478 цитат «признание»: от классиков до современников

Тема «признание» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 478 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Надо сделать так, чтобы смс с текстом: «Я тебя люблю». стоила минимум рублей 1000... Чтобы она самой дорогой была... Чтобы её отправляли только в том случае, когда уверены в своих чувствах. Чтобы словами не бросались.

   Надо сделать так, чтобы смс с текстом: «Я тебя люблю». стоила минимум рублей 1000... Чтобы она самой дорогой была... Чтобы её отправляли только в том случае, когда уверены в своих чувствах. Чтобы словами не бросались.
2. «

   — Вероника Франко, вы обвиняетесь в колдовстве! Вы сознаетесь в содеянном и полагаетесь на милость Господню или выслушаете мой приговор. — Я сознаюсь, ваша светлость. — Это Богоугодный поступок. Говорите. — Я сознаюсь, что любила человека, который не мог жениться на мне, потому, что у меня не было приданого. Я сознаюсь, что у меня была мать, которая научила меня другому образу жизни. Которому я противилась сначала, но потом приняла. Я сознаюсь, что стала куртизанкой. Что наслаждалась своей властью, доставляя удовольствие многим мужчинам, которые не принадлежали мне. — Ваша милость, она не говорит о покаянии. — Сознаюсь, что стала свободной шлюхой, а не покорной женой. <...> Сознаюсь, что получала больше экстаза в страсти, чем в молитве. Такая страсть сама по себе молитва. Я сознаюсь... сознаюсь, что молила о том, чтобы снова почувствовать губы своего возлюбленного, объятия его рук, его ласку. — Вероника, прекрати! Спасай свою жизнь, пожалуйста. — Я уступила своей любви, я не откажусь от неё. И я сознаюсь, что очень хочу снова загораться и пылать. Наши мечты уносят нас далеко от этого места... и мы больше не принадлежит сами себе. Я знаю, что всегда... всегда он будет принадлежать мне. — Ваша милость, надо ли слушать её? Она может всех нас околдовать. — Если бы я не выбрала этот путь, прожила жизнь по-другому, покорной женой своего мужа, моя душа не испытала бы счастья любви и страсти. Сознаюсь, что эти долгие дни и ночи были бы худшим злом, чем вы могли причинить мне. — Закончили? — Нет, ваша милость. Вы все, кто сидит здесь, кто истосковался по тому, что я могу дать и не может противостоять силе женщины, тому, что лучше всего удалось создать Господу, то есть нас. Наши желания, потребность любить, которое вы называете грехом, ересью и бесчестьем... — Довольно! В последний раз, пока не произнесут приговор — вы раскаиваетесь? — Я раскаиваюсь, что у меня не было иного выбора. Я не раскаиваюсь в своей жизни.

   — Вероника Франко, вы обвиняетесь в колдовстве! Вы сознаетесь в содеянном и полагаетесь на милость Господню или выслушаете мой приговор. — Я сознаюсь, ваша светлость. — Это Богоугодный поступок. Говорите. — Я сознаюсь, что любила человека, который не мог жениться на мне, потому, что у меня не было приданого. Я сознаюсь, что у меня была мать, которая научила меня другому образу жизни. Которому я противилась сначала, но потом приняла. Я сознаюсь, что стала куртизанкой. Что наслаждалась своей властью, доставляя удовольствие многим мужчинам, которые не принадлежали мне. — Ваша милость, она не говорит о покаянии. — Сознаюсь, что стала свободной шлюхой, а не покорной женой. <...> Сознаюсь, что получала больше экстаза в страсти, чем в молитве. Такая страсть сама по себе молитва. Я сознаюсь... сознаюсь, что молила о том, чтобы снова почувствовать губы своего возлюбленного, объятия его рук, его ласку. — Вероника, прекрати! Спасай свою жизнь, пожалуйста. — Я уступила своей любви, я не откажусь от неё. И я сознаюсь, что очень хочу снова загораться и пылать. Наши мечты уносят нас далеко от этого места... и мы больше не принадлежит сами себе. Я знаю, что всегда... всегда он будет принадлежать мне. — Ваша милость, надо ли слушать её? Она может всех нас околдовать. — Если бы я не выбрала этот путь, прожила жизнь по-другому, покорной женой своего мужа, моя душа не испытала бы счастья любви и страсти. Сознаюсь, что эти долгие дни и ночи были бы худшим злом, чем вы могли причинить мне. — Закончили? — Нет, ваша милость. Вы все, кто сидит здесь, кто истосковался по тому, что я могу дать и не может противостоять силе женщины, тому, что лучше всего удалось создать Господу, то есть нас. Наши желания, потребность любить, которое вы называете грехом, ересью и бесчестьем... — Довольно! В последний раз, пока не произнесут приговор — вы раскаиваетесь? — Я раскаиваюсь, что у меня не было иного выбора. Я не раскаиваюсь в своей жизни.

