250 цитат про «проституция», проверенных временем

250 цитат про «проституция»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   — Если она никогда не целовалась с мальчиками, то скорее всего она никогда не занималась сексом. — Скажи это всем шлюхам, которые не хотят целовать меня в губы.

   — Если она никогда не целовалась с мальчиками, то скорее всего она никогда не занималась сексом. — Скажи это всем шлюхам, которые не хотят целовать меня в губы.

   — Доктор Грегори Хаус · сериал
2. «

   She spreads herself wide open to let the insects in. Sheleaves a trail of honey to show me where she's been. She has the blood of reptile just underneath her skin. Seeds from a thousand others drip down from within.

   She spreads herself wide open to let the insects in. Sheleaves a trail of honey to show me where she's been. She has the blood of reptile just underneath her skin. Seeds from a thousand others drip down from within.
3. «

   — Ты же просто проститутка! — Да, я проститутка. А ты живёшь с мужиком за его деньги, которого даже не любишь. Ты не проститутка?!

   — Ты же просто проститутка! — Да, я проститутка. А ты живёшь с мужиком за его деньги, которого даже не любишь. Ты не проститутка?!

   — Даша Щукина · сериал
4. «

   — Пожалуй, я воздержусь. Я поклялся кое-кому. — Неужели? — Да, я обещал моему доктору, воздерживаться от подобных вещей.

   — Пожалуй, я воздержусь. Я поклялся кое-кому. — Неужели? — Да, я обещал моему доктору, воздерживаться от подобных вещей.

   — Лесли Эдвардс · фильм
5. «

   Проститутка – своего рода удобство для стиля владычества с его страхом перед женщиной и отвращением к ней; алкоголь и его общественные институты создают социальное пространство, в котором эта зачарованность и отвращение могут выражаться без всякой ответственности.

   Проститутка – своего рода удобство для стиля владычества с его страхом перед женщиной и отвращением к ней; алкоголь и его общественные институты создают социальное пространство, в котором эта зачарованность и отвращение могут выражаться без всякой ответственности.

   — Теренс МакКена · книга
6. «

   Разве не знаешь, что это за место? Знаешь ведь. Здесь священное место, где мужчины и женщины продают свое тело.

   Разве не знаешь, что это за место? Знаешь ведь. Здесь священное место, где мужчины и женщины продают свое тело.

   — Рю Мураками · книга
7. «

   Но если бы я подумал о всем том длинном прошлом матери, о том, как она родила, выкормила и воспитала эту дочь в своем положении, наверное, уже без малейшей помощи от людей и с тяжелыми жертвами, если бы я подумал о том взгляде на жизнь, который образовался у этой женщины, я бы понял, что в поступке матери нет решительно ничего дурного и безнравственного: она делала и делает для дочери все, что может, т.е. то, что она считает лучшим для себя. Отнять насильно можно эту дочь от матери, но убедить мать, что она делает дурное, продавая свою дочь, нельзя. Если уж спасать, то спасать надо было эту женщину-мать и гораздо прежде, спасать от того взгляда на жизнь, одобряемого всеми, при котором женщина может жить без брака, т.е. без рождения детей и без работы, служа только удовлетворению чувственности. Если бы я подумал об этом, то я бы понял, что большинство тех дам, которых я хотел прислать сюда для спасения этой девочки, не только сами живут без рождения детей и без работы, служа только удовлетворению чувственности, но и сознательно воспитывают своих девочек для этой самой жизни: одна мать ведет дочь в трактир, другая — ко двору или на балы. Но у той и у другой матери миросозерцание одно и то же, именно — что женщина должна удовлетворять похоть мужчины и за это ее должны кормить, одевать и жалеть. Так как же наши дамы будут исправлять эту женщину и ее дочь?

