475 цитат про «расставание», которые захочется сохранить

475 цитат про «расставание»: короткие афоризмы для статуса и развёрнутые мысли для дневника.

1. «

   Уходи, не волнуйся, я выживу Мы увидимся снова? Ответ — «нет» Я не думал, что так далеко за буйки заплыву.. Но и в этом тоннеле есть свет

   Уходи, не волнуйся, я выживу Мы увидимся снова? Ответ — «нет» Я не думал, что так далеко за буйки заплыву.. Но и в этом тоннеле есть свет
2. «

   Безымянной...оставляют меня. Имя моё в устах твоих задержалось. Когда в нашем доме зима, Ему там тепло, оно с тобою осталось.

   Безымянной...оставляют меня. Имя моё в устах твоих задержалось. Когда в нашем доме зима, Ему там тепло, оно с тобою осталось.
3. «

   Перспектива уйти от него казалась немыслимой, но ещё более невыносимой была перспектива остаться.

   Перспектива уйти от него казалась немыслимой, но ещё более невыносимой была перспектива остаться.

   — Элизабет Гилберт · книга
4. «

   Повод для любви чаще всего выходил какой-то мелкий и незамысловатый, а причина разрыва — невероятно весомой.

   Повод для любви чаще всего выходил какой-то мелкий и незамысловатый, а причина разрыва — невероятно весомой.

   — Марта Кетро · книга
5. «

   Ревность без достаточного основания есть болезнь людей ничтожных, которые не уважают ни самих себя, ни своих прав на привязанность любимого ими предмета; в ней выказывается мелкая тирания существа, стоящего на степени животного эгоизма. Такая ревность невозможна для человека нравственно развитого; по таким же точно образом невозможна для него и ревность на достаточном основании: ибо такая ревность непременно предполагает мучения подозрительности, оскорбления и жажды мщения. Подозрительность совершенно излишня для того, кто может спросить другого о предмете подозрения с таким же ясным взором, с каким и сам ответит на подобный вопрос. Если от него будут скрываться, то любовь его перейдет в презрение, которое если не избавит его от страдания, то даст этому страданию другой характер и сократит его продолжительность; если же ему скажут, что его более не любят, — тогда муки подозрения тем менее могут иметь смысл. Чувство оскорбления для такого человека также невозможно, ибо он знает, что прихоть сердца, а не его недостатки причиною потери любимого сердца и что это сердце, перестав любить его, не только не перестало его уважать, но еще сострадает, как друг, его горю и винит себя, не будучи в сущности виновато. Что касается до жажды мщения, – в этом случае она была бы понятна только как выражение самого животного, самого грубого и невежественного эгоизма, который невозможен для человека нравственно развитого. И за что тут мстить? – за то, что любившее вас сердце уже не бьется любовью к вам! Но разве любовь зависит от воли человека и покоряется ей? И разве не случается, что сердце, охладевшее к вам, не терзается сознанием этого охлаждения, словно тяжкою виною, страшным преступлением? Но не помогут ему ни слезы, ни стоны, ни самообвинения, и тщетны будут все усилия его заставить себя любить вас по-прежнему… Так чего же вы хотите от любимого вами, но уже не любящего вас предмета, если сами сознаете, что его охлаждение к вам теперь так же произошло не от его волн, как не от нее произошла прежде его любовь к вам?

   Ревность без достаточного основания есть болезнь людей ничтожных, которые не уважают ни самих себя, ни своих прав на привязанность любимого ими предмета; в ней выказывается мелкая тирания существа, стоящего на степени животного эгоизма. Такая ревность невозможна для человека нравственно развитого; по таким же точно образом невозможна для него и ревность на достаточном основании: ибо такая ревность непременно предполагает мучения подозрительности, оскорбления и жажды мщения. Подозрительность совершенно излишня для того, кто может спросить другого о предмете подозрения с таким же ясным взором, с каким и сам ответит на подобный вопрос. Если от него будут скрываться, то любовь его перейдет в презрение, которое если не избавит его от страдания, то даст этому страданию другой характер и сократит его продолжительность; если же ему скажут, что его более не любят, — тогда муки подозрения тем менее могут иметь смысл. Чувство оскорбления для такого человека также невозможно, ибо он знает, что прихоть сердца, а не его недостатки причиною потери любимого сердца и что это сердце, перестав любить его, не только не перестало его уважать, но еще сострадает, как друг, его горю и винит себя, не будучи в сущности виновато. Что касается до жажды мщения, – в этом случае она была бы понятна только как выражение самого животного, самого грубого и невежественного эгоизма, который невозможен для человека нравственно развитого. И за что тут мстить? – за то, что любившее вас сердце уже не бьется любовью к вам! Но разве любовь зависит от воли человека и покоряется ей? И разве не случается, что сердце, охладевшее к вам, не терзается сознанием этого охлаждения, словно тяжкою виною, страшным преступлением? Но не помогут ему ни слезы, ни стоны, ни самообвинения, и тщетны будут все усилия его заставить себя любить вас по-прежнему… Так чего же вы хотите от любимого вами, но уже не любящего вас предмета, если сами сознаете, что его охлаждение к вам теперь так же произошло не от его волн, как не от нее произошла прежде его любовь к вам?

   — Виссарион Григорьевич Белинский
6. «

   Если и так всё кончено – не все ли равно, какая фраза будет последней?..

