139 цитат «отец» — избранное

Собрали 139 цитат на тему «отец» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Женщины, не решающиеся развестись с опостылевшими мужьями только потому, что не хотят лишить детей отца, тем самым лишают их семьи, Дружной, прочной, счастливой — такой, какая она должна быть. В подобных случаях супруги калечат психику детей и притворяясь перед ними, и не притворяясь. К тому же, если разобраться, лишить ребенка отца может лишь… сам отец.

   Женщины, не решающиеся развестись с опостылевшими мужьями только потому, что не хотят лишить детей отца, тем самым лишают их семьи, Дружной, прочной, счастливой — такой, какая она должна быть. В подобных случаях супруги калечат психику детей и притворяясь перед ними, и не притворяясь. К тому же, если разобраться, лишить ребенка отца может лишь… сам отец.

   — Евгений Пантелеев
2. «

   Какой отец поставит своего девятилетнего сына перед необходимостью убивать, чтобы защитить своего брата? Мне приходится быть таким отцом. Отцом, который учит, что ни человек, ни монстр, убивший их мать, не уйдет живым... и что ради семьи нужно идти до конца.

   Какой отец поставит своего девятилетнего сына перед необходимостью убивать, чтобы защитить своего брата? Мне приходится быть таким отцом. Отцом, который учит, что ни человек, ни монстр, убивший их мать, не уйдет живым... и что ради семьи нужно идти до конца.

   — Алекс Ирвин · книга
3. «

   С дочерьми тяжелее, чем на войне.

   С дочерьми тяжелее, чем на войне.

   — Эддард Старк · сериал
4. «

   Знаете, как только вы становитесь отцом, все, что вы делаете в жизни, происходит через призму того, чтобы быть отцом.

   Знаете, как только вы становитесь отцом, все, что вы делаете в жизни, происходит через призму того, чтобы быть отцом.

   — Рассел Кроу
5. «

   Мир чудесен. Как трезвый отец.

   Мир чудесен. Как трезвый отец.
6. «

   Господь милостив ко всем, он был милостив и к тебе. Он раньше всего отец, а затем уже судия.

   Господь милостив ко всем, он был милостив и к тебе. Он раньше всего отец, а затем уже судия.

   — Александр Дюма · книга
7. «

   — После всего, что было, ты печёшься об Арсенале [роботе]? — Да пойми ты, чудак, он — величайшее изобретение моего отца! — Да нет, это ты пойми! Самое лучшее, что создал твой отец — это ты. Так соответствуй!

   — После всего, что было, ты печёшься об Арсенале [роботе]? — Да пойми ты, чудак, он — величайшее изобретение моего отца! — Да нет, это ты пойми! Самое лучшее, что создал твой отец — это ты. Так соответствуй!

   — Стив Роджерс / Капитан Америка · мультфильм
8. «

   Я знаю, что мой отец не хотел бы меня увидеть грустным и побежденным – именно ради этого я борюсь каждый день, чтобы быть счастливым и радостным. Я знаю, что отец меня видит и хочет, чтобы я был таким.

   Я знаю, что мой отец не хотел бы меня увидеть грустным и побежденным – именно ради этого я борюсь каждый день, чтобы быть счастливым и радостным. Я знаю, что отец меня видит и хочет, чтобы я был таким.

   — Криштиану Роналду
9. «

   Мама моя! До чего ж ты красивый, папа! Ну, прям из моего сна!

   Мама моя! До чего ж ты красивый, папа! Ну, прям из моего сна!

   — Пеппино Кавалло · фильм
10. «

    — Вы знаете Саторнино Кавалло? — Знаю ли я его? Да, это я и есть! Сынок, обними меня! — Папа! Папа! — Сынок, наконец-то! — На кого ты похож, папа. Бедный папа. Я тебя уже давно ищу, а тут ты меня нашел. Какая радость. Я так счастлив, папа! — Скажи, сынок, ты ведь работаешь, да? — Нет, папа, но я найду работу. — Но, ты ведь привез из Италии какие-то деньги? — Нет, ни одной лиры. — Лиры? Но доллары какие-нибудь скопил? — Нет, папа. — А квартира у тебя есть? Хоть каморка? — Нет. — Нет!? И ты хочешь, чтобы я был твоим отцом? — Но ты же сказал, что ты мой отец? — Я твой отец!? Да пошел ты к черту, нахрен мне такой сын нужен! — Но, ведь тебя зовут Саторнино Кавалло? — Какой Саторнино Кавалло, меня зовут Эмануэле Опуццо, мой отец закончил университет, мать — врач, думаешь, им нужен такой внук? Лучше катись в свою Италию! — Тогда, знаешь что, «папа»? Ты старый хрен!

