142 цитаты: всё о «покой»

Тема «покой» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 142 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Покой – это больше чем буря, потому что он приходит и до нее, и после.

   Покой – это больше чем буря, потому что он приходит и до нее, и после.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Мы преодолеваем препятствия, дабы обрести покой, но, едва справившись с ними, начинаем тяготиться этим самым покоем, ибо сразу попадаем во власть мыслей о бедах уже нагрянувших или грядущих. И даже будь мы защищены от любых бед, томительная тоска, искони коренящаяся в нашем сердце, пробьется наружу и напитает ядом наш ум.

   Мы преодолеваем препятствия, дабы обрести покой, но, едва справившись с ними, начинаем тяготиться этим самым покоем, ибо сразу попадаем во власть мыслей о бедах уже нагрянувших или грядущих. И даже будь мы защищены от любых бед, томительная тоска, искони коренящаяся в нашем сердце, пробьется наружу и напитает ядом наш ум.

   — Блез Паскаль · книга
3. «

   — Мира и покоя, Малик. — Твое присутствие лишает меня и того, и другого!

   — Мира и покоя, Малик. — Твое присутствие лишает меня и того, и другого!

   — Малик Аль-Саиф · игра
4. «

   Сломлен покой, в душах смятенье и боль. Истины глас словно зовёт за собой, Но не всем дано понять, Как им жить и не солгать.

   Сломлен покой, в душах смятенье и боль. Истины глас словно зовёт за собой, Но не всем дано понять, Как им жить и не солгать.
5. «

   Любовь должна приносить радость, покой в душах и всё такое, а моя несла всем только боль.

   Любовь должна приносить радость, покой в душах и всё такое, а моя несла всем только боль.

   — Николас Спаркс · книга
6. «

   Иногда является тяжелый гость, которому не рад, который выбивает домашнюю и трудовую жизнь из колеи, а потом видишь, что это был самый нужный человек и как будто был нарочно подослан, чтобы смутить покой и вернуть тебя к раздумью об истоках этого покоя.

   Иногда является тяжелый гость, которому не рад, который выбивает домашнюю и трудовую жизнь из колеи, а потом видишь, что это был самый нужный человек и как будто был нарочно подослан, чтобы смутить покой и вернуть тебя к раздумью об истоках этого покоя.

   — Михаил Михайлович Пришвин
7. «

   — Противишься мне? Богу? Я есть Бог. Вы так и не поняли, что мир выбирает своего Бога? Мы все помним прошлую жизнь. И у всех она была неважная, верно? — Почему? — Только это даёт нам право стать Богом. Лишь перенесённая боль даёт право стать Богом. И я, наконец, достиг этой стадии. — Стал Богом, а что дальше?! — А дальше — покой. — Что, для нас?! Поэтому ты всех перебил! — Но они не приняли меня… У вас всех был шанс продвинуться до Бога. Но вы зациклились на горькой памяти о прошлом. И Господь был выбран. Так позвольте принести вам покой…

   — Противишься мне? Богу? Я есть Бог. Вы так и не поняли, что мир выбирает своего Бога? Мы все помним прошлую жизнь. И у всех она была неважная, верно? — Почему? — Только это даёт нам право стать Богом. Лишь перенесённая боль даёт право стать Богом. И я, наконец, достиг этой стадии. — Стал Богом, а что дальше?! — А дальше — покой. — Что, для нас?! Поэтому ты всех перебил! — Но они не приняли меня… У вас всех был шанс продвинуться до Бога. Но вы зациклились на горькой памяти о прошлом. И Господь был выбран. Так позвольте принести вам покой…

   — Аято Наои · аниме
8. «

   Покой и самодовольство губительны для мира. Только в вечной неудовлетворенности залог вечного движения вперед, вечного торжества. Мир жив еретиками. Наш символ веры — ересь: завтра — непременно ересь для сегодня, обращённого в соляной столп, для вчера, рассыпавшегося в пыль. Еретики — единственное (горькое) лекарство от энтропии человеческой мысли. Никакая революция, никакая ересь — не уютны и не легки. Потому что это — скачок, это — разрыв, рана, боль. Но ранить нужно: у большинства людей — наследственная болезнь, а больным это болезнью (энтропией) — нельзя давать спать, иначе последний сон — смерть.

