570 цитат про «путешествия», проверенных временем

Собрали 570 цитат на тему «путешествия» — от классиков литературы до современных мыслителей.

1. «

   Само путешествие важнее места назначения, ведь каждое препятствие делает тебя сильнее.

   Само путешествие важнее места назначения, ведь каждое препятствие делает тебя сильнее.

   — Екатерина Соболь · книга
2. «

   Говорят, что странствующий в одиночку, странствует вдвоём со смертью.

   Говорят, что странствующий в одиночку, странствует вдвоём со смертью.

   — Рассказчик · аниме
3. «

   Всегда, когда отправляешься в новое место, сердце трепещет.

   Всегда, когда отправляешься в новое место, сердце трепещет.

   — Чёрный дух · игра
4. «

   — Мы живём в замечательном отеле, — сказал Майкл. — По-моему, это бордель. — Мы оставили свои вещи здесь, в кафе, когда приехали, и в отеле нас спросили, на сколько часов нам нужна комната. Страшно обрадовались, что мы остаемся на ночь. — Уверен, что это бордель, — сказал Майкл. — Уж мне ли не знать.

   — Мы живём в замечательном отеле, — сказал Майкл. — По-моему, это бордель. — Мы оставили свои вещи здесь, в кафе, когда приехали, и в отеле нас спросили, на сколько часов нам нужна комната. Страшно обрадовались, что мы остаемся на ночь. — Уверен, что это бордель, — сказал Майкл. — Уж мне ли не знать.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
5. «

   Я бы охотно провел свою жизнь в путешествиях, будь у меня еще одна жизнь, чтобы провести ее дома.

   Я бы охотно провел свою жизнь в путешествиях, будь у меня еще одна жизнь, чтобы провести ее дома.

   — Эшли Бриллиант
6. «

   Мне, как вода, нужна была дикая жизнь, и я десять лет скитался, ведь путешествие — это первая ступень, без него невозможно.

   Мне, как вода, нужна была дикая жизнь, и я десять лет скитался, ведь путешествие — это первая ступень, без него невозможно.

   — Мария Фариса · книга
7. «

   Понимаешь, я люблю весь этот подземный мир, эти узкие ходы и отвесные колодцы, темноту, полную жизни и внутреннего света, этот страх и восторг перед неизведанным, это преодоление себя во имя заветной цели, когда из мрака и тесноты ты попадаешь наконец в огромный зал, с которым не сравнится по красоте ни один дворец мира...

   Понимаешь, я люблю весь этот подземный мир, эти узкие ходы и отвесные колодцы, темноту, полную жизни и внутреннего света, этот страх и восторг перед неизведанным, это преодоление себя во имя заветной цели, когда из мрака и тесноты ты попадаешь наконец в огромный зал, с которым не сравнится по красоте ни один дворец мира...

   — Олег Рой · книга
8. «

   Не стоит отрицать... что возможность вольно бродить по свету всегда окрыляла. Она ассоциировалась у нас с побегом от своей биографии, притеснений, законов и докучливых обязательств, с абсолютной свободой, и все дороги, конечно, вели на Запад.

   Не стоит отрицать... что возможность вольно бродить по свету всегда окрыляла. Она ассоциировалась у нас с побегом от своей биографии, притеснений, законов и докучливых обязательств, с абсолютной свободой, и все дороги, конечно, вели на Запад.

   — Джон Кракауэр · книга
9. «

   Каждый человек подобен путешественнику, изучающему страну и народ из окна железнодорожного вагона.

   Каждый человек подобен путешественнику, изучающему страну и народ из окна железнодорожного вагона.

   — Фридрих Вильгельм Ницше · книга
10. «

    Far away over the mountains Far away beyond the seas Far away tenacity will pay Ride with me red is the twilight Ride with me proud to be free Ride with me in virgin skies where the winds blow all their might.

    Far away over the mountains Far away beyond the seas Far away tenacity will pay Ride with me red is the twilight Ride with me proud to be free Ride with me in virgin skies where the winds blow all their might.
11. «

    В Самару на денек, в Сургут на огонек. Привет, Новосибирск! Как дела, Владивосток? Где были мы вчера, не будет нас с утра. Такие вот дела шалула-ла…

    В Самару на денек, в Сургут на огонек. Привет, Новосибирск! Как дела, Владивосток? Где были мы вчера, не будет нас с утра. Такие вот дела шалула-ла…
12. «

    — Ваша планета очень красивая, — сказал он. — А океаны у вас есть? — Этого я не знаю, — сказал географ. — О-о-о... — разочарованно протянул Маленький принц. — А горы есть? — Не знаю, — сказал географ. — А города, реки, пустыни? — И этого я тоже не знаю. — Но ведь вы географ! — Вот именно, — сказал старик. — Я географ, а не путешественник. Мне ужасно не хватает путешественников. Ведь не географы ведут счет городам, рекам, горам, морям, океанам и пустыням. Географ — слишком важное лицо, ему некогда разгуливать. Он не выходит из своего кабинета.

    — Ваша планета очень красивая, — сказал он. — А океаны у вас есть? — Этого я не знаю, — сказал географ. — О-о-о... — разочарованно протянул Маленький принц. — А горы есть? — Не знаю, — сказал географ. — А города, реки, пустыни? — И этого я тоже не знаю. — Но ведь вы географ! — Вот именно, — сказал старик. — Я географ, а не путешественник. Мне ужасно не хватает путешественников. Ведь не географы ведут счет городам, рекам, горам, морям, океанам и пустыням. Географ — слишком важное лицо, ему некогда разгуливать. Он не выходит из своего кабинета.

