70 цитат про «правление», которые захочется сохранить

70 цитат про «правление»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Учитесь больше полагаться на свои уши, чем на рот, иначе ваше царствование будет короче, чем мой рост.

   Учитесь больше полагаться на свои уши, чем на рот, иначе ваше царствование будет короче, чем мой рост.

   — Джордж Мартин · книга
2. «

   Если бы женщины правили миром, у нас бы не было войн, только лишь интенсивные переговоры.

   Если бы женщины правили миром, у нас бы не было войн, только лишь интенсивные переговоры.

   — Робин Уильямс
3. «

   Личные качества, которые в обыденной жизни украшают обычного человека, приносят ему любовь, уважение окружающих и добрую память после того, как покинет сей праведный муж этот мир, в случае, когда речь идет о властителе, оборачиваются, как правило, большими неприятностями и даже катастрофами для народа, управлять которым он имеет несчастье. Вернее, впрочем, будет сказать, что это народ имеет несчастье обрести такого правителя. И наоборот. Свойства натуры, в обычной жизни осуждаемые и порицаемые, для особы правящей оказываются не только полезны, но и необходимы.

   Личные качества, которые в обыденной жизни украшают обычного человека, приносят ему любовь, уважение окружающих и добрую память после того, как покинет сей праведный муж этот мир, в случае, когда речь идет о властителе, оборачиваются, как правило, большими неприятностями и даже катастрофами для народа, управлять которым он имеет несчастье. Вернее, впрочем, будет сказать, что это народ имеет несчастье обрести такого правителя. И наоборот. Свойства натуры, в обычной жизни осуждаемые и порицаемые, для особы правящей оказываются не только полезны, но и необходимы.

   — Марина Юденич · книга
4. «

   — Как так? Из всех достойных ангелов… — Кто опытнее меня? Хороший вопрос! Я тысячелетиями царил в Аду, у кого ещё было свое царство или хотя бы фургон с фастфудом?

   — Как так? Из всех достойных ангелов… — Кто опытнее меня? Хороший вопрос! Я тысячелетиями царил в Аду, у кого ещё было свое царство или хотя бы фургон с фастфудом?

   — Архангел Уриил · сериал
5. «

   В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

   В то самое время, как описанное происходило в тюрьме, Иоанн сидел в своем тереме, мрачный и недовольный. Незнакомое ему чувство мало-помалу им овладело. Чувство это было невольное уважение к Серебряному, которого смелые поступки возмущали его самодержавное сердце, а между тем не подходили под собственные его понятия об измене. Доселе Иоанн встречал или явное своеволие, как в боярах, омрачавших своими раздорами время его малолетства, или гордое непокорство, как в Курбском, или же рабскую низкопоклонность, как во всех окружавших его в настоящее время. Но Серебряный не принадлежал ни к одному из этих разрядов. Он разделял убеждения своего века в божественной неприкосновенности прав Иоанна; он умственно подчинялся этим убеждениям и, более привыкший действовать, чем мыслить, никогда не выходил преднамеренно из повиновения царю, которого считал представителем божией воли на земле. Но несмотря на это, каждый раз, когда он сталкивался с явною несправедливостью, душа его вскипала негодованием, и врожденная прямота брала верх над правилами, принятыми на веру. Он тогда, сам себе на удивление и почти бессознательно, действовал наперекор этим правилам, и на деле выходило совсем не то, что они ему предписывали. Эта благородная непоследовательность противоречила всем понятиям Иоанна о людях и приводила в замешательство его знание человеческого сердца. Откровенность Серебряного, его неподкупное прямодушие и неспособность преследовать личные выгоды были очевидны для самого Иоанна. Он понимал, что Серебряный его не обманет, что можно на него вернее положиться, чем на кого-либо из присяжных опричников, и ему приходило желание приблизить его к себе и сделать из него свое орудие; но вместе с тем он чувствовал, что орудие это, само по себе надежное, может неожиданно ускользнуть из рук его, и при одной мысли о такой возможности расположение его к Серебряному обращалось в ненависть.

   — Алексей Константинович Толстой · книга
6. «

   Единственное она знала наверняка: миром правят не деньги, не любовь и даже не похоть. Миром правит сила. Она достаточно находилась в подчинённых для того, чтобы не хотеть больше возвращаться в «рабство». Теперь она была сильной, теперь она правила.

