34 цитаты «Жизненные цитаты на тему «писатели»» — избранное

Собрали 34 цитаты на тему «Жизненные цитаты на тему «писатели»» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Вступить в Союз писателей СССР, то есть стать писателем патентованным, проштемпелеванным, в те времена было не легче, чем стать членом масонской ложи. Это был магический круг, переступить который следовало как-то хитро, чуть ли не заклинания творя: членом Союза мог стать автор двух изданных книг; с другой стороны, издать книгу мог только член Союза… Это был нормальный бред советской жизни, одно из его проявлений.

   Вступить в Союз писателей СССР, то есть стать писателем патентованным, проштемпелеванным, в те времена было не легче, чем стать членом масонской ложи. Это был магический круг, переступить который следовало как-то хитро, чуть ли не заклинания творя: членом Союза мог стать автор двух изданных книг; с другой стороны, издать книгу мог только член Союза… Это был нормальный бред советской жизни, одно из его проявлений.

   — Дина Рубина · книга
2. «

   Цель писателя — сохранить цивилизацию от самоуничтожения.

   Цель писателя — сохранить цивилизацию от самоуничтожения.

   — Альбер Камю
3. «

   Умирая, люди исчезают. Исчезают их голос, их смех, теплота их дыхания. Исчезает их плоть, а в конечном счете и кости. Исчезает и память об этих людях. Это ужасно и в то же время естественно. Однако некоторым людям удается избежать бесследного исчезновения, так как они продолжают существовать в созданных ими книгах. Мы можем заново открыть этих людей – их юмор, их манеру речи, их причуды. Посредством написанного слова они могут вызвать наш гнев или доставить нам радость. Они могут нас успокоить. Они могут нас озадачить. Они могут нас изменить. И все это при том, что они мертвы. Как муха в янтаре или как тело, застывшее в вечных льдах, чудесное сочетание обыкновенных чернил и бумаги сохраняет то, что по законам природы должно исчезнуть. Это сродни волшебству.

   Умирая, люди исчезают. Исчезают их голос, их смех, теплота их дыхания. Исчезает их плоть, а в конечном счете и кости. Исчезает и память об этих людях. Это ужасно и в то же время естественно. Однако некоторым людям удается избежать бесследного исчезновения, так как они продолжают существовать в созданных ими книгах. Мы можем заново открыть этих людей – их юмор, их манеру речи, их причуды. Посредством написанного слова они могут вызвать наш гнев или доставить нам радость. Они могут нас успокоить. Они могут нас озадачить. Они могут нас изменить. И все это при том, что они мертвы. Как муха в янтаре или как тело, застывшее в вечных льдах, чудесное сочетание обыкновенных чернил и бумаги сохраняет то, что по законам природы должно исчезнуть. Это сродни волшебству.

   — Диана Сеттерфилд · книга
4. «

   Ты ж знаешь этих писателей. Как и Хикари, они, создавая свои работы, одновременно создают себя. А может, они творят, чтобы создать себя.

   Ты ж знаешь этих писателей. Как и Хикари, они, создавая свои работы, одновременно создают себя. А может, они творят, чтобы создать себя.

   — Орсон Скотт Кард · книга
5. «

   «Это под силу только великим писателям, — говорил он, — или великим политическим деятелям. А я что-то не вижу у нас в стране, — говорил он, — ни великих писателей, ни великих политических деятелей».

   «Это под силу только великим писателям, — говорил он, — или великим политическим деятелям. А я что-то не вижу у нас в стране, — говорил он, — ни великих писателей, ни великих политических деятелей».

   — Аркадий Стругацкий · книга
6. «

   Для меня же в людях, которые стояли за этими книгами и которые входили в мою жизнь из ниоткуда, было единственное спасение. Их голоса обращались ко мне и находили отклик.

   Для меня же в людях, которые стояли за этими книгами и которые входили в мою жизнь из ниоткуда, было единственное спасение. Их голоса обращались ко мне и находили отклик.

   — Чарльз Буковски · книга
7. «

   Самые откровенные и честные писатели получали признание лишь после смерти или максимум — на старости лет. Они писали, потому что невозможно было не писать. Они не нуждались в славе и признании. Многие из них, умирая, просили уничтожить все свои рукописи — это заслуживает уважение. Вот таких людей нужно читать, а не всяких богатеньких притворщиков, которые вложили кучу денег в рекламу своей использованной туалетной бумаги.

