Топ-139 цитат: «Красивые цитаты на тему «отношения»»

Собрали 139 цитат на тему «Красивые цитаты на тему «отношения»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   В моей жизни не было ничего более настоящего, чем ты.

   В моей жизни не было ничего более настоящего, чем ты.

   — Дэнни Маккаби · фильм
2. «

   Если бы я знал, когда видел тебя в последний раз, что это последний раз, я бы постарался запомнить твое лицо, твою походку, все, связанное с тобой. И, если бы я знал, когда в последний раз тебя целовал, что это — последний раз, я бы никогда не остановился.

   Если бы я знал, когда видел тебя в последний раз, что это последний раз, я бы постарался запомнить твое лицо, твою походку, все, связанное с тобой. И, если бы я знал, когда в последний раз тебя целовал, что это — последний раз, я бы никогда не остановился.

   — Майк Ханниган · сериал
3. «

   Хочется снова писать стихи, да не в кого влюбиться…

   Хочется снова писать стихи, да не в кого влюбиться…

   — Аристарх Ромашин · книга
4. «

   Все мои бессонные ночи Я вложила в тихое слово И сказала его — напрасно. Отошёл ты, и стало снова На душе и пусто и ясно.

   Все мои бессонные ночи Я вложила в тихое слово И сказала его — напрасно. Отошёл ты, и стало снова На душе и пусто и ясно.

   — Анна Андреевна Ахматова
5. «

   Я шел туда, где заканчивается город. Я шел по шумным улицам, где разноцветные машины превращаются в черно-белых людей с грустными глазами, а огни магистралей слепят глаза и сводят с ума красавицу ночь. Я шел по пыльным крышам домов, где бродячие коты чуют шальную весну, а пугливые голуби едят из рук, наблюдая круглыми глазами за смешным неловким человеком, принесшим в карманах хлеб. Я шел по паркам, где симметричность цветов выверена до угловатости, но детский смех слышится намного чаще. Я шел туда, где заканчивается город. Туда, где мы с тобой сядем на берегу моря и будем смотреть в медленно алеющий горизонт, никуда не спеша, рассказывая друг другу пустяки и смеясь общим воспоминаниям. Но там, где кончался один город, начинался другой. И снова гудели машины, куда-то спешили поезда, люди торопились жить, сбивая ногами случайную росу, а кто-то снова хотел нас... Мы прощались коротким рукопожатием, мы разбегались по делам, бесконечно отражаясь в вырастающих на глазах витринах, мы говорили о самом важном, но взлетал самолет и звук наших голосов таял... А потом выпал снег. Словно бы из ниоткуда. Словно бы чудо. Просто однажды утром мы проснулись, вышли из дома, а города больше не было. Была степь, звездное небо под ногами, был свет и была тишина. И тогда я посмотрел наверх, пристально вглядываясь в синеву, и понял, где же заканчивается город.

   Я шел туда, где заканчивается город. Я шел по шумным улицам, где разноцветные машины превращаются в черно-белых людей с грустными глазами, а огни магистралей слепят глаза и сводят с ума красавицу ночь. Я шел по пыльным крышам домов, где бродячие коты чуют шальную весну, а пугливые голуби едят из рук, наблюдая круглыми глазами за смешным неловким человеком, принесшим в карманах хлеб. Я шел по паркам, где симметричность цветов выверена до угловатости, но детский смех слышится намного чаще. Я шел туда, где заканчивается город. Туда, где мы с тобой сядем на берегу моря и будем смотреть в медленно алеющий горизонт, никуда не спеша, рассказывая друг другу пустяки и смеясь общим воспоминаниям. Но там, где кончался один город, начинался другой. И снова гудели машины, куда-то спешили поезда, люди торопились жить, сбивая ногами случайную росу, а кто-то снова хотел нас... Мы прощались коротким рукопожатием, мы разбегались по делам, бесконечно отражаясь в вырастающих на глазах витринах, мы говорили о самом важном, но взлетал самолет и звук наших голосов таял... А потом выпал снег. Словно бы из ниоткуда. Словно бы чудо. Просто однажды утром мы проснулись, вышли из дома, а города больше не было. Была степь, звездное небо под ногами, был свет и была тишина. И тогда я посмотрел наверх, пристально вглядываясь в синеву, и понял, где же заканчивается город.

   — Аль Квотион · книга
6. «

   Когда любишь — хочется верить. Когда веришь — хочется любить.

