102 цитаты на тему «расизм» — читать онлайн

Тема «расизм» — одна из самых обсуждаемых. Ниже 102 высказываний, которые говорят о ней сильнее всего.

1. «

   — Он сказал, что я черный мудак. Но так нельзя, это же расизм. — Но ты черный и ты мудак, Эрни. И это факты. Вряд ли Прайм Тайма колышет твоя раса. — То что я черный, это не значит, что я мудак. — Он не сказал, что все черные мудаки. Он обратился к тебе, Эрни. Одно с другим не связано.

   — Он сказал, что я черный мудак. Но так нельзя, это же расизм. — Но ты черный и ты мудак, Эрни. И это факты. Вряд ли Прайм Тайма колышет твоя раса. — То что я черный, это не значит, что я мудак. — Он не сказал, что все черные мудаки. Он обратился к тебе, Эрни. Одно с другим не связано.

   — Эрни (Ernie) · фильм
2. «

   — Срок за незаконное ношение офицерской формы — пять лет. — Для тебя, ты же белый. Меня расстреляют!

   — Срок за незаконное ношение офицерской формы — пять лет. — Для тебя, ты же белый. Меня расстреляют!

   — Айра Кейн · фильм
3. «

   На основании представленных доказательств, у суда нет иного выбора, кроме как обязать вас поместить в рот яйца мистера Картмана и орально увлажнять их не менее 30 секунд. У вас 24 часа, чтобы обсосать выше указанные яйца.

   На основании представленных доказательств, у суда нет иного выбора, кроме как обязать вас поместить в рот яйца мистера Картмана и орально увлажнять их не менее 30 секунд. У вас 24 часа, чтобы обсосать выше указанные яйца.
4. «

   Музыка чёрных глубже, потому что они страдали больше всех. Они и евреи.

   Музыка чёрных глубже, потому что они страдали больше всех. Они и евреи.

   — Джорджия Филдс · фильм
5. «

   Если бы в одно прекрасное утро мы обнаружили, что отныне все люди — одной нации, одной веры и одной расы, то еще до обеда мы бы изобрели новые предубеждения.

   Если бы в одно прекрасное утро мы обнаружили, что отныне все люди — одной нации, одной веры и одной расы, то еще до обеда мы бы изобрели новые предубеждения.

   — Джордж Эйкен
6. «

   Расовые предрассудки — страшная штука, Йоссариан. Страшней войны. Ты только подумай, как страшно, когда мирного и приличного индейца не отличают от желторотого китаезы, бледнозадого итальяшки или черномазого негритоса! — Вождь Белый Овсюг с мрачным осуждением покачал головой.

   Расовые предрассудки — страшная штука, Йоссариан. Страшней войны. Ты только подумай, как страшно, когда мирного и приличного индейца не отличают от желторотого китаезы, бледнозадого итальяшки или черномазого негритоса! — Вождь Белый Овсюг с мрачным осуждением покачал головой.

   — Джозеф Хеллер · книга
7. «

   — Расизм — это когда все не считается. Люди не считаются. Когда можешь делать с ними что хочешь, и это не считается, потому что они не такие, как мы. Понимаешь? Они не наши. Можно обращаться с ними как со скотом, и ничего, не стыдно. Не потеряешь достоинства, не уронишь свою драгоценную честь. Они так не похожи на нас, что можно не стесняться, не бояться осуждения — вот в чем дело! Можно нанять их для самых грязных делишек, потому что их суждение о нас все равно что не существует, оно не может нас унизить. Вот это и есть расизм.

   — Расизм — это когда все не считается. Люди не считаются. Когда можешь делать с ними что хочешь, и это не считается, потому что они не такие, как мы. Понимаешь? Они не наши. Можно обращаться с ними как со скотом, и ничего, не стыдно. Не потеряешь достоинства, не уронишь свою драгоценную честь. Они так не похожи на нас, что можно не стесняться, не бояться осуждения — вот в чем дело! Можно нанять их для самых грязных делишек, потому что их суждение о нас все равно что не существует, оно не может нас унизить. Вот это и есть расизм.

   — Ромен Гари · книга
8. «

   Народничество откажет в праве на существование и любой этической идее, если только эта последняя представляет собою какую-либо угрозу расовой жизни, носительнице самой высшей этики. Ибо в онегритянившемся мире ублюдков все человеческие понятия о прекрасном и возвышенном, все человеческие представления об идеальном будущем были бы навсегда потеряны.

   Народничество откажет в праве на существование и любой этической идее, если только эта последняя представляет собою какую-либо угрозу расовой жизни, носительнице самой высшей этики. Ибо в онегритянившемся мире ублюдков все человеческие понятия о прекрасном и возвышенном, все человеческие представления об идеальном будущем были бы навсегда потеряны.