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга
13. «

    Я кое-что видела в мире и могу сказать точно: молодыми умом остаются лишь те, кто перестал глядеть в проклятый ящик. Телевизор не только крадет драгоценное время нашей одной единственной жизни, но и создаёт ощущение, что ты знаешь мир — ничего более далёкого от правды. Как сказал Хемингуэй, ты ничего не знаешь наверняка, пока не увидел этого своими глазами. Если смотреть не в экран, а вокруг, не будет надуманных стран-врагов, нагнетенной тревожности, мнимого чувства опасности. Правда — в ногах, книгах, живых разговорах. В одиночестве и тишине, которых мы все так боимся.

    Я кое-что видела в мире и могу сказать точно: молодыми умом остаются лишь те, кто перестал глядеть в проклятый ящик. Телевизор не только крадет драгоценное время нашей одной единственной жизни, но и создаёт ощущение, что ты знаешь мир — ничего более далёкого от правды. Как сказал Хемингуэй, ты ничего не знаешь наверняка, пока не увидел этого своими глазами. Если смотреть не в экран, а вокруг, не будет надуманных стран-врагов, нагнетенной тревожности, мнимого чувства опасности. Правда — в ногах, книгах, живых разговорах. В одиночестве и тишине, которых мы все так боимся.

    — Мария Фариса
14. «

    Радостнее всего в любом путешествии было возвращаться домой.

    Радостнее всего в любом путешествии было возвращаться домой.

    — Ульяна Черкасова · книга
15. «

    Ты так долго брела в одиночестве, что поняла: ты и одна можешь выжить. Теперь ты не просишь еды у других, ты смастерила себе лук и стрелы. Заточила копьё, глядишь внимательно, потому всегда цела и сыта. Ты узнала про себя, что, оказывается, ты ловка и метка. Ягуары и пумы прячутся в зарослях, чтобы не столкнуться с тобой на одной тропинке.

    Ты так долго брела в одиночестве, что поняла: ты и одна можешь выжить. Теперь ты не просишь еды у других, ты смастерила себе лук и стрелы. Заточила копьё, глядишь внимательно, потому всегда цела и сыта. Ты узнала про себя, что, оказывается, ты ловка и метка. Ягуары и пумы прячутся в зарослях, чтобы не столкнуться с тобой на одной тропинке.

    — Мария Фариса · книга
16. «

    Она, как мало кто, любила длинные перелеты, когда оказываешься нигде, в отвлеченном пространстве и в штатском времени, когда кончаются разом все обязательства, обещания, все отложено, телефонные звонки, почта, просьбы, предложения и жалобы не доходят, а ты висишь, летишь, паришь между небом и землей, между землей и луной, между землей и солнцем, выпадаешь из привычной системы координат. Летишь...

    Она, как мало кто, любила длинные перелеты, когда оказываешься нигде, в отвлеченном пространстве и в штатском времени, когда кончаются разом все обязательства, обещания, все отложено, телефонные звонки, почта, просьбы, предложения и жалобы не доходят, а ты висишь, летишь, паришь между небом и землей, между землей и луной, между землей и солнцем, выпадаешь из привычной системы координат. Летишь...

    — Людмила Улицкая · книга
17. «

    Всякий раз, как я замечаю угрюмые складки в углах своего рта; всякий раз, как в душе у меня воцаряется промозглый, дождливый ноябрь; всякий раз, как я ловлю себя на том, что начал останавливаться перед вывесками гробовщиков и пристраиваться в хвосте каждой встречной похоронной процессии; в особенности же всякий раз, как ипохондрия настолько овладевает мною, что только мои строгие моральные принципы не позволяют мне, выйдя на улицу, упорно и старательно сбивать с прохожих шляпы, я понимаю, что мне пора отправляться в плавание, и как можно скорее. Это заменяет мне пулю и пистолет.

    Всякий раз, как я замечаю угрюмые складки в углах своего рта; всякий раз, как в душе у меня воцаряется промозглый, дождливый ноябрь; всякий раз, как я ловлю себя на том, что начал останавливаться перед вывесками гробовщиков и пристраиваться в хвосте каждой встречной похоронной процессии; в особенности же всякий раз, как ипохондрия настолько овладевает мною, что только мои строгие моральные принципы не позволяют мне, выйдя на улицу, упорно и старательно сбивать с прохожих шляпы, я понимаю, что мне пора отправляться в плавание, и как можно скорее. Это заменяет мне пулю и пистолет.

    — Герман Мелвилл · книга
18. «

    — Уезжаешь? — Да. — Куда направляешься? — Никуда конкретно. — И как же ты поймёшь, что доехал? — Хороший вопрос. Роза, очень хороший вопрос.

    — Уезжаешь? — Да. — Куда направляешься? — Никуда конкретно. — И как же ты поймёшь, что доехал? — Хороший вопрос. Роза, очень хороший вопрос.

    — Гидеон · сериал
19. «

    Когда сквозь муть осенних слез Оскалится мороз, Когда ясна ночная студь, В глуши опасен путь.

    Когда сквозь муть осенних слез Оскалится мороз, Когда ясна ночная студь, В глуши опасен путь.

    — Джон Рональд Руэл Толкин · книга
20. «

    Не уверен, что хочу, чтобы меня за что-то помнили. Я испытал радость огромного удовлетворения от моего восхождения на Эверест и путешествий к полюсам. Но нет также и малейших сомнений, что моим самым полезным делом было строительство школ и больниц. Оно доставило мне больше удовлетворения, чем отпечаток моей ноги на горной вершине.

    Не уверен, что хочу, чтобы меня за что-то помнили. Я испытал радость огромного удовлетворения от моего восхождения на Эверест и путешествий к полюсам. Но нет также и малейших сомнений, что моим самым полезным делом было строительство школ и больниц. Оно доставило мне больше удовлетворения, чем отпечаток моей ноги на горной вершине.

    — Эдмунд Хиллари