«Всех вас, возлюбленная паства моя, приветствую с сегодняшним святым праздничным высокоторжественным днем! Во дни поста святых апостолов церковь и священнослужители облачились в белые, пасхальные одежды – единственный праздник в этом посту – Рождество Иоанна Крестителя, когда в белых ризах служим. Праздник света, праздник радости, праздник благочестивой семьи! Перед нами сегодня старцы – Захария и Елизавета, которые очень благочестиво жизнь свою провели. Они жили верой глубокой, в то, что всякий глагол будет услышан Богом. Они спокойно верили, спокойно молились, и чудные духовные мирность и спокойствие этой великой семьи всегда меня поражали, так же, как и семьи Иоакима и Анны, родителей Божией Матери. Так и вы глубокую веру имейте в жизни! Не думайте, что Богом мы забыты – не забыты! О каждой душе человеческой помнит Господь, заботится и веру нам дал, чтобы никогда не унывали. Не унывали Захария и Елизавета – и получили благословение Божие. Родили они будущего мученика, и они знали об этом, но не скорбели – такова воля Божия о младенце Иоанне была! Вот этой глубокой веры радостной даруй нам, унылым, Господи! И что ни случится, не унывать, а — слава Богу за все! И с радостью, спокойно продолжаем свое жизненное крестоношение».
— Конечно, я буду отмечать дни рождения родных и наши юбилеи. — Юбилеи? — Например, годовщину знакомства. — А, омиай? День, когда меня продали. — Затем наше первое занятие английского. — Начало преследований. — Еще юбилей ночевки, игры в Бодзу Мэкури, сна у вас на коленях, закалывания челки — всего 128 важных событий!
Мой самый любимый день в году — день рождения, потому что всегда бывает праздник и куча подарков. Мама раньше всегда прятала мои подарки, а я искала их по всему дому. Это совсем не сложно, потому что всегда есть подсказки, которые сами приводят тебя к сюрпризу. Я люблю искать сюрпризы по всему дому, но корабль гораздо больше, чем дом, поэтому мест для прятанья тоже гораздо больше. Жаль только, что сюрпризы иногда бывают неприятными.
Осенью, когда кончалась уборка урожая, был в имении большой праздник, и все мужики, приодевшись, приходили и ждали выхода хозяина; когда же Павел Иванович уж больше почти не выходил, а старшего его сына Саши не было дома, то выходил ко всем отец; староста ставил его на опрокинутую бочку, и он раздавал крестьянам деньги, которые ему передавал староста. Потом выносили вино, всем наливались кружки, и моему отцу староста подавал тоже хорошую стопку водки. Он поднимал эту стопку, что-то им говорил всем, что тогда полагалось, и все пили, и он — с ними. Вообще же в жизни мой отец кроме «французского» красного вина никогда ничего не пил, да и то один-два стакана; чтобы он выпил хоть рюмку водки — этого не бывало.
— Как вы сами относитесь к завтрашнему празднику? — Вы знаете, плохо отношусь. Мало его! Надо бы каждому дню в году дать какое-нибудь название. День удовлетворения действиями властей, День повышенного благосостояния, День движущихся реформ. И тогда через девять лет наступит обещанный День всеобщего счастья!
Мальчики да девочки Свечечки да вербочки Понесли домой. Огонечки теплятся, Прохожие крестятся И пахнет весной. Ветерок удаленький, Дождик — дождик маленький, Не задуй огня. В воскресенье вербное Завтра встану первая Для святого дня.
— Дорогие студенты! — сказал Феофаний Аполлинарович. — Вам, наверное, интересно, зачем я всех здесь собрал? Так вот, через две недели наша академия будет праздновать День влюбленных, а что это значит? — Пьянка! — дружно заорало большинство студентов в зале.
В нашей советской жизни праздники редки, а в моей собственной — и вообще не помню такого понятия, таких состояний, разве только в день 50-летия, а то никогда ни воскресений, ни каникул, ни одного бесцельного дня.
— Вы небось завтра не намерены являться на работу? — Если это вполне удобно, сэр... — Это совсем неудобно! И недобросовестно. Если я удержу с вас за это полкроны, вы сочтёте себя обиженным, но вам не приходит в голову, что я могу считать себя обиженным, когда плачу вам жалование даром. — Такое бывает раз в году, сэр... — Слабое оправдание, для того, чтобы каждый год, двадцать пятое декабря, запускать руку в мой карман.