — бам! Круто, да? — Благодарю за подробный, глубокий, экспертный анализ, мистер Бодин. В жизни все выглядело иначе...

    — Вот как все происходило: он зацепил айсберг правым бортом, дно будто бы азбукой Морзе пробило — тук-тук-тук. На борту, ниже ватерлинии, носовые отсеки стало заливать водой. Вода поднимается и переливается через водоограждающие перегородки, которые, к сожалению, доходят лишь до палубы Е. Нос погружается в воду, корма вздымается кверху, сначала помалу, а потом все быстрее, пока вся задница не поднялась в воздух. А зад был немалым — 20-30 тысяч тонн. Корпус не был рассчитан на такую нагрузку. И что дальше? Он раскололся, до самого киля. Корма падает горизонтально, нос уходит под воду и затягивает корму вертикально и наконец отрывается. Корма несколько минут стоит над водой, как поплавок, набирает воду и наконец тонет в 2:20 ночи, через два часа сорок минут после столкновения. Носовая часть падает и через полмили от места катастрофы врезается в дно на скорости 20-30 узлов — бам! Круто, да? — Благодарю за подробный, глубокий, экспертный анализ, мистер Бодин. В жизни все выглядело иначе...

    — Льюис Бодин · фильм