   Но если бы я подумал о всем том длинном прошлом матери, о том, как она родила, выкормила и воспитала эту дочь в своем положении, наверное, уже без малейшей помощи от людей и с тяжелыми жертвами, если бы я подумал о том взгляде на жизнь, который образовался у этой женщины, я бы понял, что в поступке матери нет решительно ничего дурного и безнравственного: она делала и делает для дочери все, что может, т.е. то, что она считает лучшим для себя. Отнять насильно можно эту дочь от матери, но убедить мать, что она делает дурное, продавая свою дочь, нельзя. Если уж спасать, то спасать надо было эту женщину-мать и гораздо прежде, спасать от того взгляда на жизнь, одобряемого всеми, при котором женщина может жить без брака, т.е. без рождения детей и без работы, служа только удовлетворению чувственности. Если бы я подумал об этом, то я бы понял, что большинство тех дам, которых я хотел прислать сюда для спасения этой девочки, не только сами живут без рождения детей и без работы, служа только удовлетворению чувственности, но и сознательно воспитывают своих девочек для этой самой жизни: одна мать ведет дочь в трактир, другая — ко двору или на балы. Но у той и у другой матери миросозерцание одно и то же, именно — что женщина должна удовлетворять похоть мужчины и за это ее должны кормить, одевать и жалеть. Так как же наши дамы будут исправлять эту женщину и ее дочь?

   — Лев Николаевич Толстой · книга
8. «

   Можно поиметь кого угодно, вопрос в тарифе: вот Вы бы отказались сделать минет за миллион, за десять миллионов, сто миллионов? В большинстве случаев любовь лицемерна: красивые девочки влюбляются (они уверены, что искренне), как раз в тех типов, у кого тугой кошелек и кто способен устроить им сладкую жизнью. Разве они не похожи на шлюх?! Похожи!

   Можно поиметь кого угодно, вопрос в тарифе: вот Вы бы отказались сделать минет за миллион, за десять миллионов, сто миллионов? В большинстве случаев любовь лицемерна: красивые девочки влюбляются (они уверены, что искренне), как раз в тех типов, у кого тугой кошелек и кто способен устроить им сладкую жизнью. Разве они не похожи на шлюх?! Похожи!

   — Фредерик Бегбедер · книга
9. «

   Шлюхи, как адвокаты и священники — берегут тайну своего клиента.

   Шлюхи, как адвокаты и священники — берегут тайну своего клиента.

   — Ева Хейссен · сериал
10. «

    Она приучила свою душу не жаловаться на то, что делают с её телом.

    Она приучила свою душу не жаловаться на то, что делают с её телом.

    — Пауло Коэльо · книга
11. «

    Выносливость их тела и похотливость души, способность с показной ласковостью и радушием принимать одного мужчину за другим — все это вначале изумляло, но вскоре стало вызывать отвращение.

    Выносливость их тела и похотливость души, способность с показной ласковостью и радушием принимать одного мужчину за другим — все это вначале изумляло, но вскоре стало вызывать отвращение.

    — Теодор Драйзер · книга
12. «

    Мне выпал единственный шанс изменить свою жалкую жизнь, другого такого случая не будет. До сих пор за все, что я когда-либо просила, мне приходилось расплачиваться своим телом. Я почти привыкла к этому, но привыкнуть не означает полюбить.

    Мне выпал единственный шанс изменить свою жалкую жизнь, другого такого случая не будет. До сих пор за все, что я когда-либо просила, мне приходилось расплачиваться своим телом. Я почти привыкла к этому, но привыкнуть не означает полюбить.

    — Пауло Коэльо · книга
13. «

    По правде говоря, проституция — еще одна форма рабства. В основе которого несчастье, нужда, зависимость от алкоголя или наркотиков. Зависимость женщины от мужчины.

    По правде говоря, проституция — еще одна форма рабства. В основе которого несчастье, нужда, зависимость от алкоголя или наркотиков. Зависимость женщины от мужчины.

    — Януш Леон Вишневский · книга
14. «

    ...проституция — одно из величайших бедствий человечества, а также согласны, что в этом зле виноваты не женщины, а мы, мужчины, потому что спрос родит предложение. И, стало быть, если, выпив лишнюю рюмку вина, я все-таки, несмотря на свои убеждения, еду к проституткам, то я совершаю тройную подлость: перед несчастной глупой женщиной, которую я подвергаю за свой поганый рубль самой унизительной форме рабства, перед человечеством, потому что, нанимая на час или на два публичную женщину для своей скверной похоти, я этим оправдываю и поддерживаю проституцию, и, наконец, это подлость перед своей собственной совестью и мыслью. И перед логикой.

    ...проституция — одно из величайших бедствий человечества, а также согласны, что в этом зле виноваты не женщины, а мы, мужчины, потому что спрос родит предложение. И, стало быть, если, выпив лишнюю рюмку вина, я все-таки, несмотря на свои убеждения, еду к проституткам, то я совершаю тройную подлость: перед несчастной глупой женщиной, которую я подвергаю за свой поганый рубль самой унизительной форме рабства, перед человечеством, потому что, нанимая на час или на два публичную женщину для своей скверной похоти, я этим оправдываю и поддерживаю проституцию, и, наконец, это подлость перед своей собственной совестью и мыслью. И перед логикой.