    — Вы знаете Саторнино Кавалло? — Знаю ли я его? Да, это я и есть! Сынок, обними меня! — Папа! Папа! — Сынок, наконец-то! — На кого ты похож, папа. Бедный папа. Я тебя уже давно ищу, а тут ты меня нашел. Какая радость. Я так счастлив, папа! — Скажи, сынок, ты ведь работаешь, да? — Нет, папа, но я найду работу. — Но, ты ведь привез из Италии какие-то деньги? — Нет, ни одной лиры. — Лиры? Но доллары какие-нибудь скопил? — Нет, папа. — А квартира у тебя есть? Хоть каморка? — Нет. — Нет!? И ты хочешь, чтобы я был твоим отцом? — Но ты же сказал, что ты мой отец? — Я твой отец!? Да пошел ты к черту, нахрен мне такой сын нужен! — Но, ведь тебя зовут Саторнино Кавалло? — Какой Саторнино Кавалло, меня зовут Эмануэле Опуццо, мой отец закончил университет, мать — врач, думаешь, им нужен такой внук? Лучше катись в свою Италию! — Тогда, знаешь что, «папа»? Ты старый хрен!

    — Пеппино Кавалло · фильм
11. «

    Папа – первый герой сына. Папа – первая любовь дочери.

    Папа – первый герой сына. Папа – первая любовь дочери.

    — Арабские пословицы и поговорки
12. «

    Тут поворот, там поворот... и так тянется годами. Начинаешь видеть это иначе. Прости за то, кем я стал, каким был отцом. Надеюсь, ты сможешь вынести из этого урок, сынок. Надеюсь, ты не сомневаешься, что я любил тебя. Ты лучше меня. Если бы я был сильнее, я был бы таким, как ты. Чёрт, сынок, все были бы, как ты, будь они сильнее.

    Тут поворот, там поворот... и так тянется годами. Начинаешь видеть это иначе. Прости за то, кем я стал, каким был отцом. Надеюсь, ты сможешь вынести из этого урок, сынок. Надеюсь, ты не сомневаешься, что я любил тебя. Ты лучше меня. Если бы я был сильнее, я был бы таким, как ты. Чёрт, сынок, все были бы, как ты, будь они сильнее.

    — Рэймонд Велкоро · сериал
13. «

    Я воспитываю двух дочерей, и это очень сложно. Потому что есть ситуации, которые меня бесят. Я стал капец каким сентиментальным. Раньше у меня были стальные яйца. Но чем больше у меня появлялось дочерей, тем мягче становился металл. Я стал реветь как баба из-за всякого говна. <...> Я не могу ходить на утренники к родной дочери. Я не выгляжу как мужик, который может плакать на стихотворении «Снежинки», а я сижу и реву в голос, потому что мне жалко. Ну а как? Она растаяла! Пока дочь читает стих, мной можно поливать цветы в актовом зале.

    Я воспитываю двух дочерей, и это очень сложно. Потому что есть ситуации, которые меня бесят. Я стал капец каким сентиментальным. Раньше у меня были стальные яйца. Но чем больше у меня появлялось дочерей, тем мягче становился металл. Я стал реветь как баба из-за всякого говна. <...> Я не могу ходить на утренники к родной дочери. Я не выгляжу как мужик, который может плакать на стихотворении «Снежинки», а я сижу и реву в голос, потому что мне жалко. Ну а как? Она растаяла! Пока дочь читает стих, мной можно поливать цветы в актовом зале.

    — Максим Пешков
14. «

    Из детства мне больше запомнились папины черные лакированные и золотые ливреи, штаны в красную полоску и ленты от медалей, а не вечерние платья матери. Я всегда хотела выглядеть так же красиво, как отец, хоть бы на час. Лучше так, чем неделю быть просто по-женски привлекательной.

    Из детства мне больше запомнились папины черные лакированные и золотые ливреи, штаны в красную полоску и ленты от медалей, а не вечерние платья матери. Я всегда хотела выглядеть так же красиво, как отец, хоть бы на час. Лучше так, чем неделю быть просто по-женски привлекательной.

