301 сильных цитата: «профессии»

Тема «профессии» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 301 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   Ложная вера в то, что общественного признания можно достичь лишь за счет работы. <…> На протяжении длительных периодов нашей истории работа отнюдь не была достойным занятием. Достойным считалось помогать людям, лечить их, учить и защищать. Работали из-за нужды или из-за скупости. Лишь после Реформации у работы появилась моральная составляющая. Лютер был одним из тех, кто допустил роковую ошибку, смешав для последующих поколений смысл слов «профессия» и «работа».

   Ложная вера в то, что общественного признания можно достичь лишь за счет работы. <…> На протяжении длительных периодов нашей истории работа отнюдь не была достойным занятием. Достойным считалось помогать людям, лечить их, учить и защищать. Работали из-за нужды или из-за скупости. Лишь после Реформации у работы появилась моральная составляющая. Лютер был одним из тех, кто допустил роковую ошибку, смешав для последующих поколений смысл слов «профессия» и «работа».

   — Александр фон Шенбург · книга
2. «

   Никакая профессия, кроме этой, не могла бы так удачно сплавить в одно целое все сокровища жизни, сохранив неприкосновенным тончайший узор каждого отдельного счастья. Опасность, риск, власть природы, свет далекой страны, чудесная неизвестность, мелькающая любовь, цветущая свиданием и разлукой; увлекательное кипение встреч, лиц, событий; безмерное разнообразие жизни, между тем как высоко в небе то Южный Крест, то Медведица, и все материки – в зорких глазах, хотя твоя каюта полна непокидающей родины с ее книгами, картинами, письмами и сухими цветами, обвитыми шелковистым локоном в замшевой ладанке на твердой груди.

   Никакая профессия, кроме этой, не могла бы так удачно сплавить в одно целое все сокровища жизни, сохранив неприкосновенным тончайший узор каждого отдельного счастья. Опасность, риск, власть природы, свет далекой страны, чудесная неизвестность, мелькающая любовь, цветущая свиданием и разлукой; увлекательное кипение встреч, лиц, событий; безмерное разнообразие жизни, между тем как высоко в небе то Южный Крест, то Медведица, и все материки – в зорких глазах, хотя твоя каюта полна непокидающей родины с ее книгами, картинами, письмами и сухими цветами, обвитыми шелковистым локоном в замшевой ладанке на твердой груди.

   — Александр Грин · книга
3. «

   — ... Ты говорил об умении. Я не умею делать то, что умеет Фидий или Софокл, но и они не умеют делать то, что умею я. Профессия — это умение. Ум же — другое. Ум — это способность в совершенстве овладеть своей профессией. Фидий, Софокл, Полигнот, Протагор, Геродот да и все другие, кто здесь, в совершенстве владеют своими профессиями — скульпторы, трагики, художники, философы, историки. Каждый совершенен в своем деле, стало быть, каждый умен. И ты тоже, — добавил Перикл к общему веселью, — если считаешь своей профессией умение задавать вопросы, ибо достиг в этом умении совершенства. Глупцы же ничего не умеют. — Значит, степень ума определяется совершенством в каком-то деле? Коли вор отлично ворует, а прачка в совершенстве овладела своей профессией, то они умные и могут считаться не глупее тебя? — спросил Сократ. Теперь все засмеялись в поддержку Сократа. — Нет, — сказал Перикл. — Я говорил о совершенстве в тех умениях, где каждый шаг требует обширных знаний и размышлений — так действуют скульпторы, архитекторы, художники, поэты, философы. У вора же и прачки — только навыки. И у болтуна — навыки, тогда как у оратора — ум. — Как же отличить болтуна от оратора? — Оратор убеждает народ силою доводов и истин, народ идет за ним, а глупца забрасывают тухлыми яйцами. — Случается, что и ораторов забрасывают тухлыми яйцами. — Да, когда им изменяет ум.

   — ... Ты говорил об умении. Я не умею делать то, что умеет Фидий или Софокл, но и они не умеют делать то, что умею я. Профессия — это умение. Ум же — другое. Ум — это способность в совершенстве овладеть своей профессией. Фидий, Софокл, Полигнот, Протагор, Геродот да и все другие, кто здесь, в совершенстве владеют своими профессиями — скульпторы, трагики, художники, философы, историки. Каждый совершенен в своем деле, стало быть, каждый умен. И ты тоже, — добавил Перикл к общему веселью, — если считаешь своей профессией умение задавать вопросы, ибо достиг в этом умении совершенства. Глупцы же ничего не умеют. — Значит, степень ума определяется совершенством в каком-то деле? Коли вор отлично ворует, а прачка в совершенстве овладела своей профессией, то они умные и могут считаться не глупее тебя? — спросил Сократ. Теперь все засмеялись в поддержку Сократа. — Нет, — сказал Перикл. — Я говорил о совершенстве в тех умениях, где каждый шаг требует обширных знаний и размышлений — так действуют скульпторы, архитекторы, художники, поэты, философы. У вора же и прачки — только навыки. И у болтуна — навыки, тогда как у оратора — ум. — Как же отличить болтуна от оратора? — Оратор убеждает народ силою доводов и истин, народ идет за ним, а глупца забрасывают тухлыми яйцами. — Случается, что и ораторов забрасывают тухлыми яйцами. — Да, когда им изменяет ум.