   Покой и самодовольство губительны для мира. Только в вечной неудовлетворенности залог вечного движения вперед, вечного торжества. Мир жив еретиками. Наш символ веры — ересь: завтра — непременно ересь для сегодня, обращённого в соляной столп, для вчера, рассыпавшегося в пыль. Еретики — единственное (горькое) лекарство от энтропии человеческой мысли. Никакая революция, никакая ересь — не уютны и не легки. Потому что это — скачок, это — разрыв, рана, боль. Но ранить нужно: у большинства людей — наследственная болезнь, а больным это болезнью (энтропией) — нельзя давать спать, иначе последний сон — смерть.

   — Евгений Иванович Замятин
9. «

   Лучше на мгновение испытать стыд, зато потом наслаждаться покоем.

   Лучше на мгновение испытать стыд, зато потом наслаждаться покоем.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Бесцветных снов покой земной Молчаньем делится со мной. И вдохновенное лицо утратит добрые черты, Моя любовь умрет во мне в конце концов.

    Бесцветных снов покой земной Молчаньем делится со мной. И вдохновенное лицо утратит добрые черты, Моя любовь умрет во мне в конце концов.
11. «

    С меня хватит мелодрам в этой жизни, и я охотно отдала бы свои пять чувств, если бы это помогло сохранить теперешние покой и защищенность.

    С меня хватит мелодрам в этой жизни, и я охотно отдала бы свои пять чувств, если бы это помогло сохранить теперешние покой и защищенность.

    — Дафна дю Морье · книга
12. «

    По вулицях ходять мертві, та їх не бачить ніхто. Свічки їм не ставлять у церкві. Крізь них проїжджають авто. Ніхто їм не скаже: Здрастуй. Ніхто не присвячує шпальт. У місті не топчуть рясту, у місті топчуть асфальт. Обличчя втомою стерті. Облом. Тарапата. Бедлам. По вулицях ходять мертві. Вони не читають реклам. Не їм сигналять клаксони. Не їм мигтить світлофор. Безсмертні душі безсонні, над ними святий омофор. І там, де тіні простерті каштанів і лип вікових, — по місту блукають мертві, які ще люблять живих.

    По вулицях ходять мертві, та їх не бачить ніхто. Свічки їм не ставлять у церкві. Крізь них проїжджають авто. Ніхто їм не скаже: Здрастуй. Ніхто не присвячує шпальт. У місті не топчуть рясту, у місті топчуть асфальт. Обличчя втомою стерті. Облом. Тарапата. Бедлам. По вулицях ходять мертві. Вони не читають реклам. Не їм сигналять клаксони. Не їм мигтить світлофор. Безсмертні душі безсонні, над ними святий омофор. І там, де тіні простерті каштанів і лип вікових, — по місту блукають мертві, які ще люблять живих.
13. «

    Поднявшись по лестнице в квартиру, я легла на кровать и выключила свет. И стала привычно ждать, когда же меня охватит тревога или слёзы польются — обычно именно это и случалось, стоило мне остаться одной в темноте. Но сегодня мне было хорошо. Я чувствовала себя нормально. Первые шаги к счастью были сделаны. Уставшее тело спросило уставший мозг: «И это всё, что тебе было нужно?» Ответа не последовало. Я уже крепко уснула.

    Поднявшись по лестнице в квартиру, я легла на кровать и выключила свет. И стала привычно ждать, когда же меня охватит тревога или слёзы польются — обычно именно это и случалось, стоило мне остаться одной в темноте. Но сегодня мне было хорошо. Я чувствовала себя нормально. Первые шаги к счастью были сделаны. Уставшее тело спросило уставший мозг: «И это всё, что тебе было нужно?» Ответа не последовало. Я уже крепко уснула.