   — судья-инквизитор · фильм
3. «

   – Доктор Хаус обещал! – Если бы был другой выход… – Мне уже не больно, я подожду. Доктор Хаус, скажите ей! – Ханна… Ногу нужно ампутировать. – Нет! Вы же сказали, что есть время! – Оно было и кончилось. – Нет! – Вы спрашивали, как я стал хромым. У меня был тромб, и мышца стала отмирать. И врачи твердили, что мышцу нужно отрезать, но я сказал: “Нет!”, и мне сделали опасную операцию. Я чуть не умер. – Но вы спасли ногу. – Лучше бы не спасал. Мне вырезали кусок мышцы размером с кулак, и мне осталась эта искалеченная бесполезная подпорка. Меня каждый день мучают боли. И я изменился, стал жёстче, хуже как человек. И теперь я один. Вам не стоит повторять меня. У вас есть муж, он вас любит, есть друзья, будут дети. У вас есть жизнь. А это… просто нога. – Хорошо…

   – Доктор Хаус обещал! – Если бы был другой выход… – Мне уже не больно, я подожду. Доктор Хаус, скажите ей! – Ханна… Ногу нужно ампутировать. – Нет! Вы же сказали, что есть время! – Оно было и кончилось. – Нет! – Вы спрашивали, как я стал хромым. У меня был тромб, и мышца стала отмирать. И врачи твердили, что мышцу нужно отрезать, но я сказал: “Нет!”, и мне сделали опасную операцию. Я чуть не умер. – Но вы спасли ногу. – Лучше бы не спасал. Мне вырезали кусок мышцы размером с кулак, и мне осталась эта искалеченная бесполезная подпорка. Меня каждый день мучают боли. И я изменился, стал жёстче, хуже как человек. И теперь я один. Вам не стоит повторять меня. У вас есть муж, он вас любит, есть друзья, будут дети. У вас есть жизнь. А это… просто нога. – Хорошо…

   — Доктор Грегори Хаус · сериал
4. «

   Я отказываюсь признавать, что виновна в самом факте моего существования.

   Я отказываюсь признавать, что виновна в самом факте моего существования.

   — Айн Рэнд
5. «

   Найдется множество женщин, придерживающихся той точки зрения, что мужчина обязательно должен ее завоевать, за мужчиной ни в коем случае нельзя «бегать», а, наоборот, надо быть загадочной и неприступной. И, наверное, в этом есть определенная доля истины. Многие мужчины по своей природе — охотники, и потребность завоевывать у них действительно сильна. Но бывают и исключения. Так что, если вы влюбились в скоромного «ботаника», нет ничего плохого в том, чтобы взять ситуацию полностью в свои руки, ведь, возможно, вашему избраннику, несмотря на обоюдно сильные чувства, просто ни за что не хватит смелости первым признаться вам в любви.

   Найдется множество женщин, придерживающихся той точки зрения, что мужчина обязательно должен ее завоевать, за мужчиной ни в коем случае нельзя «бегать», а, наоборот, надо быть загадочной и неприступной. И, наверное, в этом есть определенная доля истины. Многие мужчины по своей природе — охотники, и потребность завоевывать у них действительно сильна. Но бывают и исключения. Так что, если вы влюбились в скоромного «ботаника», нет ничего плохого в том, чтобы взять ситуацию полностью в свои руки, ведь, возможно, вашему избраннику, несмотря на обоюдно сильные чувства, просто ни за что не хватит смелости первым признаться вам в любви.

   — Олег Рой
6. «

   Иногда в чем-то было легче признаться в темноте.

   Иногда в чем-то было легче признаться в темноте.

   — Софи Джордан · книга
7. «

   Когда я говорю, что люблю тебя, речь ведь даже не о любви. Я тебе говорю о невозможности дышать иначе.

   Когда я говорю, что люблю тебя, речь ведь даже не о любви. Я тебе говорю о невозможности дышать иначе.

   — Ромен Гари · книга
8. «

   Когда я самостоятельно открыл мысли, уже высказанные великими философами, это отнюдь не возвысило меня в собственном мнении, а, напротив, уронило их. Что это — мания ничтожества или мания величия?

   Когда я самостоятельно открыл мысли, уже высказанные великими философами, это отнюдь не возвысило меня в собственном мнении, а, напротив, уронило их. Что это — мания ничтожества или мания величия?

   — Станислав Ежи Лец
9. «

   Я знаю, есть миллионы причин, по которым мне не следует этого говорить. Но я люблю тебя. Люблю.

   Я знаю, есть миллионы причин, по которым мне не следует этого говорить. Но я люблю тебя. Люблю.

   — Джоджо Мойес · книга
10. «

    — Сара, я тебя... ну... тоже. — Да.