   — Анатолий Домбровский · книга
4. «

   Многие люди с высоким уровнем реактивности становятся писателями или выбирают другие интеллектуальные профессии, в которых «все зависит только от вас: вы закрываете дверь, опускаете жалюзи и выполняете свою работу. Вы защищены от неожиданностей». (По тем же причинам люди с более низким уровнем образования, по словам Кагана, чаще всего становятся офисными работниками и водителями грузовиков.)

   Многие люди с высоким уровнем реактивности становятся писателями или выбирают другие интеллектуальные профессии, в которых «все зависит только от вас: вы закрываете дверь, опускаете жалюзи и выполняете свою работу. Вы защищены от неожиданностей». (По тем же причинам люди с более низким уровнем образования, по словам Кагана, чаще всего становятся офисными работниками и водителями грузовиков.)

   — Сьюзан Кейн · книга
5. «

   Откровенно говоря, преподаватели — это единственная профессия, представители которой преподают нашим детям.

   Откровенно говоря, преподаватели — это единственная профессия, представители которой преподают нашим детям.

   — Джордж Буш
6. «

   Таксидермист сдирает шкуру; таксист сдирает три шкуры.

   Таксидермист сдирает шкуру; таксист сдирает три шкуры.

   — Ашот Наданян
7. «

   Актерство — развлечение. Я слишком это люблю, чтобы останавливаться, это то, как я вырос. Некоторые думают, что людям, выросшим на съёмочной площадке, все в обязательном порядке должно надоесть, или же они решат заняться чем-то иным. Я же не знаю ничего кроме съемок. Там всегда комфорт и дружеская обстановка. Надеюсь, я и умру на съемочной площадке. Честно. Но лучше, конечно, как можно позже.

   Актерство — развлечение. Я слишком это люблю, чтобы останавливаться, это то, как я вырос. Некоторые думают, что людям, выросшим на съёмочной площадке, все в обязательном порядке должно надоесть, или же они решат заняться чем-то иным. Я же не знаю ничего кроме съемок. Там всегда комфорт и дружеская обстановка. Надеюсь, я и умру на съемочной площадке. Честно. Но лучше, конечно, как можно позже.

   — Дэниэл Рэдклифф
8. «

   Она знала, что он самый искусный тореро. Он лучше всех владел мулетой, а сверкающая шпага казалась продолжением его гибкой руки. Но хотя он был самым ловким и быстрым, красивым и бесстрашным, он так и не стал знаменитым матадором. Для матадора он не умел самого главного. Он не умел убивать. И за это она его любила.

   Она знала, что он самый искусный тореро. Он лучше всех владел мулетой, а сверкающая шпага казалась продолжением его гибкой руки. Но хотя он был самым ловким и быстрым, красивым и бесстрашным, он так и не стал знаменитым матадором. Для матадора он не умел самого главного. Он не умел убивать. И за это она его любила.

   — Леонид Енгибаров · книга
9. «

   Нет, пап, я не чокнутый стрелок, я убийца! Разница в том, что первое — болезнь, а второе — профессия.

   Нет, пап, я не чокнутый стрелок, я убийца! Разница в том, что первое — болезнь, а второе — профессия.

   — Снайпер · игра
10. «

    Интересно: некоторые люди, осваивая новейшую технику, почти фантастическую, приобретая новые современные профессии, долго остаются до странности неинтеллигентными.

    Интересно: некоторые люди, осваивая новейшую технику, почти фантастическую, приобретая новые современные профессии, долго остаются до странности неинтеллигентными.

    — Рина Зеленая · книга
11. «

    Если бы я не стал астрофизиком, я бы мутил отличные вечерухи! Но всё решил случай.

    Если бы я не стал астрофизиком, я бы мутил отличные вечерухи! Но всё решил случай.

    — Раджеш Кутраппали · сериал
12. «

    Мы не учимся быть артистами, художниками или писателями — мы учимся быть.

    Мы не учимся быть артистами, художниками или писателями — мы учимся быть.

    — Пол Маккартни
13. «

    Родитель — самая трудная профессия на свете, а никто к ней не готовит. ===================== Родительство — самая трудная профессия на свете. И никто к ней не готов.