    — Элизабет Гилберт · книга
14. «

    Ее жизнь не должна никого касаться. Она не виновата в том, что ее отцом оказался патологический садист и душегуб. Она не виновата, что ее брат — профессиональный убийца. Она не убивала Дага Свенссона и Миа Бергман. И не она назначила себе опекуна, оказавшегося скотиной и насильником. Тем не менее именно ее жизнь выворачивают наизнанку и ей приходится объясняться и просить прощения за то, что она себя защищала. Ей хотелось, чтобы ее оставили в покое.

    Ее жизнь не должна никого касаться. Она не виновата в том, что ее отцом оказался патологический садист и душегуб. Она не виновата, что ее брат — профессиональный убийца. Она не убивала Дага Свенссона и Миа Бергман. И не она назначила себе опекуна, оказавшегося скотиной и насильником. Тем не менее именно ее жизнь выворачивают наизнанку и ей приходится объясняться и просить прощения за то, что она себя защищала. Ей хотелось, чтобы ее оставили в покое.

    — Стиг Ларссон · книга
15. «

    J'ai perdu ma force et ma vie, Et mes amis et ma gaieté; J'ai perdu jusqu'à la fierté Qui faisait croire à mon génie.

    J'ai perdu ma force et ma vie, Et mes amis et ma gaieté; J'ai perdu jusqu'à la fierté Qui faisait croire à mon génie.

    — Альфред де Мюссе
16. «

    Идеальное одиночество и покой — лучшее, что способен подарить людям единственный спутник Земли.

    Идеальное одиночество и покой — лучшее, что способен подарить людям единственный спутник Земли.

    — Харуки Мураками · книга
17. «

    О, здесь себе найду покой, навеки нерушимый; стряхну я иго несчастливых звезд с моей усталой плоти.

    О, здесь себе найду покой, навеки нерушимый; стряхну я иго несчастливых звезд с моей усталой плоти.

    — Уильям Шекспир · книга
18. «

    ... все бури в конце концов затихают и наступает покой — напоминание людям о той тишине и безмолвии, которые приходят на смену суровой буре, что зовется жизнью.

    ... все бури в конце концов затихают и наступает покой — напоминание людям о той тишине и безмолвии, которые приходят на смену суровой буре, что зовется жизнью.

    — Чарльз Диккенс · книга
19. «

    Покой не найдешь вокруг себя. Ты должен найти его в собственном сердце.

    Покой не найдешь вокруг себя. Ты должен найти его в собственном сердце.

    — Зена · сериал
20. «

    Истинно, жажда покоя убивает страсть души, а потом идет, ухмыляясь, в погребальном шествии. Но вы, дети пространства, вы, беспокойные и в покое, вас не заманить в ловушку и не укротить. Не якорем, а парусом будет ваш дом. Не пленкой, затягивающей рану, будет он, а веком, что защищает глаз. Вы не сложите крылья, чтобы пройти в двери, не склоните голову, чтобы не удариться о потолок, и не будете сдерживать дыхание из страха, что стены потрескаются и рухнут. Вы не станете жить в гробницах, возведенных мертвыми для живых. И каким бы великолепным и величественным ни был ваш дом, он не будет хранить вашей тайны и не укроет вашу страсть. Ибо то, что в вас безгранично, пребывает в небесной обители, врата которой — утренний туман, а окна — песни и ночная тишина.

    Истинно, жажда покоя убивает страсть души, а потом идет, ухмыляясь, в погребальном шествии. Но вы, дети пространства, вы, беспокойные и в покое, вас не заманить в ловушку и не укротить. Не якорем, а парусом будет ваш дом. Не пленкой, затягивающей рану, будет он, а веком, что защищает глаз. Вы не сложите крылья, чтобы пройти в двери, не склоните голову, чтобы не удариться о потолок, и не будете сдерживать дыхание из страха, что стены потрескаются и рухнут. Вы не станете жить в гробницах, возведенных мертвыми для живых. И каким бы великолепным и величественным ни был ваш дом, он не будет хранить вашей тайны и не укроет вашу страсть. Ибо то, что в вас безгранично, пребывает в небесной обители, врата которой — утренний туман, а окна — песни и ночная тишина.

    — Джебран Халиль Джебран · книга