    — Сара, я тебя... ну... тоже. — Да.

    — Майкл Скофилд · сериал
11. «

    Нужно время, чтобы тот или иной человек признал тебя. А порой признания приходится добиваться всю жизнь.

    Нужно время, чтобы тот или иной человек признал тебя. А порой признания приходится добиваться всю жизнь.

    — Джоанн Харрис · книга
12. «

    — Чонгук. Я… — Я знаю. Я тебя тоже, Намджун. Просто… Немного иначе. Но так же сильно.

    — Чонгук. Я… — Я знаю. Я тебя тоже, Намджун. Просто… Немного иначе. Но так же сильно.

    — Анна Элис · книга
13. «

    Ты заставляешь меня чувствовать, Грета. Так было всегда. Хорошо это или плохо, но я чувствую все. Иногда, я вел себя как настоящий мудак, просто потому что подавлял чувства, не сумев взять под контроль. Я не знаю, что в тебе такого, но кажется, будто ты видишь меня настоящего. В ту секунду, когда снова увидел тебя в саду Грега... я потерпел поражение. У меня больше нет сил скрываться. Я знаю, что тебе было трудно видеть меня рядом с Челси. Знаю, что по-прежнему небезразличен тебе. Я чувствую это, даже когда ты делаешь вид, словно все в прошлом.

    Ты заставляешь меня чувствовать, Грета. Так было всегда. Хорошо это или плохо, но я чувствую все. Иногда, я вел себя как настоящий мудак, просто потому что подавлял чувства, не сумев взять под контроль. Я не знаю, что в тебе такого, но кажется, будто ты видишь меня настоящего. В ту секунду, когда снова увидел тебя в саду Грега... я потерпел поражение. У меня больше нет сил скрываться. Я знаю, что тебе было трудно видеть меня рядом с Челси. Знаю, что по-прежнему небезразличен тебе. Я чувствую это, даже когда ты делаешь вид, словно все в прошлом.

    — Пенелопа Уорд · книга
14. «

    Горожане тоже толпились вокруг, выкрикивая в знак одобрения слов мэра приветственные возгласы и бросая цветы. Генрих почувствовал облегчение, ибо лондонцам было свойственно молчать с угрюмым видом или же более энергично выражать свое несогласие, используя камни и мусор. Когда-нибудь, мрачно размышлял Генрих, это может стать его судьбой, но сегодня они любили его.

    Горожане тоже толпились вокруг, выкрикивая в знак одобрения слов мэра приветственные возгласы и бросая цветы. Генрих почувствовал облегчение, ибо лондонцам было свойственно молчать с угрюмым видом или же более энергично выражать свое несогласие, используя камни и мусор. Когда-нибудь, мрачно размышлял Генрих, это может стать его судьбой, но сегодня они любили его.

    — Роберта Джеллис · книга
15. «

    Нет на свете такой девушки, которая не знала бы, по крайней мере, за неделю, о готовящемся изъявлении чувств.

    Нет на свете такой девушки, которая не знала бы, по крайней мере, за неделю, о готовящемся изъявлении чувств.

    — Илья Ильф · книга
16. «

    Мама, ну почему простые нежные слова мы говорим когда уже в них нет нужды, а сожаленья безразличны и пусты?

    Мама, ну почему простые нежные слова мы говорим когда уже в них нет нужды, а сожаленья безразличны и пусты?
17. «

    Я люблю тебя. Сама того не зная, ты давала мне силы жить в самые трудные моменты моей жизни.

    Я люблю тебя. Сама того не зная, ты давала мне силы жить в самые трудные моменты моей жизни.

    — Эгберт · сериал
18. «

    Я любил тебя, Лиззи. Как же я любил тебя! Я и не знал, что могу так любить, ты мое счастье. Но я никогда не был достоин тебя.

    Я любил тебя, Лиззи. Как же я любил тебя! Я и не знал, что могу так любить, ты мое счастье. Но я никогда не был достоин тебя.

    — Генрих VII Тюдор · сериал
19. «

    Буду писать. Буду ждать. Я люблю тебя.

    Буду писать. Буду ждать. Я люблю тебя.

    — Рита Лягушова · сериал
20. «

    «Будь проще!» — говорят мне, да не те. Я не для них дорогу упрощаю. В туманной многоликой суете я никому любви не обещаю. Не обещаю и тебе, ты не просил. Но не признать её мне было бы так страшно. Ты все пути мои земные упростил: вся жизнь — любовь, а остальное всё не важно.

    «Будь проще!» — говорят мне, да не те. Я не для них дорогу упрощаю. В туманной многоликой суете я никому любви не обещаю. Не обещаю и тебе, ты не просил. Но не признать её мне было бы так страшно. Ты все пути мои земные упростил: вся жизнь — любовь, а остальное всё не важно.