   — Адольф Гитлер · книга
9. «

   Если мы отдадим это дело полиции, они просто выберут виновного. Скорее всего Маркеза, потому что его фамилия Маркез. Или Арбэтнота, из-за цвета кожи. Только вы можете обеспечить справедливость.

   Если мы отдадим это дело полиции, они просто выберут виновного. Скорее всего Маркеза, потому что его фамилия Маркез. Или Арбэтнота, из-за цвета кожи. Только вы можете обеспечить справедливость.

   — Мсье Бук · фильм
10. «

    — Мистер Уэст! Рад, что вы присоединились и раскрасили это одноцветное общество. — Я считаю, что когда человек восстает из мертвых — я должен присутствовать. — Мисс Ист сообщила, что Вы рассчитываете на встречу с генералом МакГратом. Признаюсь, я не видел его так же давно как и своих негров. — Я понимаю, такому человеку трудно поддерживать отношения даже с половиной своих знакомых. — Думаю, милая мисс Ист не позволит вам стать рабом своего разочарования. — Вы же знаете: милые женщины пленяют нас, а потом отсекают нам ноги.

    — Мистер Уэст! Рад, что вы присоединились и раскрасили это одноцветное общество. — Я считаю, что когда человек восстает из мертвых — я должен присутствовать. — Мисс Ист сообщила, что Вы рассчитываете на встречу с генералом МакГратом. Признаюсь, я не видел его так же давно как и своих негров. — Я понимаю, такому человеку трудно поддерживать отношения даже с половиной своих знакомых. — Думаю, милая мисс Ист не позволит вам стать рабом своего разочарования. — Вы же знаете: милые женщины пленяют нас, а потом отсекают нам ноги.

    — Арлисс Лавлесс · фильм
11. «

    Не важно, чёрная кошка или белая кошка, если она может ловить мышей — это хорошая кошка.

    Не важно, чёрная кошка или белая кошка, если она может ловить мышей — это хорошая кошка.

    — Дэн Сяопин
12. «

    — Любите бейсбол, Андерсон? — Да, очень люблю. Только в этой игре чёрный может замахнуться на белого и это сойдёт ему с рук.

    — Любите бейсбол, Андерсон? — Да, очень люблю. Только в этой игре чёрный может замахнуться на белого и это сойдёт ему с рук.

    — мэр Тильман · фильм
13. «

    Помню, как я взвился, когда в Лондоне брат Никси назвал шотландцев «белыми неграми». Но теперь я понимаю, что это утверждение было оскорбительным только в отношении чернокожих.

    Помню, как я взвился, когда в Лондоне брат Никси назвал шотландцев «белыми неграми». Но теперь я понимаю, что это утверждение было оскорбительным только в отношении чернокожих.

    — Ирвин Уэлш · книга
14. «

    Сейчас фильм обвинён в расизме, оскорблении чёрного населения Америки и романтизации Юга в эпоху рабовладения. Любовная линия в этом кинополотне разворачивается на фоне гражданской войны Юга и Севера в XIX веке и, мол, для значительной части жителей США картина болезненна. Представитель прокатной компании формулирует это так: «Как организация, чья миссия состоит в том, чтобы развлекать, воспитывать и просвещать сообщества, которым она служит, кинотеатр не может показывать фильм, который оскорбит чувства существенной части местного населения». Для того, чтобы понять контекст, надо добавить, что «негров», в русском это слово нормально, в Мемфисе примерно две трети.

    Сейчас фильм обвинён в расизме, оскорблении чёрного населения Америки и романтизации Юга в эпоху рабовладения. Любовная линия в этом кинополотне разворачивается на фоне гражданской войны Юга и Севера в XIX веке и, мол, для значительной части жителей США картина болезненна. Представитель прокатной компании формулирует это так: «Как организация, чья миссия состоит в том, чтобы развлекать, воспитывать и просвещать сообщества, которым она служит, кинотеатр не может показывать фильм, который оскорбит чувства существенной части местного населения». Для того, чтобы понять контекст, надо добавить, что «негров», в русском это слово нормально, в Мемфисе примерно две трети.

    — Дмитрий Киселёв
15. «

    — «Родос», куда вы её [Миша] увели? Вы что — отдали девчонку тем псам из Лунгмэня?! — Это уже не твоего ума дело! — Сволочи! Вы же тоже заражённые, так зачем помогать Лунгмэню?! Как же вы не понимаете, что этим предаёте себе подобных?! Сколько ещё наших собратьев вы готовы угробить ради своих принципов?! — «Реньюнион» первыми поддались агрессии. Вы первыми перешли черту. Это из-за вас страдают невинные. Случившееся с Чернобогом — это всё ваша вина! — Довольно этого бреда! Братья, пустите им кровь!