    — Тильда Суинтон
15. «

    Любые отношения отцов с дочерьми включают свою долю конфликтов и разногласий, однако если главный тон в них задает любовь и уважение, девочки развивают ощущение доверия и безопасности в отношении мужчин.

    Любые отношения отцов с дочерьми включают свою долю конфликтов и разногласий, однако если главный тон в них задает любовь и уважение, девочки развивают ощущение доверия и безопасности в отношении мужчин.

    — Сьюзан Форвард · книга
16. «

    — Папа, что это висит у нас на стене? — Сабля. — Что, бля?

    — Папа, что это висит у нас на стене? — Сабля. — Что, бля?
17. «

    — Ну, вот и дожил: сын меня «папой» назвал. Глядишь, скоро и маму «мамой» назовешь. — Да? А как я ее сейчас называю? — Старухой называешь. Мамашкой. Кем угодно, только не матерью.

    — Ну, вот и дожил: сын меня «папой» назвал. Глядишь, скоро и маму «мамой» назовешь. — Да? А как я ее сейчас называю? — Старухой называешь. Мамашкой. Кем угодно, только не матерью.

    — Николай Петрович Пашутин · фильм
18. «

    Мой отец был булочник, и на культуру ему было насрать. Бывало, играю я на пианино, а он входит, стряхивает мучную пыль со своих волосатых рук и говорит: «Что это за херню ты играешь?» Я говорю: «Бетховена». А отец: «Неудивительно, что он оглох. Ради бога, выйди и займись чем-нибудь». Теперь мне во многом понятен его цинизм.

    Мой отец был булочник, и на культуру ему было насрать. Бывало, играю я на пианино, а он входит, стряхивает мучную пыль со своих волосатых рук и говорит: «Что это за херню ты играешь?» Я говорю: «Бетховена». А отец: «Неудивительно, что он оглох. Ради бога, выйди и займись чем-нибудь». Теперь мне во многом понятен его цинизм.

    — Энтони Хопкинс
19. «

    — Я успел понять, что отцы приносят боль. Неважно, присутствуют они или нет. Есть такой тип опустошения, который может оставить после себя только отец. Ты была такой чудесной малюткой. Возможно, я был обречён изранить тебя. — Ты думаешь, что я изранена? Может ты прав. Может быть этой малютке, по которой ты так сильно скучал, будет лучше без тебя и не любить тебя вообще.

    — Я успел понять, что отцы приносят боль. Неважно, присутствуют они или нет. Есть такой тип опустошения, который может оставить после себя только отец. Ты была такой чудесной малюткой. Возможно, я был обречён изранить тебя. — Ты думаешь, что я изранена? Может ты прав. Может быть этой малютке, по которой ты так сильно скучал, будет лучше без тебя и не любить тебя вообще.

    — Никлаус «Клаус» Майклсон · сериал
20. «

    Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

    Это папа? Возможно. Но даже если не папа, то все равно человек. Я вырвал эти страницы. Я сложил их в обратном порядке: последнюю — сначала, первую — в конце. Когда я их пролистал, получилось, что человек не падает, а взлетает. Если бы у меня еще были снимки, он мог бы влететь в окно, внутрь здания, и дым бы всосался в брешь, из которой бы вылетел самолет. Папа записал бы свои сообщения задом наперед, пока бы они не стерлись, а самолет бы долетел задом наперед до самого Бостона. Лифт привез бы его на первый этаж, и перед выходом он нажал бы на последний. Пятясь, он вошел бы в метро, и метро поехало бы задом назад, до нашей остановки. Пятясь, папа прошел бы через турникет, убрал бы в карман магнитную карту и попятился бы домой, читая на ходу «Нью-Йорк Таймc» справа налево. Он бы выплюнул кофе в кружку, загрязнил зубной щеткой зубы и нанес бритвой щетину на лицо. Он бы лег в постель, и будильник прозвенел бы задом наперед, и сон бы ему приснился от конца к началу. Потом бы он встал в конце вечера перед наихудшим днем И припятился в мою комнату, насвистывая I am the Walrus задом наперед. Он нырнул бы ко мне в кровать. Мы бы смотрели на фальшивые звезды, мерцавшие под нашими взглядами. Я бы сказал: «Ничего» задом наперед. Он бы сказал: «Что, старина?» задом наперед. Я бы сказал: «Пап?» задом наперед, и это прозвучало бы, как обычное «Пап».

    — Джонатан Сафран Фоер · книга