   Самые откровенные и честные писатели получали признание лишь после смерти или максимум — на старости лет. Они писали, потому что невозможно было не писать. Они не нуждались в славе и признании. Многие из них, умирая, просили уничтожить все свои рукописи — это заслуживает уважение. Вот таких людей нужно читать, а не всяких богатеньких притворщиков, которые вложили кучу денег в рекламу своей использованной туалетной бумаги.

   — Д.
8. «

   У меня дома есть боксёрская груша в форме мужского торса. Когда я пишу, он играет в этом процессе настолько важную роль (вместе с тем, я бы не хотел вдаваться в подробности), что я воспринимаю его как соавтора.

   У меня дома есть боксёрская груша в форме мужского торса. Когда я пишу, он играет в этом процессе настолько важную роль (вместе с тем, я бы не хотел вдаваться в подробности), что я воспринимаю его как соавтора.

   — Виктор Пелевин
9. «

   Возможно, читателю не слишком любопытно будет узнать, как грустно откладывать перо, когда двухлетняя работа воображения завершена; или что автору чудится, будто он отпускает в сумрачный мир частицу самого себя, когда толпа живых существ, созданных силою его ума, навеки уходит прочь. И тем не менее мне нечего к этому прибавить; разве только следовало бы еще признаться (хотя, пожалуй, это и не столь уж существенно), что ни один человек не способен, читая эту историю, верить в нее больше, чем верил я, когда писал ее.

   Возможно, читателю не слишком любопытно будет узнать, как грустно откладывать перо, когда двухлетняя работа воображения завершена; или что автору чудится, будто он отпускает в сумрачный мир частицу самого себя, когда толпа живых существ, созданных силою его ума, навеки уходит прочь. И тем не менее мне нечего к этому прибавить; разве только следовало бы еще признаться (хотя, пожалуй, это и не столь уж существенно), что ни один человек не способен, читая эту историю, верить в нее больше, чем верил я, когда писал ее.

   — Чарльз Диккенс · книга
10. «

    Кому же мне кланяться, кто же вращает планету? Теперь и сама я пишу. Без расчетов и фильтров. ... А время меня выпивает.. и разницы нету: Узнают — забудут. И дальше искать кумиров.

    Кому же мне кланяться, кто же вращает планету? Теперь и сама я пишу. Без расчетов и фильтров. ... А время меня выпивает.. и разницы нету: Узнают — забудут. И дальше искать кумиров.

    — Марина Матисс
11. «

    Понятия «писатель», «журналист» все чаще заменяются словом «автор». Изменился запрос. Люди читают не меньше, но хотят, чтобы было короче. Не книги и не статьи, а тексты. В которых есть позиция, цепляющие суждения и яркая эмоциональная окраска.

    Понятия «писатель», «журналист» все чаще заменяются словом «автор». Изменился запрос. Люди читают не меньше, но хотят, чтобы было короче. Не книги и не статьи, а тексты. В которых есть позиция, цепляющие суждения и яркая эмоциональная окраска.

    — Елена Котова
12. «

    — Вы боитесь привидений? — Конечно. Как и большинство людей. Но я всё равно хочу увидеть привидение. — Почему? — Чтобы прочувствовать ужас всем своим существом. Собственный опыт — самое важное для писателя.

    — Вы боитесь привидений? — Конечно. Как и большинство людей. Но я всё равно хочу увидеть привидение. — Почему? — Чтобы прочувствовать ужас всем своим существом. Собственный опыт — самое важное для писателя.

    — Ре-цикл (Gwai wik) · фильм
13. «

    А как хорош писатель Марк Лазаревич Галлай. Лётчиком экстра класса его тоже не назовёшь, но сколько он дал знаний в авиационной науке людям и в своих знаменитых книгах и в научных трудах. В школе лётчиков испытателей, на нашем курсе он преподавал “Методику лётных испытаний.” Истинное наслаждение получали мы слушая его лекции. Устные лекции. Александр Васильевич Федотов, тогда Саша, староста нашего курса старательно записывал все его лекции, которые потом были опубликованы отдельным изданием. Много было сказано о безопасности испытательных полётов…