    — «Родос», куда вы её [Миша] увели? Вы что — отдали девчонку тем псам из Лунгмэня?! — Это уже не твоего ума дело! — Сволочи! Вы же тоже заражённые, так зачем помогать Лунгмэню?! Как же вы не понимаете, что этим предаёте себе подобных?! Сколько ещё наших собратьев вы готовы угробить ради своих принципов?! — «Реньюнион» первыми поддались агрессии. Вы первыми перешли черту. Это из-за вас страдают невинные. Случившееся с Чернобогом — это всё ваша вина! — Довольно этого бреда! Братья, пустите им кровь!

    — Алекс / Скалшаттерер (Alex / Skullshatterer) · аниме
16. «

    Тупые, узкоглазые, криворотые монголы. Ненавизу монголов.

    Тупые, узкоглазые, криворотые монголы. Ненавизу монголов.

    — Китаец · мультфильм
17. «

    — А говорили, ты будешь зверствовать, метить территорию. — Кто говорил? — Никто. И хоть я назвал его Никто, я не расист.

    — А говорили, ты будешь зверствовать, метить территорию. — Кто говорил? — Никто. И хоть я назвал его Никто, я не расист.

    — Доктор Грегори Хаус · сериал
18. «

    Я рос в очень нетолерантной семье. Чтобы вы понимали, я был единственным нерусским мальчиком в классе, и поэтому, когда я выходил к доске читать стихотворение своего любимого поэта, это выглядело примерно так: я выходил и говорил «Сергей Есенин. Черный человек». И с задних парт кричали: «Нет, Гарик, это ты черный человек, Сергей Есенин нормальный!». Смеялись все, для всех это было нормой, даже я смеялся, потому что тяжело спорить с двадцатью белыми людьми. Единственная, кто не смеялась, это была наша учительница. Это была ранимая натура, воспитанная Достоевским и Изабеллой, и она такая: «Ребят, ну тише, ребят. Ну как вы можете смеяться над его недостатками?». Я стоял и говорил: «В смысле, недостатками?» и она «Ну вот, видите, он даже этого не понимает, а вы смеетесь».

    Я рос в очень нетолерантной семье. Чтобы вы понимали, я был единственным нерусским мальчиком в классе, и поэтому, когда я выходил к доске читать стихотворение своего любимого поэта, это выглядело примерно так: я выходил и говорил «Сергей Есенин. Черный человек». И с задних парт кричали: «Нет, Гарик, это ты черный человек, Сергей Есенин нормальный!». Смеялись все, для всех это было нормой, даже я смеялся, потому что тяжело спорить с двадцатью белыми людьми. Единственная, кто не смеялась, это была наша учительница. Это была ранимая натура, воспитанная Достоевским и Изабеллой, и она такая: «Ребят, ну тише, ребят. Ну как вы можете смеяться над его недостатками?». Я стоял и говорил: «В смысле, недостатками?» и она «Ну вот, видите, он даже этого не понимает, а вы смеетесь».

    — Гарик Оганисян
19. «

    Вспоминаю, как Малышку отшлёпали из-за меня. Вспоминаю, что она слушала, как мисс Лифолт назвала меня грязной, заразной. Автобус несётся на Стейт-стрит. Мы пересекаем мост Вудро Вильсона, и я сжимаю челюсти с такой силой, что едва зубы не ломаются. Чувствую, как горькое семя, поселившееся во мне после смерти Трилора, всё растёт и растёт. Хочется закричать так громко, чтобы Малышка услышала меня, что грязь – она не в цвете кожи, а зараза – не в негритянской части города.

    Вспоминаю, как Малышку отшлёпали из-за меня. Вспоминаю, что она слушала, как мисс Лифолт назвала меня грязной, заразной. Автобус несётся на Стейт-стрит. Мы пересекаем мост Вудро Вильсона, и я сжимаю челюсти с такой силой, что едва зубы не ломаются. Чувствую, как горькое семя, поселившееся во мне после смерти Трилора, всё растёт и растёт. Хочется закричать так громко, чтобы Малышка услышала меня, что грязь – она не в цвете кожи, а зараза – не в негритянской части города.

    — Кэтрин Стокетт · книга
20. «

    Не смотри на меня так. Если избавиться от всех с расистскими замашками, то останутся трое копов, которые терпеть не могут геев.

    Не смотри на меня так. Если избавиться от всех с расистскими замашками, то останутся трое копов, которые терпеть не могут геев.

    — Билл Уиллоби · фильм