    — Александр Куприн · книга
15. «

    Гетеры — это женщины, которые отказываются впрячься в ярмо обязательного брака и отстаивают право распоряжаться своей половой жизнью.

    Гетеры — это женщины, которые отказываются впрячься в ярмо обязательного брака и отстаивают право распоряжаться своей половой жизнью.

    — Вильгельм Райх
16. «

    — Ах да, Руфик, Клайд Ходшкинс хотел зайти к тебе вечерком. — Что он хочет? — Кажется, анала. — Ох! дорогой, мы сможем купить тебе пояс для церкви! — Как замечательно! — Вот именно! — Если в пол шестого, нормально? [Обращается к Мили] — А-а... Нормально... Да.. — А когда ему назначено? — У нас тут, знаешь ли, не так, как у дантиста, Эдвард. Он просто придёт, когда захочет вставить свой член в чью-то задницу.

    — Ах да, Руфик, Клайд Ходшкинс хотел зайти к тебе вечерком. — Что он хочет? — Кажется, анала. — Ох! дорогой, мы сможем купить тебе пояс для церкви! — Как замечательно! — Вот именно! — Если в пол шестого, нормально? [Обращается к Мили] — А-а... Нормально... Да.. — А когда ему назначено? — У нас тут, знаешь ли, не так, как у дантиста, Эдвард. Он просто придёт, когда захочет вставить свой член в чью-то задницу.

    — Эдвард Старк · фильм
17. «

    Все они относились к нему очень бережно и внимательно, с какой-то участливой, немножко приторной жалостливостью, что весьма вяжется с внутренними закулисными нравами домов терпимости, где под внешней грубостью и щегольством похабными словами живет такая же слащавая, истеричная сентиментальность, как и в женских пансионах и, говорят, в каторжных тюрьмах.

    Все они относились к нему очень бережно и внимательно, с какой-то участливой, немножко приторной жалостливостью, что весьма вяжется с внутренними закулисными нравами домов терпимости, где под внешней грубостью и щегольством похабными словами живет такая же слащавая, истеричная сентиментальность, как и в женских пансионах и, говорят, в каторжных тюрьмах.

    — Александр Куприн · книга
18. «

    Пока существует брак, не умрет и проституция. Знаешь ли ты, кто всегда будет поддерживать и питать проституцию? Это так называемые порядочные люди, благородные отцы семейств, безукоризненные мужья, любящие братья. Они всегда найдут почтенный повод узаконить, нормировать и обандеролить платный разврат.

    Пока существует брак, не умрет и проституция. Знаешь ли ты, кто всегда будет поддерживать и питать проституцию? Это так называемые порядочные люди, благородные отцы семейств, безукоризненные мужья, любящие братья. Они всегда найдут почтенный повод узаконить, нормировать и обандеролить платный разврат.

    — Александр Куприн · книга
19. «

    Бог был милостив к ней, не дал ей дожить до обычного конца, позволил ей умереть среди роскоши и красоты, не дожидаясь старости, этой первой смерти куртизанок.

    Бог был милостив к ней, не дал ей дожить до обычного конца, позволил ей умереть среди роскоши и красоты, не дожидаясь старости, этой первой смерти куртизанок.

    — Александр Дюма (сын) · книга
20. «

    Я ужасно обрадовался, что нашлось какое-то дело. Взял ее платье, повесил его в шкаф на плечики. Странное дело, но мне стало как-то грустно, когда я его вешал. Я себе представил, как она заходит в магазин и покупает платье и никто не подозревает, что она проститутка. Приказчик, наверно, подумал, что она просто обыкновенная девчонка, и все. Ужасно мне стало грустно, сам не знаю почему.

    Я ужасно обрадовался, что нашлось какое-то дело. Взял ее платье, повесил его в шкаф на плечики. Странное дело, но мне стало как-то грустно, когда я его вешал. Я себе представил, как она заходит в магазин и покупает платье и никто не подозревает, что она проститутка. Приказчик, наверно, подумал, что она просто обыкновенная девчонка, и все. Ужасно мне стало грустно, сам не знаю почему.

    — Джером Дэвид Сэлинджер · книга