    А как хорош писатель Марк Лазаревич Галлай. Лётчиком экстра класса его тоже не назовёшь, но сколько он дал знаний в авиационной науке людям и в своих знаменитых книгах и в научных трудах. В школе лётчиков испытателей, на нашем курсе он преподавал “Методику лётных испытаний.” Истинное наслаждение получали мы слушая его лекции. Устные лекции. Александр Васильевич Федотов, тогда Саша, староста нашего курса старательно записывал все его лекции, которые потом были опубликованы отдельным изданием. Много было сказано о безопасности испытательных полётов…

    — Евгений Александрович Горюнов
14. «

    Плохие писатели необходимы. Всегда должны будут существовать плохие писатели, ибо они соответствуют вкусу людей неразвитого, незрелого возраста; последние тоже имеют свои потребности, как и зрелые люди. Если бы человеческая жизнь продолжалась дольше, то число зрелых личностей преобладало бы над числом незрелых или по меньшей мере равнялось бы ему; теперь же значительное большинство умирают слишком молодыми, т.е. всегда существует гораздо больше неразвитых интеллектов с плохим вкусом. И они, кроме того, жаждут удовлетворения своих потребностей с большей страстностью, присущей юности, — и добиваются для себя плохих авторов.

    Плохие писатели необходимы. Всегда должны будут существовать плохие писатели, ибо они соответствуют вкусу людей неразвитого, незрелого возраста; последние тоже имеют свои потребности, как и зрелые люди. Если бы человеческая жизнь продолжалась дольше, то число зрелых личностей преобладало бы над числом незрелых или по меньшей мере равнялось бы ему; теперь же значительное большинство умирают слишком молодыми, т.е. всегда существует гораздо больше неразвитых интеллектов с плохим вкусом. И они, кроме того, жаждут удовлетворения своих потребностей с большей страстностью, присущей юности, — и добиваются для себя плохих авторов.

    — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
15. «

    Говорят, если хочешь написать рассказ, не определяй заранее его тему. Пиши — и только. Когда напишешь, узнаешь, о чем он.

    Говорят, если хочешь написать рассказ, не определяй заранее его тему. Пиши — и только. Когда напишешь, узнаешь, о чем он.

    — Рэй Брэдбери · книга
16. «

    Дурак! — кричал он своему отражению в зеркале – Ты хотел писать и пытался писать, а о чем было писать? Что у тебя такого было за душой? Кой-какие ребяческие понятия да незрелые чувства, жадное, но неосознанное чувство красоты, дремучее невежество, сердце, готовое разорваться от любви, и мечта, огромная, как эта любовь, и бесплодная, как твое невежество.

    Дурак! — кричал он своему отражению в зеркале – Ты хотел писать и пытался писать, а о чем было писать? Что у тебя такого было за душой? Кой-какие ребяческие понятия да незрелые чувства, жадное, но неосознанное чувство красоты, дремучее невежество, сердце, готовое разорваться от любви, и мечта, огромная, как эта любовь, и бесплодная, как твое невежество.

    — Джек Лондон · книга
17. «

    Писатель — это не актер и не музыкант. Лицо — не его достоинство. Скорее недостаток, но может быть, и нет. Писатель безличен.

    Писатель — это не актер и не музыкант. Лицо — не его достоинство. Скорее недостаток, но может быть, и нет. Писатель безличен.

    — Уильям Голдинг · книга
18. «

    Я не ищу себе оправданий. Просто мне надо писать. Просто писать, и чтобы получалось. Я так живу. В этом мой смысл.

    Я не ищу себе оправданий. Просто мне надо писать. Просто писать, и чтобы получалось. Я так живу. В этом мой смысл.

    — Владимир Высоцкий · фильм
19. «

    Писатели, неспособные придумать новый мир, могут описать лишь только свой собственный, каким бы скудным он ни был.

    Писатели, неспособные придумать новый мир, могут описать лишь только свой собственный, каким бы скудным он ни был.

    — Бернар Вербер · книга
20. «

    Если ты писатель, то не можешь писать хорошо, когда сам никогда не выходил из своей комнаты. О чем ты напишешь?

    Если ты писатель, то не можешь писать хорошо, когда сам никогда не выходил из своей комнаты. О чем ты напишешь?

    — Марина Матисс · книга