   Если и так всё кончено – не все ли равно, какая фраза будет последней?..

   — Олег Рой · книга
7. «

   Я опозорена, а он — нет. Вот и все. Обычная история мужчины и женщины, так было и так всегда будет. И конец ее — обыкновенный конец. Женщина страдает. А мужчина уходит свободным.

   Я опозорена, а он — нет. Вот и все. Обычная история мужчины и женщины, так было и так всегда будет. И конец ее — обыкновенный конец. Женщина страдает. А мужчина уходит свободным.

   — Оскар Уайльд · книга
8. «

   Я почти научилась не думать о тебе. Порою все-таки тянет позвонить, сказать об этой моей победе. Чтобы ты не обольщался относительно своей исключительности. Чтобы не думал, что я уехала в другую страну, потому что боялась жить там, где легко встретить тебя. Я бы сказала тебе это, нажала «отбой» – и разом выдохнула бы из себя то странное время, когда ты заслонял собой весь мир.

   Я почти научилась не думать о тебе. Порою все-таки тянет позвонить, сказать об этой моей победе. Чтобы ты не обольщался относительно своей исключительности. Чтобы не думал, что я уехала в другую страну, потому что боялась жить там, где легко встретить тебя. Я бы сказала тебе это, нажала «отбой» – и разом выдохнула бы из себя то странное время, когда ты заслонял собой весь мир.

   — Эльчин Сафарли · книга
9. «

   Но скажи: “останься”, и я бы с тобой осталась... Хорошо, что тебе это в голову не придёт.

   Но скажи: “останься”, и я бы с тобой осталась... Хорошо, что тебе это в голову не придёт.

   — Лия Киргетова
10. «

    — Он ненавидит меня. — Нет, это не ненависть, это — «Ты меня бросила, и я слишком крутой парень, чтобы это показать».

    — Он ненавидит меня. — Нет, это не ненависть, это — «Ты меня бросила, и я слишком крутой парень, чтобы это показать».

    — Елена Гилберт (Elena Gilbert) · сериал
11. «

    Однажды я уйду, так и не узнав тебя. Тогда ты станешь вспоминать мои большие тёмные глаза. Мои невысказанные упрёки. Мои горькие стоны во сне. Мои кошмарные сны, которые ты не умел прогонять. Вот что ты станешь вспоминать, когда я уйду.

    Однажды я уйду, так и не узнав тебя. Тогда ты станешь вспоминать мои большие тёмные глаза. Мои невысказанные упрёки. Мои горькие стоны во сне. Мои кошмарные сны, которые ты не умел прогонять. Вот что ты станешь вспоминать, когда я уйду.

    — Артуро Перес-Реверте · книга
12. «

    Я не бросаю Чака, я спасаю себя.

    Я не бросаю Чака, я спасаю себя.

    — Блэр Уолдорф (Blair Waldorf) · сериал
13. «

    Я никому себя не выдам Я слов притворных не хочу Свои потери и обиды. Я одиночеством лечу.

    Я никому себя не выдам Я слов притворных не хочу Свои потери и обиды. Я одиночеством лечу.
14. «

    Kогда уезжают друзья, твоё сердце бьётся в их чемодане.

    Kогда уезжают друзья, твоё сердце бьётся в их чемодане.
15. «

    — Видишь, эти люди уходят. Почему бы тебе не присоединиться к ним?

    — Видишь, эти люди уходят. Почему бы тебе не присоединиться к ним?

    — Блэр Уолдорф (Blair Waldorf) · сериал
16. «

    Знаешь, больше всего меня поразило на следующий день после ее ухода, что дома по-прежнему стояли на своих местах по краям улиц, машины ездили как ни в чем не бывало и что люди шли, как будто знать не знали, что мой собственный мир вдруг исчез. Я-то узнал это по безмолвной пустоте, в которую провалилась моя жизнь. Вдруг стихли все шумы, словно в одну минуту звезды разлетелись вдребезги или потухли.

    Знаешь, больше всего меня поразило на следующий день после ее ухода, что дома по-прежнему стояли на своих местах по краям улиц, машины ездили как ни в чем не бывало и что люди шли, как будто знать не знали, что мой собственный мир вдруг исчез. Я-то узнал это по безмолвной пустоте, в которую провалилась моя жизнь. Вдруг стихли все шумы, словно в одну минуту звезды разлетелись вдребезги или потухли.

    — Марк Леви · книга
17. «

    Отпусти, не выпуская из сердца.

    Отпусти, не выпуская из сердца.

    — Эльчин Сафарли · книга
18. «

    Ненавижу слова «начать все сначала». Как будто без мужчины жизнь потеряна.

    Ненавижу слова «начать все сначала». Как будто без мужчины жизнь потеряна.

    — Анна (архитектор) · фильм
19. «

    Прощай. И если мы расстаемся навсегда, то навсегда прощай.

    Прощай. И если мы расстаемся навсегда, то навсегда прощай.

    — Джордж Гордон Байрон
20. «

    — Да не тяни же, это невыносимо! Решил уйти — так уходи. Она не хотела, чтобы Маленький принц видел, как она плачет. Это был очень гордый цветок...

    — Да не тяни же, это невыносимо! Решил уйти — так уходи. Она не хотела, чтобы Маленький принц видел, как она плачет. Это был очень гордый цветок...

    — Антуан де Сент-Экзюпери · книга