   Единственное она знала наверняка: миром правят не деньги, не любовь и даже не похоть. Миром правит сила. Она достаточно находилась в подчинённых для того, чтобы не хотеть больше возвращаться в «рабство». Теперь она была сильной, теперь она правила.
7. «

   Существует два метода правления... Внушить уважение или внушить страх.

   Существует два метода правления... Внушить уважение или внушить страх.

   — Алан Александр Милн · книга
8. «

   Демократия — наихудшая форма правления, если не считать всех остальных.

   Демократия — наихудшая форма правления, если не считать всех остальных.

   — Уинстон Черчилль
9. «

   Ты, кукла! Сколок моего величья! Зачем подкармливаешь паука, В чьей паутине скоро ты увязнешь? Ах, глупая! Ты точишь нож, который Тебя убьет. Еще настанет день, И ты попросишь у меня проклятий Для ядовитой кривобокой жабы.

   Ты, кукла! Сколок моего величья! Зачем подкармливаешь паука, В чьей паутине скоро ты увязнешь? Ах, глупая! Ты точишь нож, который Тебя убьет. Еще настанет день, И ты попросишь у меня проклятий Для ядовитой кривобокой жабы.

   — Уильям Шекспир · книга
10. «

    Когда твое правление жестоко, ожидай и жестокого переворота.

    Когда твое правление жестоко, ожидай и жестокого переворота.

    — Шеннон Чакраборти · книга
11. «

    Пусть правят психи. Только они понимают, что происходит.

    Пусть правят психи. Только они понимают, что происходит.

    — Джеймс Баллард · книга
12. «

    Давно замечено: чем дольше правитель находится у власти, тем больше политика объясняется психологией, а не социологией.

    Давно замечено: чем дольше правитель находится у власти, тем больше политика объясняется психологией, а не социологией.

    — Александр Пумпянский
13. «

    Неужели мало и того, что государи, к всеобщему несчастью, такие же люди, как все? Неужели ещё и дьяволы должны прикидываться их друзьями?

    Неужели мало и того, что государи, к всеобщему несчастью, такие же люди, как все? Неужели ещё и дьяволы должны прикидываться их друзьями?

    — Готхольд Эфраим Лессинг · книга
14. «

    Что касается Республиканского принципа, то ему на земле не находится даже аналогий, не считая «луговых собак», а это исключение если что-либо доказывает, так только то, что демократия является отличной формой правления — для собак.

    Что касается Республиканского принципа, то ему на земле не находится даже аналогий, не считая «луговых собак», а это исключение если что-либо доказывает, так только то, что демократия является отличной формой правления — для собак.

    — Эдгар Аллан По · книга
15. «

    Даже наша власть правит нами на языке поэзии. Наши властители между собой справедливо обзывают граждан опасным зверьем и многоголовой гидрой; однако как они обращаются к буйным избирателям с предвыборных трибун, надежно охраняемых вооруженной стражей? Разве в их устах избиратели не превращаются в «столпов республики», «достойных потомков благородных отцов»?

    Даже наша власть правит нами на языке поэзии. Наши властители между собой справедливо обзывают граждан опасным зверьем и многоголовой гидрой; однако как они обращаются к буйным избирателям с предвыборных трибун, надежно охраняемых вооруженной стражей? Разве в их устах избиратели не превращаются в «столпов республики», «достойных потомков благородных отцов»?

    — Торнтон Уайлдер · книга
16. «

    Знаки и символы правят миром, а не слово и закон.

    Знаки и символы правят миром, а не слово и закон.

    — Конфуций
17. «

    Всегда проще править довольным, нежели угнетённым народом.

    Всегда проще править довольным, нежели угнетённым народом.
18. «

    Нет более уродливой формы правления, чем та, при которой богатейшие люди считаются наилучшими.

    Нет более уродливой формы правления, чем та, при которой богатейшие люди считаются наилучшими.

    — Марк Туллий Цицерон · книга
19. «

    Об искусстве правления: Первое правило — делать так, чтобы люди думали, будто они сами этого хотят.

    Об искусстве правления: Первое правило — делать так, чтобы люди думали, будто они сами этого хотят.

    — Екатерина II Великая
20. «

    Хороший правитель должен изучить язык своего мира, потому что он в каждом мире разный.

    Хороший правитель должен изучить язык своего мира, потому что он в каждом мире разный.

    — Фрэнк Герберт · книга