   Когда любишь — хочется верить. Когда веришь — хочется любить.
7. «

   Виктор даже не пытался скрыть удовольствия, которое получал, наблюдая за тем, как Эрика распаковывала цветы. Она отнеслась к этому делу с такой ответственностью, словно от того, насколько быстро и аккуратно она освободит цветы из плена прозрачной обертки, зависела судьба всего человечества, которая, разумеется, в действительности волновала ее меньше всего.

   Виктор даже не пытался скрыть удовольствия, которое получал, наблюдая за тем, как Эрика распаковывала цветы. Она отнеслась к этому делу с такой ответственностью, словно от того, насколько быстро и аккуратно она освободит цветы из плена прозрачной обертки, зависела судьба всего человечества, которая, разумеется, в действительности волновала ее меньше всего.

   — Евгения Кос · книга
8. «

   Это с каждым случится однажды, Через год или два. Может век, Постучится к вам в дверь очень важный, Очень нужный, родной человек.

   Это с каждым случится однажды, Через год или два. Может век, Постучится к вам в дверь очень важный, Очень нужный, родной человек.
9. «

   Ему всегда нужны были другие люди, а мне, я думаю, всегда нужен был только он.

   Ему всегда нужны были другие люди, а мне, я думаю, всегда нужен был только он.

   — Джон Фаулз · книга
10. «

    Он отчаянно хотел иметь семью... Он хотел лежа в постели, слышать, как бьется сердце Мэри, а сидя за столом по вечерам, держать ее за руку. Он готов был научиться играть вторую скрипку. Главное — оказаться в составе оркестра.

    Он отчаянно хотел иметь семью... Он хотел лежа в постели, слышать, как бьется сердце Мэри, а сидя за столом по вечерам, держать ее за руку. Он готов был научиться играть вторую скрипку. Главное — оказаться в составе оркестра.

    — Лейла Мичем · книга
11. «

    Пока из двух любящих людей жив хотя бы один, история их жизни, история их любви продолжается...

    Пока из двух любящих людей жив хотя бы один, история их жизни, история их любви продолжается...

    — Вадим Петрович · фильм
12. «

    Каждый из нас хочет сделать правильный выбор, каждый надеется, что кто-то выберет его. Иногда нам этот выбор навязывают, и мы так рьяно отстаиваем свою свободу, что даже не успеваем присмотреться к тем, с кем свела нас судьба. Когда мы выбираем сердцем не имеет значение опыт, чужое мнение и мелкие кочки, которые встретятся на пути, мы чувствуем, вот оно – мое место. С этим человеком я готова провести всю жизнь, мне не нужен никто другой. А бывает так, что дорога кажется верной, но мы чувствуем облегчение, когда что-то заставляет нас остановится. Смирится с тем, что тебя бросили непросто, еще сложнее отпустить кого-то самому. Но как говорится сердцу не прикажешь. И я верю, что мое сердце знает верный путь.

    Каждый из нас хочет сделать правильный выбор, каждый надеется, что кто-то выберет его. Иногда нам этот выбор навязывают, и мы так рьяно отстаиваем свою свободу, что даже не успеваем присмотреться к тем, с кем свела нас судьба. Когда мы выбираем сердцем не имеет значение опыт, чужое мнение и мелкие кочки, которые встретятся на пути, мы чувствуем, вот оно – мое место. С этим человеком я готова провести всю жизнь, мне не нужен никто другой. А бывает так, что дорога кажется верной, но мы чувствуем облегчение, когда что-то заставляет нас остановится. Смирится с тем, что тебя бросили непросто, еще сложнее отпустить кого-то самому. Но как говорится сердцу не прикажешь. И я верю, что мое сердце знает верный путь.

    — Александра Зайцева · сериал
13. «

    Ты — моя самая большая победа над гордостью.

    Ты — моя самая большая победа над гордостью.

    — Эльчин Сафарли · книга
14. «

    Наша жизнь — это противостояние двух стихий. Я беру тебя, приходя с огнём и мечом. Я смотрю, как в твоих глазах пылают сожжённые мною города, я слышу в твоём смехе крики воронья над полем битвы, я наблюдаю, как знаменами проигравших падает на пол одежда... Я беру тебя, приходя со словом. Я вью вокруг тебя интригу медленной эротики, я шепчу в твоё ухо горячие оттиски обнажённой интимности, дрожью струящиеся по твоей коже... Я беру тебя, приходя с любовью. Я целую твоё тонкое запястье и прижимаю к себе, любуясь мерным соавторством такта сердец, я провожу кончиками пальцев по твоей спине, ловя губами дождинки сбившегося дыхания... Я беру тебя, приходя с первым снегом и шелестом листопадов, я беру тебя, приходя с россыпью звёзд и прозрачно розовым рассветом, я беру тебя, приходя... Наша жизнь — это противостояние двух стихий. Наша жизнь — это единство двух стихов, это созвучие двух песен... Наша жизнь — это мы, бесконечно отражённые друг в друге.