    Родитель — самая трудная профессия на свете, а никто к ней не готовит. ===================== Родительство — самая трудная профессия на свете. И никто к ней не готов.

    — Дженни Гроган · фильм
14. «

    Писатель Джон Рич, живший в двадцатом веке, мудро заметил, как опасно, если в обществе будут цениться лишь интеллектуальные достижения в ущерб другим достоинствам. «Если все будут размышлять о вечности, то некому будет чинить канализацию, и многие из нас умрут от холеры».

    Писатель Джон Рич, живший в двадцатом веке, мудро заметил, как опасно, если в обществе будут цениться лишь интеллектуальные достижения в ущерб другим достоинствам. «Если все будут размышлять о вечности, то некому будет чинить канализацию, и многие из нас умрут от холеры».

    — Иосиф Телушкин · книга
15. «

    Никакая работа не стоит ни здоровья, ни, тем более, жизни.

    Никакая работа не стоит ни здоровья, ни, тем более, жизни.
16. «

    Ехал к вам сейчас и попался такой таксист, я уверен, вы видели таких людей. Такой таксист, к которому садишься и он спустя некоторое время поездки говорит: «А ты знаешь, я, на самом деле, никакой не таксист». Ему хочется ответить: «Да я знаю, дружище. Я ведь тоже никакой не пассажир. Просто играй свою роль. Они не должны понять, что мы знаем». Я просто к тому, что когда вызываешь такси, хочется чтобы за тобой приехал профессиональный таксист, а не бывший скульптор. Хуже может быть, только если летишь на самолете и в какой-то момент слышишь что-то типа: «Уважаемые пассажиры, наш полет проходит на высоте 10000 метров, температура за бортом -25. Кстати, я, на самом деле, не пилот. Я простой, обычный таксист».

    Ехал к вам сейчас и попался такой таксист, я уверен, вы видели таких людей. Такой таксист, к которому садишься и он спустя некоторое время поездки говорит: «А ты знаешь, я, на самом деле, никакой не таксист». Ему хочется ответить: «Да я знаю, дружище. Я ведь тоже никакой не пассажир. Просто играй свою роль. Они не должны понять, что мы знаем». Я просто к тому, что когда вызываешь такси, хочется чтобы за тобой приехал профессиональный таксист, а не бывший скульптор. Хуже может быть, только если летишь на самолете и в какой-то момент слышишь что-то типа: «Уважаемые пассажиры, наш полет проходит на высоте 10000 метров, температура за бортом -25. Кстати, я, на самом деле, не пилот. Я простой, обычный таксист».

    — Алексей Квашонкин
17. «

    Может быть, я сумасшедший, думал я нередко, может быть, я не такой, как другие люди? Но все, что совершали другие, выходило и у меня, при некотором старании и усилии я мог читать Платона, мог разобраться в химическом анализе. Одного только я не мог — вырвать из темноты скрытую во мне цель и нарисовать где-то перед собой, как это делали другие, которые точно знали, что они хотят стать профессором или судьей, врачом или художником, сколько на это уйдет времени и какие это сулит преимущества. Я так не мог. Может быть, я тоже стану когда-нибудь кем-то таким, но откуда мне это знать?

    Может быть, я сумасшедший, думал я нередко, может быть, я не такой, как другие люди? Но все, что совершали другие, выходило и у меня, при некотором старании и усилии я мог читать Платона, мог разобраться в химическом анализе. Одного только я не мог — вырвать из темноты скрытую во мне цель и нарисовать где-то перед собой, как это делали другие, которые точно знали, что они хотят стать профессором или судьей, врачом или художником, сколько на это уйдет времени и какие это сулит преимущества. Я так не мог. Может быть, я тоже стану когда-нибудь кем-то таким, но откуда мне это знать?

    — Герман Гессе · книга
18. «

    Если два человека одной профессии всегда соглас­ны друг с другом — один из них лишний. Если два че­ловека одной профессии никогда не согласны друг с другом — они оба лишние.

    Если два человека одной профессии всегда соглас­ны друг с другом — один из них лишний. Если два че­ловека одной профессии никогда не согласны друг с другом — они оба лишние.

    — Дэррил Занук
19. «

    Боже! Почему я не родился во время чумы! Или у подножия вулкана!? Почему я вырос, вымахал, возмужал и стал учителем?!

    Боже! Почему я не родился во время чумы! Или у подножия вулкана!? Почему я вырос, вымахал, возмужал и стал учителем?!
20. «

    — У меня весь арсенал поэта. Кроме стихов. — У меня весь арсенал стюардессы. Кроме иллюзий.

    — У меня весь арсенал поэта. Кроме стихов. — У меня весь арсенал стюардессы. Кроме иллюзий.

    — Маг (The Magus) · фильм