    Наша жизнь — это противостояние двух стихий. Я беру тебя, приходя с огнём и мечом. Я смотрю, как в твоих глазах пылают сожжённые мною города, я слышу в твоём смехе крики воронья над полем битвы, я наблюдаю, как знаменами проигравших падает на пол одежда... Я беру тебя, приходя со словом. Я вью вокруг тебя интригу медленной эротики, я шепчу в твоё ухо горячие оттиски обнажённой интимности, дрожью струящиеся по твоей коже... Я беру тебя, приходя с любовью. Я целую твоё тонкое запястье и прижимаю к себе, любуясь мерным соавторством такта сердец, я провожу кончиками пальцев по твоей спине, ловя губами дождинки сбившегося дыхания... Я беру тебя, приходя с первым снегом и шелестом листопадов, я беру тебя, приходя с россыпью звёзд и прозрачно розовым рассветом, я беру тебя, приходя... Наша жизнь — это противостояние двух стихий. Наша жизнь — это единство двух стихов, это созвучие двух песен... Наша жизнь — это мы, бесконечно отражённые друг в друге.

    — Аль Квотион · книга
15. «

    Давай позабудем, что поздняя осень В деревьях оставила бронзовый след. Давай все дела и заботы забросим, В театр пойдём и посмотрим балет.

    Давай позабудем, что поздняя осень В деревьях оставила бронзовый след. Давай все дела и заботы забросим, В театр пойдём и посмотрим балет.

    — Лариса Алексеевна Рубальская
16. «

    Любить бога было легко, как легко любить идеал. Жертвенность казалось красивой и радовала возможностью любоваться собой, а отказ от реальности был удобен и не требовал никаких действий и решений. Но любовь есть любовь, и однажды ее чувство потребовало большего. Оно потребовало рук, способных прикасаться и сжимать в объятиях, оно потребовало губ, умеющих целовать, оно пришло к простому выводу бытия: к ценности ношеной блеклой рубашки, под которой изгиб груди прячет дыхание и сердцебиение настоящего, живого, осязаемого человека. Человека, который был ее богом.

    Любить бога было легко, как легко любить идеал. Жертвенность казалось красивой и радовала возможностью любоваться собой, а отказ от реальности был удобен и не требовал никаких действий и решений. Но любовь есть любовь, и однажды ее чувство потребовало большего. Оно потребовало рук, способных прикасаться и сжимать в объятиях, оно потребовало губ, умеющих целовать, оно пришло к простому выводу бытия: к ценности ношеной блеклой рубашки, под которой изгиб груди прячет дыхание и сердцебиение настоящего, живого, осязаемого человека. Человека, который был ее богом.

    — Аль Квотион · книга
17. «

    Отпусти, не выпуская из сердца.

    Отпусти, не выпуская из сердца.

    — Эльчин Сафарли · книга
18. «

    Наша радость — любить — была простой и в то же время таинственной, сложной, как простая математическая формула, которая может означать и полное счастье, и конец света.

    Наша радость — любить — была простой и в то же время таинственной, сложной, как простая математическая формула, которая может означать и полное счастье, и конец света.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
19. «

    Я хотела, чтобы он испытал то же, что испытывала я рядом с ним, — это изумительное сочетание спокойствия, развратности и чуда. Хотела, чтобы он знал: всего лишь раз попробовав его, я безнадежно пристрастилась.

    Я хотела, чтобы он испытал то же, что испытывала я рядом с ним, — это изумительное сочетание спокойствия, развратности и чуда. Хотела, чтобы он знал: всего лишь раз попробовав его, я безнадежно пристрастилась.

    — Джоди Пиколт · книга
20. «

    Опасная у него улыбка. Как трясина. Зайти легко, выйти — куда как труднее.

    Опасная у него улыбка. Как трясина. Зайти легко, выйти — куда как труднее.

    — Стивен Кинг · книга